Йен Макдональд 
Императрица Солнца

Эвернесс – 3

HL
«Йен Макдональд "Императрица Солнца"»: Эксмо; Москва, СПб; 2013
ISBN 978-5-699-61266-6
Аннотация

В третьей книге цикла «Эвернесс» приключения Эверетта Сингха и команды дирижабля «Эвернесс» продолжаются. Герои попадают на диск Алдерсона — параллельный мир, населенный разумными динозаврами, которые вынашивают планы по захвату других миров Пленитуды.
    Эверетт Л Сингх, принеся с собой на Землю-10 страшную угрозу в лице Нано, в одиночку сражается с захватчиками, заводит нового друга, влюбляется и пытается стать защитой семье Эверетта Сингха. В это время Шарлотта Вильер продолжает плести интриги, мечтая захватить власть в Пленитуде и похитить Инфундибулум.

Йен Макдональд
ИМПЕРАТРИЦА СОЛНЦА

ГЛАВА 01

Точка слепящего света. Взрыв — и точка стала диском. Яркий диск обратился черным кругом ночного неба. На фоне неба возникла величественная и неповоротливая громада дирижабля. Загудели двигатели пропеллеров. Портал Гейзенберга вспыхнул и закрылся.
— Вууум, — прошептал Эверетт Сингх, щурясь на свет новой Земли, и отнял палец от дисплея. Еще один прыжок, еще одна проекция.
Мостик дирижабля тревожно заскрипел. Вспыхнули желтые аварийные огни. Завыли сирены, завизжали клаксоны.
— Опасность столкновения! — прогремел механический голос.
Прямо на них надвигались...
— За Данди, Атланту и святого Пио, — прошептал Майлз О'Рейли Лафайет Шарки.
Цитировать Писание, особенно Ветхий Завет, было в обычае у американца, но если Шарки поминал конфедератских святых, значит, дело и впрямь было плохо.
...деревья. Деревья по курсу. Деревья прямо под ними. Деревья тянули к ним смертоносные сучья. Деревья были везде. «Эвернесс» падала прямо на древесные кроны!
— Но... не может быть, — потрясенно промолвил Эверетт. — Я же все просчитал!
— Сен! — воскликнула капитан Анастасия Сиксмит.
Только что она спокойно стояла у обзорного окна, брюки заправлены в сапоги, ворот белой рубахи поднят, руки привычным жестом сцеплены за спиной. Мгновение — и ее дирижабль терпит крушение.
— Вверх!
— Есть! — проорала приемная дочь капитана.
Сен Сиксмит — быстрая как тень, белая как снег — навалилась всем весом хрупкого тела на колонки управления. Когда гондолы носовых двигателей развернуло, «Эвернесс» вздрогнула, но дирижабль был слишком велик, для маневра ему требовалось много, слишком много времени.
— Давай, дилли доркас, давай, милая...
— Опасность столкновения, опасность столкновения, — не унимался механический голос с акцентом Хакни.
— Да заткните же его! — завопила капитан Анастасия.
Шарки убрал звук, но желтое безумие аварийных сигналов осталось.
«Мы не успеем, — внезапно понял Эверетт. — Не успеем». Он ощущал странное спокойствие.
Когда ты бессилен что-либо изменить, остается опустить руки и признать поражение.
— Мэм... мам., я не могу ее развернуть! — прокричала Сен.
Капитан Анастасия обернулась к Эверетту. За большим обзорным окном было зеленым-зелено. Этот мир состоял из зелени.
— Мистер Сингх, прыжок.
Эверетт перевел взгляд от убийственной гипнотической зелени на экран своего планшетника «Доктор Квантум» и потрясенно уставился на цифры. «Интеллект размером с планету, а не знает, что делать», — как сказал однажды его отец.
— Я... мне нужно еще раз...
— Некогда, мистер Сингх.
— Но мы можем оказаться где угодно!
— Лишь бы подальше отсюда!
Шарки поднял глаза от монитора:
— Капитан, мы падаем!
Словно грозная длань Всевышнего тряхнула капитанский мостик. Эверетт вжался в опору, капитана Анастасию швырнуло о переборку. Сен цеплялась за рычаги, словно крыса за обломки кораблекрушения. «Эвернесс» издала протяжный стон, затрещало карбоволокно. С хрустом, словно кости, лопались ребра шпангоута, звенело разбитое стекло, дирижабль содрогался.
— Двигатель накрылся, — доложил Шарки и показал на монитор. По тону старшего помощника можно было подумать, что он лишился руки.
«Эвернесc» падала прямо на деревья. Зелень застилала обзор, с хрустом взрывались стекла. Тысячи веток норовили проткнуть все живое. Капитан Анастасия уворачивалась от щепок. Сен едва не снесло голову громадным суком. Весь мостик был засыпан листвой.
— Даю обратный ход! — крикнула Сен.
Хребет «Эвернесс» содрогнулся, где-то раздался оглушительный хруст. Удар был так силен, что у Эверетта заныли зубы.
— Мы теряем управление! — крикнула Сен.
— Брось, пропеллеры сожжешь! — крикнула в ответ капитан Анастасия.
— Если у нас еще остались пропеллеры, — невозмутимо заметил Шарки.
Капитан Анастасия сменила приемную дочь у штурвала.
— Мистер Сингх, верните нас на Землю-1. Или в мой мир. Куда угодно. Всем оставаться на местах!
— Нет! — воскликнула Сен, заметив, что рука матери тянется к кнопке сброса балласта.
— Давай же, милая, давай, красавица, — прошептала капитан Анастасия. — Была не была. — Она с силой надавила на красную кнопку.
«Эвернесс» вздрогнула. Сотни тонн воды изверглись из ее внутренностей. Хребет отчаянно заскрипел. Дирижабль рванулся вверх, затрещали ветки. Эверетт слышал, как грохочет вода. Должно быть, снаружи это напоминало каскадный водопад. И снова скрип, и снова толчок вверх. Освобождаясь, ветки и сучья устилали мостик листвой. Дирижабль медленно поднимался. Металлические части скрежетали на пределе прочности. В какой-то миг «Эвернесс» завалилась набок, но снова выровнялась. И тут погас свет. Все обесточилось: мониторы, навигационные приборы, штурвал, связь. Экран «Доктора Квантума» мигнул и почернел.
Капитан Анастасия убрала палец с кнопки. На мостике повисло зловещее молчание.
— «И вот большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома... и спасся только я один, чтобы возвестить тебе...» — продекламировал Шарки.
— Я предпочла бы услышать доклад о состоянии дирижабля, мистер Шарки, — сказала капитан Анастасия.
— Доклад? — проревел с лестницы Макхинлит. — Будет вам доклад! — Раскрасневшийся смуглолицый механик влетел на мостик. — Так вот что я вам доложу, капитан. Похоже, нам крышка. Слыхали хруст и чавканье? Это двигатели отвалились. У меня в каморке из стены торчит дерево, а в полу зияют шесть дыр. Мы угробили, ухайдакали, укокошили наш дирижабль — вот и весь доклад!
«Эвернесс» скрипнула, опустилась на пару метров и застыла. Из ветвей выпорхнула стайка птиц с ярким опереньем. Нет, не птиц. У этих радужных существ не было перьев.
— Где мы? — спросил Эверетт.
Капитан Анастасия крутанулась на каблуках. Черное лицо искажал гнев, глаза сверкали, ноздри раздувались. Ей потребовалось время, чтобы овладеть собой.
— Я думала, вы знаете, мистер Сингх. Вы же у нас всезнайка!
На щеках Эверетта вспыхнул горячечный румянец, перед глазами поплыло, заложило уши. Его сжигали стыд и злость. Это нечестно! Он не виноват. Он все рассчитал! Он не мог ошибиться. Он никогда не ошибается. Что-то не так с этим миром. Это единственное объяснение. Эверетту хотелось крикнуть капитану Анастасии, что он тут ни при чем, пусть винит во всем себя. Обидные, злые слова жгли глотку.
Анастасия Сиксмит повернулась к команде:
— Ничего, она у нас еще будет сиять, как новенькая, или мы не аэриш из Хакни?  

ГЛАВА 02

Они спускались в трюм. Капитан Анастасия подтянула трос и проверила крепления его ремней. Эверетт не осмеливался смотреть ей в глаза. Вокруг царило разрушение. Сучья проткнули оболочку насквозь в полудюжине мест, расщепленные концы торчали, словно пики. Возле каморки Макхинлита корпус протаранила громадная рождественская елка, только не зеленая, а красная. От кроны пахло чем-то едким, смутно знакомым. Сломанные брусья и треснувшие ребра шпангоутов. Целая поперечная балка покачивалась в опасной близости от Эвереттовой головы. Тем не менее хребет дирижабля остался неповрежденным, иначе пришлось бы бросить «Эвернесс» в лесу на произвол судьбы.
Падая, дирижабль потерял три из шести двигателей. Тросы и кабели полопались. Второй пропеллер снесло с опорой — на его месте в корпусе зияла дыра. Головокружительное падение «Эвернесс» усеяло обломками несколько километров дремучего инопланетного леса.
Капитану Анастасии ничего не оставалось, как отправить поисково-спасательный отряд на триста метров вниз. Таких высоких деревьев Эверетту видеть не доводилось, а ноги непривычно легко отрывались от земли. Возможно, дело было в слабой гравитации. А еще Солнце здесь неподвижно висело в одной точке...
— Сен! — рявкнула капитан Анастасия.
— Уж и переодеться нельзя! — раздался голос Сен сверху.
Мгновение спустя она лихо соскользнула по тросу на пол трюма. «Ничего не попишешь, эффектно», — подумал Эверетт.
Из зимнего Оксфорда на Земле-1 дирижабль занесло во влажные тропики. Макхинлит завязал рукава оранжевого комбинезона на поясе, обнажив под майкой внушительную мускулатуру и шрамы на темной коже. Шарки сменил плащ с пелериной на рубашку без рукавов, кобура с двумя пистолетами болталась за спиной. В майке и брючках капри капитан Анастасия выглядела тощей и жилистой. И только Эверетт остался в чем был. Это усугубляло его вину. У него не было права подставлять кожу солнцу.
Для прогулки по тропикам Сен оделась вызывающе: башмаки на толстой подошве, регбийные гольфы, грубые рабочие перчатки, короткие золотые шорты, крошечный топ и повязка на буйных кудряшках белее снега.
— А ну-ка оденься! — прогремела капитан Анастасия.
Сен с независимым видом прошествовала мимо приемной матери. Макхинлит прикусил губу, чтобы не расхохотаться. Пристегиваясь, Сен послала Эверетту хитрую ухмылку. Словно солнечный лучик упал на его лицо. Улыбка означала: все хорошо, ты молодец, оми, друзья навек. 
— Так мы будем искать двигатели или нет?
Встав на край люка, Сен коснулась приборчика на запястье и со свистом сиганула вниз, прямо в гущу деревьев.
— Сен, мы не знаем, что там внизу! — рявкнула капитан Анастасия. — Вот шальная!
Капитан последовала за приемной дочерью, Макхинлит и Шарки прыгнули за ней. Скрипела лебедка. Эверетт смотрел им вслед, пока они не исчезли в кронах. Улыбка Сен придала ему бодрости. Он шагнул с платформы, мгновенно ощутив, как натянулся трос.
Мелькали сучья и красные листья, сверху нависал корпус «Эвернесс». Эверетт охнул. Ребенком он видел старый фильм про кита, которого замучили злые охотники. Малыш Эверетт проплакал весь вечер и все утро. Мать пыталась утешить его, говорила, что теперь никто не убивает китов ради ворвани. И сейчас «Эвернесс» напоминала ему того кита: прекрасное существо, силой вырванное из привычной среды, загарпуненное, затравленное и беспомощное.
Эверетт больно стукнулся о ветку. Смотри под ноги. Нельзя терять бдительность. Любой прыжок основан на строгом расчете. Этого леса просто не могло существовать. Он рассчитал прыжок из одной системы координат в другую. Обычная сферическая геометрия. А что, если... если геометрия этого мира отличается от привычной?
— Не может быть, — прошептал Эверетт. Сквозь просвет внизу он увидел, как остальные сгрудились над странным цилиндром, который свисал с массивного сука метрах в ста над землей. Эверетт не сразу сообразил, что перед ним оторванный двигатель.
Щеки коснулась ветка, и внезапно он узнал тяжелый мускусный запах. Гашиш. Смола. В древнем инопланетном лесу пахло, как на заурядной вечеринке старшеклассников.

* * *

— Поберегись! — донеслось из пестрой листвы. Мгновение спустя сверху, метя прямо в грудь Шарки, обрушился сук. В последнюю секунду старший помощник отступил в сторону и невозмутимо коснулся пальцами полей шляпы. Сук рухнул на пахучую лиственную подстилку.
Сверху раздавалось лязганье инструментов и визг бензопилы. На головы дождем сыпались щепки и опилки.
— Готово!
Как только команда приземлилась, Сен послали на дерево с бензопилой и инструментами. Эверетт усомнился в мудрости такого решения, но Макхинлит объяснил, что ни один взрослый не справится с этим делом лучше маленькой проворной Сен.
Эверетт предпочел бы, чтобы Сен была рядом. Несмотря на удушливую жару, атмосфера в команде оставалась прохладной. Шарки его не замечал, Макхинлит давал понять, что пройдет немало, а возможно, и очень много времени, прежде чем он забудет его промах. Капитан Анастасия делала вид, что они незнакомы, а Эверетт не решался смотреть в ее сторону.
— Спускаюсь! — крикнула Сен.
Макхинлит нажал кнопку на запястье. Раздался грохот такой силы, словно трехсотметровый ствол собирался рухнуть. Затем сверху показалось закругленное брюхо гондолы, опутанное тросами. Сверху, словно на диком мустанге, на гондоле двигателя восседала Сен.
— Детка моя! — причитал Макхинлит, обняв двигатель, словно старого друга. — Что с тобой сделали?
Вскрыв обшивку, Макхинлит и капитан Анастасия изучали внутренности прибора. Эверетт по-прежнему изнывал от чувства вины.
— Если нужна моя помощь...
Макхинлит и капитан Анастасия обернулись.
Выражение их лиц заставило его окаменеть. На опушке инопланетного тропического леса в параллельном мире, который просто не мог существовать, Эверетт был ранен в самое сердце. Пришлось отступить.
Он и не знал, что по силе ненависть не уступает любви и почти столь же редко встречается. Чувство, противоположное всему тому, что люди называют любовью.
Эверетту хотелось умереть.
— Мэм, вы же знаете, я не силен в латании дыр, — сказал Шарки.— «Лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть». Но сейчас я бы не отказался от быка. С вашего разрешения взгляну-ка я, что может предложить эта дикая местность предприимчивым плотоядным.
— Я мог бы... — начал Эверетт, но Шарки, выхватив пистолеты из кобуры, уже юркнул под сень хохочущего, свистящего, щебечущего и голосящего тропического леса.
— Сен...
Она стянула волосы в хвост и сняла очки. Настоящая королева стимпанка. Он посмотрел на нее, тощую, потную, вымазанную машинным маслом, целиком поглощенную работой, забывшую обо всем на свете, кроме дирижабля, — и сердце Эверетта разбилось.
Ни разу в жизни он не чувствовал себя таким одиноким. Даже тогда, когда обманом проник через портал Гейзенберга на Землю-3. Тогда он был путешественником, странником между мирами. Здесь — обломком катастрофы. Тогда у него был план. Сейчас все его планы болтались в воздухе, распятые в трехстах метрах над землей. Вдобавок все вокруг его ненавидели.
Эверетт пытался вспомнить о тех, кто его любил, — о друзьях, о семье. И с ужасом осознал, что не помнит лица матери. Он помнил руки, платье, туфли, но не лицо. Не помнил лиц Виктории-Роуз, бебе Аджит, многочисленных пенджабских тетушек и дядюшек. Эверетт почти забыл друзей: Рюна, Колетту... На память приходили лишь ее ярко-розовые мартинсы и фиолетовые волосы. Они не виделись всего несколько недель, но эти недели вместили столько миров, столько новых людей, страхов и странностей! Словно между ним и теми, кого он любил, опустилось матовое стекло, позволявшее видеть лишь силуэты. И лишь одно лицо Эверетт помнил четко. Лицо отца, когда Шарлотта Вильерс навела на Теджендру прыгольвер. Яркость этой картины смыла все остальные.
Никогда еще Эверетт не был так одинок. Его душили слезы. И пусть в слезах нет ничего постыдного, он скорее умрет, чем позволит команде заметить свою слабость. Отвернувшись, Эверетт бросился в глубь леса.
Вскоре дорогу преградила река. Склон обрывался так круто, что Эверетту ничего не оставалось, как заскользить вниз между валунами и обнаженными древесными корнями. Он позволил телу нестись вперед без оглядки. Просто бежать. В голове было пусто. Он не вернется, пока не придумает, как найти дорогу обратно. Здесь, на берегу, звук бензопилы почти не слышен. Всегда есть обратный путь.
Над ним возвышались деревья, которые не шли ни в какое сравнение с деревьями в его мире. Над деревьями синело небо. В расщелину между двух валунов стекал ручей. Глубокая чистая вода неудержимо манила, она была так созвучна его печали. Недолго думая, Эверетт скинул одежду, стянул сапоги и сиганул в пруд. Прохладная вода доходила ему почти до горла. Эверетт оттолкнулся от дна и повис, перебирая в воде ногами.
Вода развеяла его печаль. Эверетт был один, но теперь он не был одинок. Первый раз в жизни плавал голышом. Приятное ощущение. «Должно быть, так я плавал в мамином животе, когда еще не родился», — подумал он. Придет же такое в голову!
Эверетт подплыл туда, где солнце пробивалось сквозь красную листву. Луч упал на лицо. Он закрыл глаза, снова открыл.
Солнце.
Что-то здесь не так. Солнце било в лицо. Быть такого не может! Любое светило должно двигаться по небосклону! Здешнее висело ниже, чем раньше, но все так же неподвижно. В этом мире Солнце перемещалось не с востока на запад, а сверху вниз!
Его расчеты основывались на предположении, что Земля круглая. В то время как геометрия здешнего мира...
— Не может быть! — воскликнул Эверетт, чуть не выпрыгнув из воды. Странные крылатые создания испуганно спорхнули с веток. — Нет, это безумие!
В голове закружились формулы, теории, физические законы. Окружающий мир обретал смысл. Существовало единственное объяснение тому, что он видел вокруг.
Нужно срочно вернуться и все рассказать команде! Он заставит их себя выслушать. Эверетт побрел к берегу.
Одежда, куда подевалась его одежда? Он оставил ее на берегу, придавив сапогами, чтобы не унес ветер.
Звук Шорох, шуршание. Смех? Эверетт прикрыл руками срам.
— Сен?
Хихиканье.
— Сен, ты забрала мою одежду?
Тишина, ни звука, ни шороха.
— Хватит дурачиться. Я должен кое-что тебе рассказать. Мегаважное.
— Вылезай и возьми сам!
— Сен!
Он не собирался сдаваться: если хочет, пусть сидит в кустах хоть до темноты!
— Ладно, если ты находишь это забавным...
Эверетт заставил себя опустить руки и вышел из воды. В кустах кто-то ойкнул. Он попытался представить, как выглядит со стороны. Кажется, неплохо. Даже отлично.
— Помнишь «Бона шмотку»? Повторим?
Из кустов вылетели носки.
— Лови!
— И поймаю.
Довольный девичий визг и шорох листвы. Он натянул толстые носки домашней вязки, такие, как у Сен. Голый, в носках, Эверетт ощущал себя по-дурацки.
— Лови! — снова донеслось из серебристых камышей. Мимо его головы просвистели сапоги.
— Сен, угомонись, это очень важно. Видишь ли, этот мир... он...
— А шрам-то зажил, — заметила Сен из-под кроны леса.
Эверетт успел забыть про шрам, который оставил на теле лазер врага в сражении на кладбище Эбни-Парк. Небрежное замечание Сен заставило его снова ощутить горечь поражения. Эту отметину ему предстоит носить до самой смерти. Их спор с анти-Эвереттом еще не окончен.
Длинные шорты болтались на ветке.
— Сен, кончай дурачиться! — крикнул Эверетт, прыгая на одной ноге.
— И зачем тебе столько вещей? — донеслось из нового укрытия.
Футболка повисла на колючем кустарнике. Сен успела оторвать рукава и укоротить низ. Новая длина по-прежнему не шла ни в какое сравнение с той, что носила Сен, но надеть такую футболку на Земле-10 не осмелился бы ни один уважающий себя оми.
Голый до пояса, Эверетт потянулся за футболкой.
Раздался треск, и нога ушла во что-то липкое. Резко запахло гнилью. Эверетт посмотрел вниз. Его левая нога по щиколотку увязла в полуразложившемся трупе. Пустые глазницы смотрели с черепа, обтянутого клочками почерневшей плоти. Гниющие внутренности зияли под лопнувшей кожей. Эверетт попытался вытащить ногу. Что-то мерзко чавкнуло.
— Сен! — вскрикнул он. — Сен!
— Мы так не договаривались, Эверетт Сингх! Возьми сам!
— Сен!
По его тону Сен поняла, что шутки кончились.
Ловко перепрыгивая через корни и поваленные стволы, она подбежала к нему:
— Эверетт, что случилось? О господи!
Нет, он не ошибся в расчетах. Этот несчастный оказался здесь, потому что кто-то выбросил его из другого мира с помощью прыгольвера.
Сен протянула руку:
— Я вытащу тебя, оми. Иди ко мне, Эверетт Сингх!
Уцепившись за ее руку, он выдернул ногу из мерзкой жижи. Теперь от него всегда будет пахнуть трупом, но ужас, холодный, всепоглощающий ужас внушало не это.
— Сен, ты видела? Это он?
Она поняла сразу:
— Нет, не он. Ты слышишь меня? Это не он.
Эверетт выдохнул. Его чуть не стошнило, но не от ужасного запаха, а от облегчения. Это был не его отец.
Сен что-то пробормотала на языке аэриш. Эверетт успел натаскаться в палари, но Сен говорила слишком быстро и тихо, к тому же любила вставлять диалектные словечки.
— Сен, повтори.
— Он одет как аэриш. Мне кажется, я его знаю. Это Эд Заварушка.
Эверетт не сразу вспомнил имя. Шарлотта Вильерс притащила своих кьяппов в порт Большой Хакни, чтобы силой захватить Инфундибулум. Однако дорогу ей преградила толпа местных молодчиков, которым было не по нраву, что кьяппы шастают по их территории. Тогда Шарлотта Вильерс направила прыгольвер на их предводителя, злобного коротышку по кличке Эд Заварушка, — и тот исчез. Тогда Эверетт впервые видел прыгольвер в действии.
Так вот куда попал бедолага Эд! А потом что- то в красном тропическом лесу его убило. В мире, где Солнце не подчинялось законам физики, да и сам он был чужд сферической геометрии.
— Сен, нам нужно срочно вернуться к команде. Вам следует кое-что узнать об этом месте. Нечто крайне важное. 

ГЛАВА 03

Натягивая узкие лайковые перчатки, Шарлотта Вильерс обозревала Лондон с тридцать второго этажа Тайрон-тауэр. Снег короновал ангелов на верхушках готических небоскребов, укутал плащами и палантинами плечи львов, грифонов и мифических зверей, смотрящих сверху на бурлящую толпу. Снег осыпался с боков дирижаблей, которые отчаливали от башни воздухопорта Сэдлерз-уэллс. Заснеженные крыши поездов змеились вдоль эстакад. Снег похоронил велосипеды, урны и зарядные станции до следующей оттепели. Пешеходы с опаской скользили по обледеневшим тротуарам, подняв воротники пальто и натянув на лоб шапки. Изо рта прохожих шел пар.
— Меня тошнит от зимы. Неужели нельзя перенести Президиум в теплые края?
Шарль Вильерс, двойник Шарлотты и пленипотенциар Земли-4, поднес указательный палец к ее сигарете в мундштуке из слоновой кости. Вспыхнуло пламя. Шарлотта поморщилась. Тринские технологии, кто бы сомневался, но Трин никогда не стал бы применять их так топорно.
Сдержанность. Самообладание. Тайна.
Шарлотта Вильерс восхищалась Трином больше, чем любой житель Земли-4, которая поглощала тринские изобретения с такой жадностью, что совсем забросила собственные исследования. Технологии пришельцев стали для жителей Земли-4 своего рода наркотиком, а Шарлотта Вильерс ненавидела любого рода зависимость, считая ее проявлением слабости, будь то алкоголь, наркотики, секс, власть или инопланетные технологии.
— В Северном полушарии Земли-8 в это время года очень комфортно, моя кора.
— Экологическая катастрофа с неконтролируемым парниковым эффектом, — фыркнула Шарлотта Вильерс — Нет, трущобный шик не для меня. — Она нервно закуталась в меховую накидку, но не от холода. Ее покоробило словечко «кора». Придуманный на Земле-5 термин для определения особых отношений между двойниками — отношений более близких, чем между любовниками или близнецами.
Шарлотта Вильерс не переставала удивляться, неужели Шарль и впрямь ее двойник? Интеллектуально он ей не ровня. К тому же им до смешного легко манипулировать. Шарль Вильерс был ее коро лишь по определению. Из коллег-пленипотенциаров Шарлотта Вильерс уважала только двойников Иен Хир Фол и Ибрим Ходж Керрима.
Пленипотенциар Земли-2 был безупречным дипломатом и политиком в мире, где эти профессии редко сочетались. Однажды, в пылу борьбы, Шарлотта Вильерс чуть не выдала себя, когда ей пришлось навести оружие на Эверетта Сингха, который собирался улизнуть, воспользовавшись порталом Земли-10. В тот раз она выкрутилась, но Ибрим Ходж Керрима было не так-то легко провести и невозможно подкупить. Для того чтобы уменьшить его влияние в Президиуме, ей потребуется вся ее тонкость, хитрость и коварство. Однако она не сомневалась в успехе. Единственным соперником, равным ей, был Эверетт Сингх. Ее враг, ее добыча.
«Так или иначе, ты сам отдашь мне то, за чем я охочусь. Моя железная воля против твоего интеллекта, Эверетт Сингх».
Шарлотта Вильерс затянулась и выпустила изо рта колечко дыма.
— По крайней мере, на Земле-7 отменно готовят.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вышколенный коридорный в мундире с высоким воротом прищелкнул каблуками:
— Ваше превосходительство, это те коробки, которые следует доставить на место?
— Они самые, Льюис, — ответила Шарлотта Вильерс.
— Мне забрать все или что-то оставить?
— Я полностью вам доверяю, Льюис, и понесу только личные вещи.
— Не беспокойтесь, мы обо всем позаботимся.
— Спасибо, Льюис.
Каждые полгода Президиум Пленитуды известных миров перебирался в новую параллельную Вселенную. Так воплощался принцип равенства и демократии. Шарлотта Вильерс считала этот обычай подачкой политкорректности. Она не возражала бы осесть на Земле-2: отличная погода, превосходный шопинг, изысканная кухня. Или на Земле-5: элегантные конные экипажи, живописная архитектура, изящный крой одежды. Переезды утомляли, даже если домой, на Землю-З, возвращаешься через портал Гейзенберга. Шарлотта Вильерс пережила уже четыре переезда, и нередко оказывалось, что к следующему коробки еще не успели распаковать, а дела расставить на полках.
— Мне следует освежить мой английский, — сказала она. — Что за мерзкий язык? Словно рвота.
— Вам нужно это, кора, — ответил Шарль Вильерс протягивая ей чип размером с ноготь большого пальца. — Идет в комплекте со специальной оправой, вроде очков. Посылает сигнал прямо в мозг.
— Можете называть меня старомодной, но меня не вдохновляет идея, что какой-то чип будет хозяйничать у меня в голове! — возмутилась Шарлотта Вильерс. Ее мозг принадлежал только ей. Ее мысли были только ее мыслями, а ее тайны спрятаны глубоко.
— Есть вести от дирижабля?
Шарлотта послала своего агента, двойника Эверетта Сингха, на запретную Землю-1 с заданием прикрепить жучок к корпусу дирижабля «Эвернесс». Вместе с ним на Землю-1 отправился тринский боевой робот-скафандр. Вернулся мальчишка в одном трико и с рюкзачком на спине.
Шарль Вильерс проверил мобильник.
— Ничего.
— А он точно работает? — спросила Шарлотта.
— Это же Трин! — ответил ее двойник. — Тринские технологии не дают сбоев.
Шарлотта Вильерс подняла бровь. Они тут помешались на своих технологиях. Сама она предпочитала ставить на людей. Особенно на тех, кого можно запугать.
— А вы уверены, что он выполнил задание?
Мог ведь при появлении Нано бросить скафандр, дрон, жучка и дать деру. Шарлотта Вильерс слишком много знала о чуме, поглотившей Землю-1, чтобы задаваться вопросом, а сама бы она не струсила? Нано поглотят вас, растворят, переработают, отнимут тело, мозг. Нано ничем не отличаются от языковых имплантатов с Земли-2, только в тысячу раз страшнее. Нано — это само насилие.
— Уверяет, что выполнил.
— Бывают лжецы, наглые лжецы и четырнадцатилетние подростки, — сказала Шарлотта Вильерс — Впрочем, у меня в заложниках его семья. Его настоящая семья.  

ГЛАВА 04

Ночной снегопад разбавил влажную январскую серость. Эверетт Л Сингх смотрел, как фары за окном прорезают предрассветный полумрак. Выхлопные трубы дымили в морозном воздухе. Транспортная система, основанная на жидком топливе и двигателях внутреннего сгорания, до сих пор казалась ему нелогичной.
В стеклянной тюрьме на подоконнике гудел Нано. Эверетт Л наклонился, чтобы рассмотреть существо за стеклом. Прошлой ночью Лора едва его не застукала. Он не ложился, сжимая в кулаке нанопаучка, пока не погас свет, не затихли телевизор и электрическая зубная щетка. И только тогда спустился вниз. Тринские механизмы в его теле позволяли передвигаться тихо и быстро. Выходит, недостаточно тихо. Лора, которую разбудил шорох, обнаружила сына над полупустой банкой с арахисовым маслом.
— Эверетт, я понимаю, ты растешь и все такое, но запихивать это ложками...
Он глуповато улыбнулся и крепче сжал в кулаке нанопаучка.
— С тех пор как ты вернулся, ты вечно голоден. Тебе приделали лишнюю пару полых конечностей? И совсем не поправляешься. Ладно, только не забудь выключить свет.
Арахисовое масло лишь отчасти утолило голод, который терзал Эверетта Л днем и ночью, но на самом деле ему нужна была банка. Ополоснув ее, он разжал ладонь и, не дав паучку возможности опомниться, закрутил крышку. Именно поэтому он выбрал арахисовое масло. Органическое, фермерское, хрустящее (очень вкусное, даже если наворачивать его ложками), в банке с металлической крышкой. У остальных банок крышки были пластмассовые. Нано ничего не стоило выесть пластмассу и дать деру.
Нанопаучок ощущал его присутствие, передвигаясь внутри банки вслед за ним. Сенсоры размером с булавочную головку внимательно его изучали. Паучок безуспешно пытался процарапать гладкое стекло.
— Нужно было сделать это еще вчера, — произнес Эверетт Л вслух.
Мысленный приказ — и лазеры приведены в боевую готовность. Электромагнитный импульс выведет из строя все модемы, роутеры и сотовые телефоны в округе, зато нанопаучок будет мертв. Умрет то, что никогда не было живым. Он спасет этот мир, чужой для него, и станет его безымянным героем. И никто никогда не узнает. Все существа на планете будут обязаны жизнью ему, Эверетту Сингху.
Он уже приготовился силой мысли послать импульс боевым лазерам Трина, но что-то его удержало. Эверетту вспомнился заснеженный Гайд-парк, разнесенные в клочья адские псы и птичьи стаи вокруг. Его нанодвойник стоит напротив, чернота поглощает смуглое лицо. Глаза. Нано не умеют подделывать глаза — у двойника были мерцающие, фасетчатые глаза насекомого. Эверетт Л отчетливо представил, как черные щупальца обвивают ноги скафандра, давят, душат, заживо хоронят его под метровой толщей наноматерии. Он был слишком близок к смерти — к тому, что хуже смерти.
Тогда, чтобы вырваться из этого ада, Эверетт Л заключил сделку. В обмен на свободу помог Нано обойти карантин Пленитуды.
Нано всего лишь хотели выжить. Так же, как и он.
— Это ты меня надоумил? — шепнул Эверетт Л нанопаучку, скребущему банку изнутри. Внутри собственного тела он вывез споры Нано в цитадель Трина на темной стороне Луны, а затем на Землю-10. А что если Нано успели запустить щупальца в его мозг? — Эй, ты все еще во мне?
— Эверетт!
От неожиданности он подскочил на месте, банка выскользнула из рук, и только недавно обретенные рефлексы помогли Эверетту Л поймать ее на лету.
— Выходи, Эверетт! Не через десять минут, не через пять, а немедленно!
Дрожащими руками Эверетт поставил банку на подоконник. За окном сплошной серой пеленой валил дождь со снегом.
— Иду! — крикнул Эверетт Л, натянул куртку, схватил рюкзак с эмблемой «Тоттенхэм Хотспур» и, обернувшись к окну, прошептал: — Я убью тебя позже.

* * *

Ворота Эбни-Парк были закрыты на замок и перетянуты желтой лентой. Поговаривали о подростках, дешевом вине и еще более дешевом клее. Официальная версия не выдерживала критики — достаточно было увидеть следы взрывов, ровные срезы лазеров и того оружия, которое использовала девчонка с Земли-З. Нанюхавшись клея, шестнадцатилетние вандалы просто разгромили бы могилы. Однако газеты и радио упорно повторяли полицейскую версию событий. Никто и не думал оспаривать легенду, придуманную Шарлоттой Вильерс.
Эверетту Л пришлось топать в обход, поэтому на урок он опоздал.
— Вы редко пропускаете уроки, — заметила школьная секретарша, миссис Ядав, выписывая ему новый пропуск. Эверетт Л протянул ей справку.
— Из социальной службы? — спросила она с сочувствием.
«Нет, из параллельной Вселенной. Там я сражался с нанокошмарами и своим двойником, — подумал Эверетт Л. — А на подоконнике в моей спальне стоит пустая банка из-под арахисового масла, а в ней заперто то, что уничтожит ваш мир».
— Обычное дело, — сказал он вслух. Еще одна ложь Шарлотты Вильерс.
— Не такое уж обычное, — возразила секретарша. — Миссис Пэкхем в курсе?
— Конечно, — солгал Эверетт Л.
— Напишу ей на почту, — решила миссис Ядав.
Вынимая книги из шкафчика, Эверетт Л почувствовал под пальцами вибрацию металла, тихое гудение. Он отступил назад. Гудел не только шкафчик, гудела вся школа, поперечные балки вибрировали, словно гитарные струны. Новоприобретенные способности позволяли видеть электрические и магнитные поля. Ничего. Вибрация была у него в голове: это Нано гудел в стеклянной тюрьме на подоконнике в спальне на Родинг-роуд. Гудел у него в голове, в коридорах школы, на уроке математики.
— Мистер Сингх, вы с нами или на другой планете?
— Простите, сэр.
Гудение не прекратилось на перемене, возле аппарата с колой. Эверетт стоял между Чесни Дженингсом и Карлом Дербиширом — в его мире мелкие засранцы, любители травить гиков.
— А ну рассказывай, почему тебя забрала социальная служба.
И в этом мире ничего не менялось.
— Признавайся, твоя мамаша — педофилка?
Гудение сменилось оглушающим ревом, лазеры пришли в боевую готовность. Он поежился от холода — тринские технологии питались энергией его тела. Панели в предплечьях начали открываться. Собрав волю в кулак, Эверетт Л закрыл их.
— Отстань, — буркнул он.
— А что, если не отстану?
Эверетт Л направил энергию в правую ладонь, выхватил жестянку с колой из руки Карла — большой палец под дном, мизинец на крышке — и сжал. Алюминий треснул и сплющился, фонтан колы окатил Чесни Дженингса и Карла Дербишира. На их белых рубашках проступили коричневые пятна.
— Не смей трогать мою мать, — произнес Эверетт Л и швырнул плоский металлический диск в урну.
К большой перемене о происшествии знали все. Школа гудела: эсэмэски, записи в Фейсбуке, звонки, шепот по углам. Школьные мажоры — бездельники, которые даже бездельничать умудрялись стильно, провожали Эверетта Л взглядами. Мельком, через плечо, но это было признание.
— Как ты это сделал? Голыми руками? — спрашивал Нилеши Вирди, друг в обоих мирах.
— Это не я, а киборг, который похитил тело настоящего Эверетта, — отвечал он.
— Качаешься? — пристала к нему готка Эмма, царица школьных эмо-девчонок. Ее подружка Нуми протянула Эверетту Л жестянку с колой.
— А с диетической слабо? — Нуми вытащила телефон. — Давай, станем звездами Ютуба.
Эверетт Л вернул ей жестянку:
— Я не фокусник.
— Мы придем болеть за тебя! — крикнула Нуми ему вслед.
Разумеется, слухи дошли до миссис Пекхэм. На уроке литературы в дверях класса показалась ее голова:
— Эверетт, на пару слов. Ко мне в кабинет.
В кабинете пахло оконным пластиком и сандаловым деревом. На подоконнике стояла аромалампа. Золотисто-желтые стены в сочетании с ароматом сандала превращали кабинет в райский уголок посреди суровой зимы. Так и задумано, решил Эверетт Л. И коробка с бумажными салфетками на столе стояла здесь неспроста.
— Вам сказала миссис Ядав? — спросил он.
Этот урок Эверетт Л выучил после Эбни-Парка и сражения с Нано: бей первым.
— Видишь ли, Эверетт, — начала миссис Пэкхем, — школа Бон-Грин — сообщество, одна большая семья. Нет ничего удивительного в том, что мы друг за другом приглядываем, делимся радостями и горестями. Вмешательство социальной службы нельзя оставлять без внимания. Мы делаем одно общее дело. Чаю?
— Лучше кофе.
— У меня есть только без кофеина.
— Все равно.
— За последнее время ты многое пережил, Эверетт, а мы до сих пор толком ничего не обсудили. Сначала отец, затем полиция, а под Рождество ты и вовсе исчез. Ты никому ничего не рассказываешь. Возможно, я сама виновата, все это так не вовремя...
— А что, такое бывает вовремя? — спросил Эверетт.
Миссис Пекхэм предпочла не заметить издевки. На вид ей было лет тридцать пять, хотя для Эверетта Л все взрослые старше двадцати трех выглядели одинаково. Чтобы выделиться из учительской массы, миссис Пэкхем одевалась в яркие балахоны.
— Со мной ты можешь говорить обо всем, Эверетт. Никто тебя не осудит.
— Правда?
— Правда.
— Ладно, так и быть, расскажу. Я не настоящий Эверетт Сингх, а его киборг-двойник из параллельной Вселенной, тайный агент группы политиков Пленитуды известных миров. Вы слышали про Эбни-Парк? Моих рук дело. Мне ничего не стоит сровнять школу с землей.
Пару мгновений миссис Пэкхем молча взирала на Эверетта Л.
— Когда я говорила, что ты можешь говорить обо всем, я имела в виду твои чувства. И что ты чувствуешь по этому поводу?
— А как вы думаете, что должен чувствовать киборг-двойник из параллельной Вселенной?
Миссис Пекхэм поджала губы и зарылась в папку с пластиковыми файлами.
— Я слышала о твоих трюках на перемене. Меня тревожит не только физическая агрессия, но и вербальная. Возьмем хотя бы твои последние слова или твое исчезновение. Знаешь, что я думаю? Долгое время ты был единственным ребенком. Твоя сестренка, сколько ей? Три, четыре? Ты привык быть в центре внимания, а теперь неожиданно оказался единственным мужчиной в семье. К тому же ты был очень близок с отцом. Поверь мне, Эверетт, есть много других способов привлечь к себе внимание.
— Кажется, вы обещали, что не станете меня судить.
— А сейчас ты защищаешься. И вдобавок ко всему мне сообщили, что ты стал рассеянным на уроках. Это на тебя не похоже, Эверетт.
— За мной шпионят? — взвился он.
— Никто за тобой не шпионит, с чего ты решил?
«Стоп, — подумал Эверетт Л. — Скажу слишком много или, напротив, слишком мало, и она пошлет меня на обследование. Не хватало еще, чтобы доктора покопались в моих внутренностях».
— Нет, я не это хотел сказать, просто...
Нельзя ее злить. Решение пришло само. Он начал говорить об отце, своем настоящем отце, который погиб в нелепой аварии по дороге на работу. И некому жаловаться, и ничего нельзя изменить. Эверетт рассказывал, как злился на отца, который их бросил. О том, как снова и снова перебирал в уме поступки: свои, мамины, сестренки. Где они свернули не туда, как допустили, чтобы на светофоре отец оказался на пути у того грузовика? Он говорил об оставленности. Вспоминал, как внезапно понял, что смерть — это навсегда и что отец никогда не вернется. Говорил о притворстве. О том, как после его ухода они отдались с радостью повседневной рутине, старательно избегая любых намеков, чтобы не дать ужасу бытия прорваться из глубин, словно темной воде из-подо льда.
Изображая того, другого Эверетта, он говорил о своих подлинных чувствах. Отца того Эверетта не сбивал грузовик, но чувства были похожи. Эверетт Л понимал своего двойника.
Наконец миссис Пэкхем посмотрела на часы и сказала:
— К сожалению, нам пора.
Эверетт Л встал. Ему показалось, что дышать стало легче. За час в кабинете школьного психолога он и думать забыл про звук, который издавал Нано. В коридоре гудение вернулось, громче прежнего.
Пора положить этому конец.
— Эверетт!
Он оглянулся: школьники валом валили к воротам, пар от дыхания вырывался изо ртов, трещали звонки мобильных. На него смотрел Рюн. Друг того, другого Эверетта. Нужно что-то ответить. Подозрения Рюна усилились после той эсэмэски и Эвереттова наглого вранья, будто бы он потерял телефон. То сообщение выдало Эверетту Л местонахождение его врага и закончилось сражением в Эбни-Парке А еще было вирусное видео с дирижаблем, зависшим над стадионом Уайт-Хартлейн. Тогда он пошутил, что это коммерческий грузовой дирижабль из параллельного мира, не подозревая, как близок к истине. Интересно, поверил ли ему Рюн?
Опасность подстерегала повсюду. Нельзя расслабляться.
— Я ухожу! — крикнул Эверетт Л. — До завтра!
— Надо поговорить!
— Потом!
Эверетт Л скользнул в толпу. Дженингсы как раз садились в машину. Надо же, мамаша приехала забрать домой своего деточку? Генераторы к бою! Направленный импульс — и систему зажигания автомобиля Дженингсов закоротило.
А теперь поднимай жирную задницу и толкай.  

ГЛАВА 05

Эверетт Л бежал всю дорогу: через Собачью радость, вдоль Оукли-роуд, в обход Эбни-Парка по Сток-Ньюингтон-чёрч-роуд. Он позволил себе слегка, процентов на двадцать, увеличить скорость. Достаточно, чтобы поскорее добраться до дома, не выглядя супергероем. Тем не менее бегуны в облегающих костюмах провожали удивленными взглядами мальчишку в школьной форме с рюкзаком за спиной, который играючи обгонял их. Добежав до Сток-Ньюингтон-хай-стрит, он замерз и проголодался, но прежде ему нужно было завершить одно дело.
Толкнув входную дверь, Эверетт Л взлетел по ступенькам.
— Привет, Эверетт, как дела-спасибо-как-твои-мам? — донесся из кухни голос Лоры.
Банка... Банка исчезла!
Эверетту показалось, что его мозги сейчас расплавятся.
Куда она делась?
Может быть, закатилась под кровать? Он заглянул под кровать, в мусорную корзину, в шкаф, проверил за столом и лампой — везде, где могла поместиться стеклянная банка из-под арахисового масла.
Банка исчезла.
Сердце выпрыгивало из груди. От пробежки дыхание совсем не сбилось, но сейчас Эверетт Л дышал тяжело и отрывисто. Где угодно. Она может быть где угодно! Но в комнате ее нет.
«Нужно взять себя в руки, никто не должен видеть тебя таким». Тринские технологии бессильны там, где дело касается эмоций. Как любой человек, Эверетт боролся со страхом. Вдох — выдох.
Он спустился в кухню. Стоя в голубоватом свете, который лился из открытою холодильника, Лора выбирала, что засунуть в микроволновку. Виктория-Роуз сидела за столом и рисовала розовые и фиолетовые загогулины. По радио трещал Саймон Майо, Лора, как обычно, бубнила что-то свое на мелодию очередного хита леди Гага.
— Ужин будет после шести, но если ты проголодался, есть свежий хлеб, сделай себе бутерброд.
— Там, на окне, стояла банка с арахисовым маслом... — начал Эверетт Л.
— Я ее убрала. Я понимаю, ты растешь и все такое. С Рождества прибавил два дюйма, придется покупать тебе новую форму, но лопать масло прямо из банки! Не забывай, в нем много холестерина.
— Старая банка, пустая.
— Какая банка?
— Из моей спальни. Ты ее трогала?
Вопрос не успел слететь с губ, как он увидел ответ. Виктория-Роуз окунула кисточку в банку, вода тут же окрасилась розовато-лиловым. Банка с водой. Пустая банка из-под арахисового масла.
— Мам., эта банка... в ней что-нибудь было?
— Какой-то паучок. Зачем он тебе?
Эверетт Л не сводил глаз с кисточки.
«Посмотри на меня, Ви-Эр!» Больше всего на свете он боялся, что сестренка поднимет глаза — и они уже не будут глазами человека. Боялся увидеть блеск и черноту паучьих глазок Нано. Малышка высунула язык, поглощенная рисунком. «Посмотри на меня. Я должен видеть, должен знать наверняка!»
— Что ты сделала с пауком? — Усилием воли Эверетт Л заставил голос не дрожать. Кровь пульсировала за глазными яблоками. Он не имеет права себя выдать, он должен вести себя как обычный четырнадцатилетний подросток.
— Выбросила в сад. Убивать пауков — к дождю. Роган джош или терияки?
Лора ждала от него ответа.
— Лучше терияки. Все равно они не умеют готовить баранину лучше бабушки Аджит. Что ты рисуешь, Ви-Эр?
Малышка засияла и протянула брату свой розово-фиолетовый бумажный мир. Ее глаза. Круглые, карие англо-пенджабские глаза. От облегчения сердце чуть не выскочило из груди. Виктория-Роуз или Виктори-Роза, Лора Брейден или Лора Сингх — теперь ему было все равно. Они — его семья. И он будет защищать их до последнего ватта энергии.
— А давай-ка попробуем «Почувствуйте разницу» из «Сейнсбериз», от Джейми Оливера, не возражаешь?
Пока он занят пустой болтовней, расстояние между ним и Нано увеличивается. Эверетт Л старался не показывать виду, но его мутило, словно все внутренности обратились в слизь.
— Когда будет ужин?
— Я же говорю, если проголодался, сделай себе бутерброд.
— Просто хотел кое-что успеть до ужина.
Эверетт Л бросился в спальню и натянул первые попавшиеся под руку спортивные штаны, чтобы не пугать бегунов, которых он так легко обставил по дороге из школы.
— Я на пробежку, — объявил он на кухне.
Даже Виктория-Роуз на мгновение перестала лепить радужных чаек в бумажном небе
— Куда? — не поверила Лора.
— Завтра у меня игра, нужно подготовиться. Ты сама говорила, что скоро я весь дом объем, заодно сожгу лишние калории.
— На пробежку?
— Что тут такого? Многие бегают.
— Кажется, до меня дошло, — протянула Лора — Признавайся, у тебя есть девушка? И ради нее ты хочешь накачать мышцы? Я так рада, Эверетт!
— Ну, мам! — возмутился он. А впрочем, почему нет? Отличное прикрытие — У меня правда скоро игра!
— Ах, как романтично! Накачать мышцы, чтобы понравиться девушке! Ты побежишь мимо ее дома? А знаешь, тебе идет эта шапочка.
— Мам, я ушел. Терияки, и побольше.
Эверетт Л выскочил из дома. Его трясло от холода, мутило от голода. Он не отказался бы от дюжины маминых бутербродов, но образ нанопаучка, удирающего на крохотных ножках по покрытой изморозью траве, сверлил мозг. Теперь он знал, откуда взялось гудение в голове. Когда Эверетт Л, закованный в боевой тринский скафандр, готовился умереть самой мучительной из смертей, его нанодвойник похвастался, что через пару месяцев Нано ассимилируют тринские изобретения, а мадам Луна прошептала Эверетту Л в ухо, что анализирует и усваивает вражескую технологию. И теперь у него был собственный встроенный нанорадар.
Эверетт Л свернул на Родинг-роуд и активировал радар. Теперь он слышал электрические и электромагнитные волны. Сигналы сотовых телефонов и радиосигналы оглушали, в голове теснились сотни спутниковых каналов. Жужжание Wi-Fi, вопли Bluetooth, переговоры таксистов и службы доставки универмага «Теско». Пиратская дабстеп-станция вещала на частотах, выделенных для экстренных служб. Радио, телевидение, и над всем этим, словно голоса ночных птиц, переговоры воздушных судов, взлетающих и заходящих на посадку в лондонских аэропортах. Мир представлял собой какофонию звуков, которые пронизывали все вокруг.
И только Эверетт Л слышал их, вместе и в отдельности, и один за другим отключал все сигналы, пока в ушах не остался еле слышный комариный писк Нано.
Он свернул на Норсволд-роуд. На миг сигнал пропал, заглушённый автомобильными магнитолами и сотовыми телефонами. Выдыхая изо рта пар, хлопая в ладоши, чтобы согреться, Эверетт Л перепрыгнул через натянутые собачьи поводки. Та же женщина из службы выгула собак, что и в его мире. Сигнал возник снова. Судя по всему, паучок пересек забитую автомобилями Норсволд-роуд, направляясь в Стоук-Ньюингтон-коммон. Парк казался треугольником темноты посреди городских огней. Люди, дома, машины, магазины никуда не делись, но в темном городском парке ты был предоставлен самому себе.
Что-то зашуршало за парковой скамейкой. Он включил ночное видение Метис бультерьера, такого можно прикупить с рук за пару сотен фунтов и на прогулках изображать из себя. Собака рылась в картонках из-под фастфуда. Бультерьер без хозяина? Странно.
Бультерьер оторвался от картонок и в упор взглянул на Эверетта Л — не добрыми и печальными собачьими глазами, а черными злобными бусинками насекомого. Эверетт Л ответил на взгляд. Пес зарычал. Эверетт Л направил энергию в правую руку. Кожа на ладони разошлась, металл и нанопластмасса раскрылись, словно цветочные лепестки. Пес взвизгнул и бросился наутек через кусты и забор, но Эверетт Л не отставал. Бультерьер проскочил парк, выбежал на Ректори-роуд и принялся лавировать между машинами.
Однажды Эверетту Л довелось испытать на собственной шкуре, как опасно перебегать Стоук-Ньюингтон-хай-стрит в час пик. Шрамы на теле никогда не дадут ему об этом забыть.
— Нет уж, хватит и одного раза, — прошипел Эверетт Л свозь зубы и обеими руками послал электромагнитные заряды, вырубив двигатели всех автомобилей в округе. Спокойно переходя улицу, он заметил, как бультерьер перемахнул через ограждение кладбшца Эбни-Парк.
— Ладно, будь по-твоему, — промолвил Эверетт Л. — Битва при Эбни-Парк, второй раунд.

* * *

На Стоук-Ньюингтон-хай-стрит  одновременно заглохли четыре десятка автомобилей. Пока их водители выясняли отношения, кричали в телефонные трубки, давили на неработающие клаксоны, рылись на холоде под капотом, недоумевая, что, что, что это было, никто не заметил, как подросток в спортивных штанах поднял палец, и короткая вспышка перерезала дужку цепи, соединявшей створки кладбищенских ворот.
Холод и темнота обступили Эверетта Л, словно пальцы сомкнулись в кулак. Используя ночное видение, он разглядывал последствия предыдущей встречи с двойником. Безголовые, бескрылые ангелы; херувимы, от которых остались одни ступни. Гробницы и колонны лежали в руинах, землю усеивали ветки и сучья. Мусорный контейнер был наполовину пуст, словно уборщики, оценив масштаб разрушений, в сердцах бросили работу.
Ничто из увиденного его не обрадовало.
Эверетт Л снова уловил звук, тоньше, чем биение комариного сердца, но ему было достаточно.
— Я тебя вижу, — произнес он.
Звук уводил его в сторону от главной аллеи, туда, где прятались побитые морозом заросли ежевики, между гробницами и пнями, увитыми плющом, в круг викторианских могильных камней: колонны, херувимы, каменные свитки и плачущие ангелы.
Собака лежала на боку в середине круга. Эверетт приготовил оружие к бою. Пес не дышал. Он осторожно потрогал его носком кроссовки.
Перед ним была пустая оболочка. Жизнь, высосанная до дна.
— Так, и что дальше? — спросил Эверетт Л, озираясь.
Он не заметил следов, которые уводили бы от трупа собаки, но вокруг ощущалось неясное напряжение. Он закрыл глаза и сосредоточился. Прямо под ним, под землей. Эверетт Л находился в самом центре Наноактивности.
При первом толчке Эверетт Л открыл глаза. С веток закапала вода. И снова земля под ногами дрогнула. Гудение Нано перешло в рев. Звук шел прямо из-под ног. Могильный камень накренился и треснул. Деревья закачались. Эверетт Л крутанулся на пятках. Трава перед колонной вспучилась, и оттуда показалась рука. Черные волокна обвивали мертвые кости, связывая их черными сухожилиями. С титаническим усилием скелет выпростался из земли. Наномышцы оживили гнилые викторианские кости. Череп, еще сохранявший остатки волос, повернулся к Эверетту Л. Пустые глазницы заполняли блестящие черные бусины.
— Что, поиграть со мной решил?
Еще один толчок, прямо под ним Эверетт Л чуть не потерял равновесие. Не успел он выпрямиться, как скелет бросился на него. Отпрянув — и снова его спасали вратарские навыки, — Эверетт Л приготовил лазеры к бою. Его словно окатило ледяным душем, под ложечкой засосало от голода, но сейчас ему был необходим весь арсенал, доставшийся в наследство от мадам Луны. Лазерный луч аккуратно снес скелету череп, над гладко срезанными костями корчились черные щупальца, но потеря головы не остановила противника. Следующим выстрелом Эверетт Л перерубил ему ноги, но скелет упрямо полз к нему, подтягиваясь на костяшках пальцев.
— Эй, сколько можно?
Лазер в правой руке, пушка — в левой. Электромагнитный импульс заморозил наносубстанцию, и в следующее мгновение скелет взорвался и разлетелся вдребезги кусками черного льда.
Из-под земли вставали скелеты, наномышцы обвивали их гнилые кости. Скелеты передвигались пугающе быстро. Эверетт Л уворачивался от жадных костлявых рук, разрубая противника напополам, от макушки до ступней, но разрубленные щупальца снова соединялись, притягивая половинки скелетов. Он разносил их в прах одного за другим, а черные щупальца наноматерии тянулись и тянулись из оскаленных челюстей зомби, закутанных в обрывки истлевших викторианских саванов.
Эверетту Л пришлось менять руки, давая возможность оружию перезарядиться. Огонь! Огонь! Еще огонь! Теперь-то тебе точно крышка, приятель. Он вертелся на месте, перерубая скелеты, словно стволы деревьев, затем давая по ним импульсный залп из пушки.
Наконец все стихло. Эверетт Л активировал радар. Ни следа Нано. Зомби были нейтрализованы. Он перешагнул через гнилые кости. То-то будет радости уборщикам на следующее утро.
Внезапно что-то рванулось к нему из груды костей: оскаленная челюсть, растопыренные пальцы. Это был крошечный детский скелетик, оживленный Нано. Эверетт Л в ужасе отпрянул, но уже в следующую секунду скелет черным льдистым стеклом осыпался ему на кроссовки.
Еще раз просканировать местность. Ничего. Эта планета могла спать спокойно. А теперь — терияки.  

ГЛАВА 06

Шарлотта Вильерс вышла из портала Гейзенберга. За ней, в двух шагах позади, следовал ее двойник Шарль Вильерс. Шарлоттины каблучки цокали по металлическому пандусу. Хозяева с Земли-7 ждали у подножия: одинаковые улыбки, одинаковые рукопожатия.
— Добро пожаловать, фро Вильерс, — поприветствовал Шарлотту Иен Хир, плотный седеющий мужчина в брюках со стрелками и сюртуке поверх изысканного парчового жилета.
— Добро пожаловать, герр Вильерс, — произнес одновременно с ним Хир Фол, обращаясь к Шарлю. Он как две капли воды походил на своего двойника.
Шарлотта Вильерс помнила тонкости местного этикета: говорить только с тем, кто к тебе обратился; если в твоем языке есть прилагательные во множественном числе, как во французском, немецком или испанском, использовать только форму единственного числа; не удивляться, когда один из двойников договаривает фразу за другого; не обращать внимания на телепатический обмен мыслями между двойниками.
Йен Хир Фол были однояйцевыми близнецами. Все чиновники на Земле-7 были однояйцевыми близнецами. Все люди на Земле-7 были однояйцевыми близнецами. Больше, чем близнецами, больше, чем клонами друг друга. Один разум в двух телах. То, что чувствовал один, чувствовал другой; то, что видел один, видел другой. Двойники даже на значительном расстоянии друг от друга находились в постоянном общении.
Ученые из других измерений давно изучали феномен двойников с Земли-7. Официальная теория гласила: их случай представляет собой феномен квантовой запутанности применительно к человеческой жизни.
Квантовая запутанность всегда завораживала Шарлотту Вильерс. Возьмите две частицы и, используя лазер, поместите их в одно квантовое состояние. Теперь частицы будут всегда связаны друг с другом, останутся единым целым, даже находясь в разных местах. Неважно, как далеко частицы разнесены в пространстве или времени, любое воздействие на одну из них зеркально отразится в другой. Все в мире взаимосвязано. Эта истина наполняла Шарлотту Вильерс ощущением полноты и покоя.
В науке квантовая запутанность на атомном уровне давно считалась общим местом. Иное дело, когда речь шла о квантовой запутанности применительно к человеческим чувствам. Гадкий зануда Пол Маккейб с Земли-10 как-то похвастался, что его команде удалось распространить это явление на бактерии. Что бы он сказал о близнецах с Земли-7, которые использовали квантовую запутанность на уровне человеческого мозга! И никто не понимал, как устроен этот механизм. Если, конечно, не считать его природным феноменом.
Как бы то ни было, из двойников с Земли-7, — ах да, спохватилась Шарлотта Вильерс, они не жалуют термин «двойники», — выходили превосходные дипломаты, журналисты, путешественники и шпионы. Их способности связываться друг с другом в любом из миров были поистине безграничны. Однако они плохо переносили долгую разлуку, становились раздражительными, впадали в апатию.
Рядом с ними — «с ним», поправила себя Шарлотта, ибо Иен Хир Фол считали себя одной личностью в двух телах — стоял коротышка в неряшливом плаще и эта женщина, Харт. Что за возмутительный цвет волос! Совершенно недопустимый для официального лица. Впрочем, уж лучше она, чем ее босс Пол Маккейб. Доверять ей, конечно, нельзя — Шарлотта никогда не простит этой Харт, что она помогла Эверетту Сингху бежать на Землю-З, — но врагов лучше знать в лицо. Старая мудрость гласит, держитесь ближе к друзьям, но еще ближе — к врагам. Чем скорее этих растяп-ученых отстранят от политических переговоров и доверят принятие решений дипломатам, тем лучше.
— Шарлотта! — Ладонь у Пола Маккейба была вялой, словно дохлая рыба.
— Мисс Харт, — кивнула Шарлотта Колетте Харт.
— Удивительный новый мир! — воскликнул Пол Маккейб, не смущаясь явным пренебрежением собеседницы.
— Да уж, я встречала миры и попроще. Вам понравился Хейден, Колетта?
— Здесь очень красиво.
«А ты не слишком разговорчива, — подумала Шарлотта Вильерс. — Я не доверяю тебе, но ты доверяешь мне еще меньше».
Красота Хейдена, как все в этом мире, была двойственной. Прежде всего, местоположение: город стоял у слияния трех рек. На Земле-З они звались Темзой, Сеной и Рейном, впадали в Ла-Манш и дальше, в Северное море. На Земле-7 Британия была полуостровом на западной оконечности Европы. А у слияния трех полноводных рек стоял Хейден — город каналов и островов, мостов и набережных, изящных готических площадей, церковных шпилей и тысячи колоколов. По узким извилистым улочкам катились электрические мопеды и тандемы, баржи перекликались гудками под грациозными мостами, юркие речные такси рассекали гладь трех рек.
  — Хейден — кулинарная столица Пленитуды, — сказала Шарлотта Вильерс. — Я знаю превосходный ресторан на Лауденгат в квартале Вереел.
  — А я вчера ужинал на Раандплац, — ответил Пол Маккейб. — Великолепно, но порции просто громадные!
  — Здесь не привыкли готовить на одного, — заметил Шарль Вильерс.
  Вспышка ослепительного света: портал Гейзенберга открылся. С пандуса спустился Ибрим Ходж Керрим. Один шаг перенес его из Англии у побережья Марокко в Англию, которая не была островом. Парчовый пиджак безукоризненного кроя, серебристое перо на тюрбане, аккуратно подстриженная бородка, тщательный маникюр. Посол приветствовал коллег-пленипотенциаров и кандидатов на вступление в Пленитуду с Земли-10.
  — А теперь, когда все в сборе... — начал Йен Хир.
  — ...я покажу ваши апартаменты, — закончил Хир Фол.
  На Земле-7 Президиум занимал целый остров, некогда бывший монастырем. С картин и колонн странные двухголовые святые и ангелы взирали на пленипотенциаров, пока Иен Хир Фол вел их тенистыми двориками под барочными куполами.
  Шарлотта Вильерс ускорила шаг, чтобы оказаться рядом с Ибримом.
— До меня дошли слухи, что вы собираетесь предложить свою кандидатуру на выборах Примарха, — сказала она.
— Ваша прямота делает вам честь, мисс Вильерс.
— Я привыкла считать прямоту добродетелью. Под вашим мудрым руководством Пленитуду ждет процветание.
— Вы мне льстите.
— Насколько я понимаю, в Аль-Бураке знают толк в лести.
— Мы предпочитаем похвалу от чистого сердца, мисс Вильерс.
— По-вашему, лесть несовместима с искренностью?
— Именно так, мисс Вильерс.
— Я просто хотела, чтобы вы знали, Ибрим, что я безоговорочно вас поддерживаю, — сказала Шарлотта Вильерс.
Мелкие служащие сновали туда-сюда, волоча неподъемные тележки с документами и прочим скарбом Президиума и его министров.
— А ваш Орден?
— Нас заботит только безопасность Пленитуды.
— Знаю я вашу заботу, мисс Вильерс. Она стоила мне сорока кавалеристов. Никто из них не вернулся, а ведь у каждого были семьи, дети, любимые... Я видел, что вы пытаетесь сделать с Землей-10. Я никогда вас не поддерживал.
— Ваша прямота поспорит с моей, Ибрим.
— Зато я искренен, мисс Вильерс.
Они остановились в крытой галерее над мостом, уступая дорогу группе клерков.
— Допустим, вы не нуждаетесь в нашей поддержке, Ибрим, — продолжила Шарлотта Вильерс, — но едва ли вы захотите иметь в нашем лице врагов.
— Объяснитесь, мисс Вильерс.
Иен Хир Фол и остальные ждали их на другом конце галереи.
— Мы располагаем дискредитирующей вас информацией.
— Это шантаж?
— Именно.
— Чего вы хотите?
— Не собираетесь вступать в Орден — не надо, но не мешайте моей — нашей — работе.
— Все хорошо, фро Вильерс? — начал Иен Хир.
— Герр Керрим? — продолжил Хир Фол.
— Мы просто отстали, — ответила Шарлотта.
Пленипотенциары двинулись дальше сквозь лабиринт Президиума.
Внезапно Иен Хир Фол резко встал перед огромными резными дверями.
— Итак... — начал Иен Хир, растворяя одну створку.
— ...перед вами Амберсаал, — завершил Хир Фол, открывая другую.
У Шарлотты перехватило дыхание. Каждый сантиметр стен был покрыт янтарем. Декоративные панно изображали ангельские деяния, вырезанные в прозрачном камне всех оттенков: от бледно-желтого до темно-коричневого. Низкое январское солнце лилось из окон на стены, и казалось, что комната утопает в меду.
— Великолепно! — промолвила Шарлотта Вильерс.
Пока остальные пленипотенциары изумленно взирали на тончайшую резьбу потолочного свода, к ней приблизился ее двойник Шарль.
— Он не с нами, — прошептала она ему в ухо. — Однако и не против нас.

ГЛАВА 07

— Плоская? — переспросила капитан Анастасия.
— Мы находимся на поверхности диска, — объяснил Эверетт. — Не уверен, сверху или снизу, мне нужно увидеть звезды, но, по большому счету, это неважно.
Макхинлит опустил конец троса, который привязывал к гондоле двигателя, и, недоверчиво косясь на Эверетта, достал из кармана диск несущего винта и продел в отверстие палец.
— Хочешь сказать, мой палец — Солнце?
— Вообще-то дырка побольше, а Солнце поменьше, но в общих чертах верно, — ответил Эверетт. — Мы находимся на диске Алдерсона.
— Объяснитесь, мистер Сингх, — произнесла капитан Анастасия. — По возможности медленно и подробно.
Эверетт всматривался в лица команды. Ради него Сен изо всех сил изображала заинтересованность. Макхинлит кисло хмурился — все, что говорил Эверетт, механик воспринимал как вызов. Шарки еще не вернулся с охоты. И лишь на лице капитана читался искренний интерес: поможет ли то, что ты сейчас скажешь, спасти мой дирижабль?
— Диск Алдерсона — это мегаструктура, — начал Эверетт. — Твердый диск из материи, окружающей Солнце, от орбиты Луны до орбиты Марса Разумеется, если бы здесь эти планеты существовали. Примерно девяносто миллионов миль от середины до внешнего края, полмиллиарда миль по длине внешней окружности.
— Это ты сейчас посчитал? — угрюмо буркнул Макхинлит.
«Можешь кривиться сколько угодно, но ты меня слушаешь», — усмехнулся Эверетт про себя.
— Ну да, прикинул в уме, — ответил он. — Представьте себе миллиард планет, похожих на Землю. Обе стороны обитаемы. На диске Алдерсона может разместиться одна тысяча квинтильонов человек. Толщина в две тысячи миль дает примерно две трети земной гравитации, вы наверняка уже заметили, насколько здесь легче ступать по земле.
— А как же Солнце? — спросила капитан Анастасия. — Смена дня и ночи? Наша планета перемещается вокруг Солнца, но если оно посередине...
— Значит, перемещается само Солнце, — ответил Эверетт.
Эверетта осенило, когда он плавал в пруду. Другого объяснения тому, что он наблюдал вокруг, просто не существовало. Порой бывает сложно принять новые миры или идеи, но математика не обманет. Они упали на громадный искусственный диск наподобие гигантского DVD. Диск опоясывал Солнце, и это Солнце двигалось.
— Двигать звезду проще, чем диск. Откровенно говоря, именно Солнце помогло мне разрешить загадку. Я заметил, что тени удлинялись, но Солнце не двигалось. Нет, оно не стояло на месте, Солнце перемещалось, но вертикально. Вверх и вниз. Простое гармоническое движение, наподобие маятника. Масса диска...
— Боюсь, вы нас окончательно запутали, мистер Сингх, — протянула капитан Анастасия.
— Короче говоря, день здесь длится около тридцати часов. Как только мы примем гипотезу о плоском диске, все становится на свои места. Обратите внимание, все ветки и листья повернуты в одну сторону, наклонены под одним углом. И теперь становится понятно, почему мы упали. Мы готовились приземлиться на вращающуюся сферу, а приземлились на неподвижный плоский диск...
— А какова вероятность, что этот... диск Алдерсона... природное явление? — спросила капитан Анастасия.
— Нулевая, — ответил Эверетт.
— Этого я и боялась. Что вы скажете о его строителях, мистер Сингх?
— Технология, которая способна на подобное, опережает наши на миллионы, десятки миллионов лет.
— Могли бы маленько помочь нам с нашим старомодным, вдребезги разбитым дирижаблем, — вздохнул Макхинлит.
— Десятки миллионов лет, — повторила капитан Анастасия. — Значит, не мы. Не человечество.
— Нет, человечество столько не протянет, — ответил Эверетт.
— Те люди... существа, которые его построили... вы уверены, что нам необходимо с ними встречаться? — спросила капитан Анастасия.
С края поляны донесся вопль:
— Сматывайтесь! Уносите ноги!
Из-за деревьев вылетел Шарки. Пистолеты болтались за спиной американца. На шее висела добыча. Эверетт не успел разглядеть, что именно, — Шарки несся со всех ног, спасаясь от гибких клыкастых существ радужной раскраски, похожих на ящериц. Лавина мелких созданий, чей мертвый собрат свисал с шеи охотника, обрушилась на поляну.
— Тросы! — гаркнула капитан Анастасия. — Все наверх!
Сен и Макхинлит в мгновение ока защелкнули пряжки и скрылись в листве. Эверетт замешкался.
— Мистер Шарки! — вскричала капитан Анастасия.
По лицу мастера-весовщика было ясно: не успеет. Схватить свободный конец троса и пристегнуться.
— Шарки! — крикнул Эверетт и протянул руку. Шарки вцепился в нее, подтянулся и свободной рукой поймал трос. Поляна кишела юркими телами, радужными шкурками, острыми коготками. Эверетт нажал на кнопку. Заскрипела лебедка, и они с Шарки начали подъем. Мгновение спустя за ними последовала капитан Анастасия. Поначалу радужные существа подпрыгивали, тыкались мордами в подошвы американца, но спустя мгновение Эверетт и Шарки были уже вне досягаемости, а их преследователи рассеялись по импровизированному лагерю.
— Мой двигатель! — взвыл Макхинлит.
Капитан Анастасия нажала кнопку на запястье, лебедка потянула гондолу вверх, ящерицы попадали с гладких боков на кишащих внизу собратьев.
Шарки из последних сил вцепился в трос. Медленно, лицом к лицу, они с Эвереттом поднимались наверх.
— Весьма обязан, мистер Сингх, — бросил Шарки, отпуская трос.
Эверетт поморщился, разглядывая мертвое создание, прижатое к груди охотника: с человеческую руку длиной, о четырех лапах, с длинным хвостом и желтыми глазами рептилии. Гибкое, как ласка. Крошечные отверстия ушей сзади длинного закругленного черепа, оскаленные зубы. Передняя лапа была пятипалой, бледная кожа покрыта складочками, как у младенца, мягкая шкурка переливалась, словно бензиновое пятно в луже. Всмотревшись, Эверетт понял, что мягкость обманчива: тело существа покрывали чешуйки, глаже и меньше змеиных, радужные на концах. Ему было неприятно дотрагиваться до кожи странного существа, а выражение его открытых глаз смущало — слишком разумное.
— Что это? — спросил Эверетт.
— Как что? Ужин, — ответил Шарки.— «Ибо алкал я, и вы дали мне есть».

* * *

— Не хочу никого обидеть, но на сегодня я перехожу в вегетарианство, — сказал Макхинлит, возвращая Эверетту миску.
Команда сидела локтем к локтю вокруг столика на камбузе. Ароматам лука, чеснока, тмина, перца чили, карри и кокосового молока не удавалось замаскировать запах мяса. Капитан Анастасия заглянула в миску и передала ее Сен. Та сглотнула. Эверетт не стал принюхиваться и просто отдал миску Шарки.
Шарки сам освежевал добычу, отделил голову и хвост, а тушку принес Эверетту, который с трудом заставил себя к ней прикоснуться. Тонкие косточки хрустели под ножом. Даже после часа, проведенною в маринаде из лука, пасты масала и кокосового молока, мясо так и осталось резиновым и никак не желало накалываться на вилку.
Команда не сводила глаз со старшего помощника Шарки отправил в рот щедрую порцию мяса и принялся жевать. Жевал он долго, после чего вынес приговор:
— Бона манджарри. Чуть жестковато. Похоже на аллигатора.
— А это что, наан? — спросил Макхинлит.
Эверетт передал главному механику горячую лепешку.
— Я насадил лепешки на палочки и надул над огнем.
— Моя бабушка делала такие в угольной печи, — сказал Макхинлит. — Совсем маленько жара. Даст сто очков всем тандури Гована. А я, пожалуй, попробую ваш дхал, мистер Сингх.
Эверетт передал механику миску чечевичной похлебки с карри. Кажется, его простили. Пусть не сразу и не до конца, но все еще впереди. Они снова были командой, одни во враждебном мире, где смерть и опасность подстерегали за каждым углом. Они снова были семьей.
— У моей бебе был рецепт халвы для особых случаев, — сказал Эверетт.
— И у моей, — ответил Макхинлит. — Она делала халву по любому поводу: фестиваль Холи, Рождество, кто-то сдал экзамены, собака ощенилась, троюродная племянница выходит замуж. Зеленую, из нутовой муки, по вкусу как сливочная помадка с травами. Только после ее смерти я узнал, что она клала туда бханг, или, как говорите вы, белые, коноплю. Чего удивляться, что у нас, мальцов, ехала крыша, ходили и хихикали, как придурки.
— Впервые слышу, что ваша семья из Говане, — сказала капитан Анастасия.
— Я не говорил, а вы не спрашивали, — ответил Макхинлит. — Должно быть, я единственный из пенджабцев Говане не смыслю в готовке, о чем порой жалею.
«Я мог бы научить», — подумал Эверетт, но вслух ничего не сказал. В своем деле — механике и электричестве — Макхинлит ощущал себя как рыба в воде. Быть подмастерьем — не для него.
— Мистер Макхинлит, я вижу, ваша торба при вас, — заметила капитан Анастасия. — Немного музыки?
Макхинлит расстегнул медные застежки потрескавшегося кожаного мешка. В кухне было слишком мало места, и ему пришлось отступить назад, на мостик. Главный механик растянул волынку, заправил басовые трубки за плечи. От мощных звуков «Бравой Шотландии» на полках задребезжали тарелки и чашки. За ним последовали «Лох-Ломонд» и «В краю озер». Капитан Анастасия отбивала ритм кулаком по столу.
— Не фальшивить, сэр!
— На «Королевском дубе» я играл на официальных приемах, — подмигнул Макхинлит Эверетту. — Не какие-то там народные мелодии в эстрадной обработке, а самый настоящий пиброх!
— Спасибо, мистер Макхинлит, — сказала капитан Анастасия. — Твоя очередь, Сен.
— Ты внимательно смотришь? — спросила Сен у Эверетта, наклонившись над столом. Неожиданно она прищелкнула пальцами прямо у него под носом. В руке была карта: клоун в полосатом трико на одноколесном цирковом велосипеде жонглировал планетами. Сен подняла вверх палец левой руки. Когда взгляд Эверетта вернулся к карте, она исчезла.
— Теперь ты должна вернуть карту обратно, — сказал он. — Это только половина трюка, самое сложное — вернуть ее. Престиж. Я видел в кино. Я смотрел внимательно.
Сен снова прищелкнула пальцами правой руки. В ладони лежал его айфон.
— Недостаточно внимательно, Эверетт Сингх.
Команда захлопала. Бледное лицо Шарки исказила болезненная гримаса.
— Но ты прав, карту нужно вернуть. Пошарь-ка в кармане.
Эверетт, ощущая себя полным болваном, извлек карту из кармана, а Сен уже отвешивала публике поклоны.
— Тогда, в поезде, — шепнула она Эверетту, возвращаясь на место, — мне ничего не стоило стянуть твой дилли-долли компутатор, а ты бы и глазом не моргнул. Вот тебе и престиж.
— Мистер Сингх, — сказала капитан Анастасия, — ваша очередь. Позабавьте нас.
Эверетт встал. Этого он и боялся, стоило Макхинлиту растянуть волынку. Эверетт не обольщался насчет собственного умения петь, плясать и травить анекдоты. Однако, судя по суровому выражению капитанского лица, выбирать не приходилось: «Эвернесс» ждала, что каждый оми и каждая полоне поддадут жару. Чтобы всем стало зуши.
От его выступления зависело, простят ли его. Ужин и посиделки после ужина капитан Анастасия затеяла, чтобы сплотить команду. Разобщенность опасна. Кроме готовки, Эверетт владел лишь одним, нет, двумя умениями. 
Он поменялся местами с Макхинлитом, стянул футболку, изуродованную Сен, и скатал ее в мягкий твердый шарик. Такими играли в футбол мальчишки в индийской деревне, откуда был родом его отец.
— Считаем вместе со мной, — сказал Эверетт и подбросил импровизированный мяч в воздух, поймал на колено, снова подбросил. Пятка, колено, пятка, колено. Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять.
— А теперь задайте два числа. Больших. Я перемножу их в уме.
— Двадцать четыре и пятьдесят три! — крикнула Сен.
— Я просил большие. Скажем, три тысячи двести двадцать семь.
Эверетт поймал мяч головой.
— Пять тысяч три! — крикнула Сен.
— Шестнадцать миллионов сто сорок четыре тысячи шестьсот восемьдесят один, — сказал Эверетт, не сводя глаз с мяча.
— Ты сказал наобум, — не поверила Сен.
— Можешь проверить.
Он принял мяч затылком, перекинул через голову и поймал в ладонь. Макхинлит застучал по клавиатуре ноутбука.
— Погодите маленько... Надо же, и правда.
— Как ты это делаешь? — спросила Сен.
— Тут есть свои хитрости, — ответил Эверетт. — Приходится округлять. Пять тысяч легче перемножить, чем пять тысяч три. Потом я просто добавляю три. Три тысячи двести двадцать пять перемножить легче, чем три тысячи двести двадцать семь. С пятерками проще иметь дело. К тому же мне всегда давался устный счет.
— Мы потрясены, мистер Сингх, — сказала капитан Анастасия. — Мистер Шарки, а теперь мы готовы послушать какую-нибудь бодрую революционную песню. Взбодрите нас, от углеводов клонит в сон.
Шарки вскочил. Лицо американца посерело, а глаза выкатились из орбит. Опершись о стол, старший помощник сглотнул, согнулся пополам и схватился за живот.
— Разрешите, мэм., простите, мэм... — выдавил он и бросился вон.
— Мистер Макхинлит, кажется, ваши шотландские вариации сейчас как нельзя кстати, — сказала капитан Анастасия. — Играйте погромче.
Макхинлит старался вовсю, но даже ему было не под силу заглушить стоны и прочие звуки, доносившиеся из клозета. Спустя некоторое время взмокший и дрожащий Шарки вернулся. Эверетт с трудом удержался от улыбки.
— В оба конца, — доложил страдалец.— «Кусок, который ты съел, изблюешь, и добрые слова твои ты потратишь напрасно». Кажется, я и впрямь погорячился с этим мясом.

 * * *

Эверетт открыл глаза: тело было напряжено, готово к бою. Он лежал в гамаке в своей лэтти. Кругом была темнота, хоть глаз коли. Эверетт посмотрел на часы. Половина восьмого. Обычно он поднимался в семь. Сутки в Плоском мире длились на шесть часов больше, чем в сферическом. Солнце здесь встанет лишь через два с половиной часа.
Плоский мир, усмехнулся Эверетт. Они с отцом всегда были фанатами Пратчетта. Теджендра не мог дождаться, пока сын дочитает очередной том, чтобы схватить добычу и, хихикая, проглотить за вечер в своем кабинете.
Никто из команды дирижабля не поймет шутки с Плоским миром. И пусть. Это их с отцом шутка. Где бы Теджендра ни был, в любом из миров.
Когда выяснилось, что труп в лесу — не его отец, Эверетт едва устоял на ногах от облегчения. Ему было и радостно, и грустно. Кто мог поручиться, что его отец жив?
Качаясь в гамаке в полной темноте, Эверетт вспоминал, как Теджендра исчез, выброшенный в другой мир прыгольвером Шарлотты Вильерс. Вспоминал удивленное выражение, застывшее на отцовском лице.
Он видел перед собой лицо другого Теджендры на колокольне Имперского университета. За мгновение до того, как Нано поглотили его, в шаге от спасения.
Эверетт вспоминал лицо матери, когда он вернулся из школы перед тем, как отправиться в путешествие по мирам. С тех пор прошло чуть больше месяца, а казалось, что целая жизнь. Ее усталая, но отважная улыбка. Будь осторожнее, милый.
Эверетт видел свое лицо, вернее, лицо двойника другого Эверетта Сингха, которого Шарлотта Вильерс превратила в его врага. Стоя на снегу в воротах кладбища двойник смотрел прямо на него, а из его ладоней выезжали лазерные пушки.
Однако хуже всего была другая картина. Она без конца прокручивалась в его воображении: усталая, но отважная улыбка его матери, адресованная анти-Эверетту, который вернулся из школы. Будь осторожнее, милый. Анти-Эверетт улыбался в ответ, но не Лоре, а ему, Эверетту: ну, и кто из нас победил?
Эверетт вылез из гамака. Сна и след простыл. Натянув одежду, он выскользнул в коридор, залитый тревожным зеленым светом аварийных ламп. Из клозета доносились стоны. Бедолага Шарки. Эверетт поднялся в верхнюю кают-компанию. Здесь царил разгром. Стекла выбиты, обшивка порвана, стол для дивано перевернут.
Луч света скользнул по обшивке, на миг ослепив его. Эверетт заслонил глаза рукой. Свет погас.
— Эверетт, ты? — спросил знакомый голос.
Зрение возвращалось к Эверетту: перед ним стояла капитан Анастасия с лампочкой на голове и ножом в руке. Резак аэриш, хочешь режь, хочешь сшивай. Скальпель для оболочки из нанокарбона. Капитан Анастасия в одиночку чинила свой корабль. Чувство вины поглотило Эверетта.
— Капитан... Анни.
«Зови меня Анни, — сказала она здесь, в кают-компании, перед сражением с Нано. — Ты поймешь, когда ко мне следует так обратиться».
— Анни, твой корабль... прости...
Глупые, неверные слова. Слова, которые не имели смысла. Слова — все, что у него было.
Даже в темноте Эверетт разглядел, как капитан Анастасия вздрогнула, будто он дотронулся до нее ледяной иглой.
— Ничего, все будет бонару, — сказала она — Мы обязательно ее починим.
— Давно вы здесь?
— Давно. Мне не спалось, а выспаться не мешало бы — кто знает, что принесет завтрашний день.
— Наверное, я никогда не стану настолько аэриш, чтобы понять ваши чувства к кораблю.
— Дело не в аэриш. Что ты чувствуешь, когда думаешь об отце?
И снова Эверетт увидел перед собой лицо Теджендры. На нем отразилось удивление, но и ликование, триумф. Вытолкнув Эверетта из-под дула прыгольвера, отец спас его.
— Значит, ты меня понимаешь, — вздохнула капитан Анастасия. На лице Эверетта отражались чувства в которых он никогда не решился бы признаться. — Это самое дорогое, что у тебя есть. А сейчас, сэр, я бы не отказалась от горячего шоколада. Вашего фирменного.
— Есть, мэм
— Эверетт, постой... — Судя по тону капитана его простили, но не до конца. Ничего, все еще впереди. Когда они починят «Эвернесс». Семья капитана Анастасии снова была в сборе, а скоро и ее дирижабль будет на ходу. — Не шуми. Я здесь уже несколько часов. Слушай.
Капитан Анастасия прижала палец к губам.
Эверетт затаил дыхание. Постепенно, один за другим, он начал различать звуки ночи. Уханье, щебет, металлический скрежет, долгое шипение, переходящее в свист. Кто-то икал, рыгал, лаял и тихо всхлипывал. Какие-то крылатые создания с шумом влетали в разбитые окна, шелестели алые листья, мигали светлячки размером с футбольный мяч. Искры собирались в стайки, точно скворцы в вечернем зимнем небе, и кружились в хороводе. Откуда-то издали донесся стон мигрирующего кита.
— Всмотрись в темноту, — сказала капитан Анастасия. — Здесь нет Луны. Я люблю звезды и знаю их, как собственную кожу, но мне не хватает Луны. Я скучаю по ней.
— Они не могли позволить себе еще и Луну, — объяснил Эверетт. — Все планеты и звезды Солнечной системы пошли на строительство диска, да и то, боюсь, не хватило. Те, кто его построил, живут здесь очень давно, гораздо дольше, чем люди в своих мирах. Существа, которые разрушили наш лагерь, подозрительно похожи на динозавров. Представьте, что динозавры не вымерли. Что астероид не упал на Землю — сказать по правде, я не верю в теорию глобальной катастрофы, но неважно. Что, если они не вымерли, а продолжали эволюционировать? Научились использовать передние лапы, придумали орудия труда, язык, открыли огонь? Когда я думаю о строителях диска, то склоняюсь к разумным динозаврам. Перед людьми у них было шестьдесят пять миллионов лет форы.
— Эверетт, не пытайся все объяснить, просто живи. И да, где мой горячий шоколад?
— Сию секунду, мэм.
— И бона завтрак для команды. Особенно для мистера Шарки. Ему не мешает хорошенько подкрепиться.  

ГЛАВА 08

И снова на охоту, но на сей раз не за мясом. Шарки промучился до утра, и, кажется, наука пошла ему впрок. Они охотились на металл, на двигатели. Колючие лианы и папоротники сворачивались от ударов мачете Шарки. Эверетт шел в трех шагах сзади, вдоль траектории падения, в сторону от реки, а лес становился все гуще. Куда ни кинь взгляд, видно не дальше нескольких метров. Глаз не различал отдельных деревьев — сплошной растительный покров. А еще звуки. Вокруг щелкало, тикало, скреблось, царапалось, жужжало и гудело. Порой глаз замечал в кронах движение, промельк крыльев гигантской бабочки размером с собаку, тень на фоне неподвижной листвы. Но Эверетту еще ни разу не удалось углядеть ничего определенного.
Компас не помогал — в Плоском мире не было полюсов, и стрелка праздно крутилась вокруг циферблата. На диске Алдерсона существовали только два направления: к Солнцу и от Солнца.
— Я всегда считал, что крупный предмет должен оставлять дыру не меньше своего размера, — заметил Шарки, щурясь на солнечный свет.
— Просто здесь все слишком быстро растет, — ответил Эверетт.
Он перелез через торчащий из земли корень и спрыгнул в тень. Внезапно что-то метнулось к нему — хохолок полупрозрачной плоти, что-то безглазое, серо-серебристое — и выбросило струю жидкости. В последнее мгновение Эверетт отпрянул. Листья, принявшие удар, окрасились коричневым и начали увядать прямо на глазах. Хрипло взвизгнув, существо скрылось в зарослях.
— Я бы советовал вам не наступать в тень и смотреть под ноги, мистер Сингх, — сказал Шарки и бросил Эверетту дробовик. — Кажется, вы умеете пользоваться этой штукой.
Они двинулись вперед, аккуратно обходя тени. Кожу покалывало. Эверетт испытывал неприятное чувство, что за ним наблюдают, причем наблюдает целый лес.
— Так что, этот мир и впрямь создан разумными рептилиями? — спросил Шарки.
— Точнее, динозаврами, которые эволюционировали. Возможно, внешне они не слишком отличаются от нас: ходят на двух ногах, смотрят вперед, у них есть руки, большие пальцы и прочее. Наверное, у них осталась чешуя.
— Я и говорю, люди-ящеры. И пусть лично мне это претит, я потрясен тем, что у кого-то — неважно, ящеров или нет — хватило мозгов, чтобы создать этот мир. И кстати, не пора ли им показаться?
— Этот мир велик, — ответил Эверетт. — Здесь могут затеряться цивилизации.
— Пусть так.
— А почему претит? — спросил Эверетт.
— Потому что Господь создал этот мир совершенным, а какие-то ящеры решили, будто могут переделать его по своему усмотрению, да еще прихватить остальные миры. Я называю это спесью, сатанинской гордостью.
Эверетт помалкивал, не имея привычки спорить о религии.
— Впрочем, мне доводилось видеть такое, чего Божьему миру не вместить, — продолжил Шарки, — и я полагаю, коли на то нет прямых указаний в Писании, человек волен поступать так, как подсказывает ему собственная мудрость. — Американец поднял руку: — Тихо!
Эверетт замер. Шарки начал медленно оборачиваться:
— Кажется, я что-то слышу.
— Что? — прошептал Эверетт, сжимая дробовик.
— Понятия не имею. — Шарки застыл.— «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам». — Затем показал дулом дробовика на обломанные ветки. Словно нора среди листвы.
Двигатель лежал на боку, возвышаясь над пером шляпы мастера-весовщика. Ветки смягчили падение, но обшивка пострадала. Американец всматривался внутрь гондолы.
— Кажется, лопасти не повреждены, — подвел он итог наблюдениям — А дальше пусть разбирается Макхинлит.
В лесу за их спиной затрещали ветки. Эверетт обернулся. Звук приближался. Каждую мышцу его тела сковал страх. Что-то надвигалось прямо на них, что-то очень большое.
— Шарки, это ведь не...
Эверетт успел увидеть его за мгновение до того, как существо пробило зеленый покров. Оно было синим и огромным. Настоящий карнозавр из «Парка Юрского периода»!
— Бежим! — проорал Шарки.
Повторять не пришлось. Эверетту хватило мгновения, чтобы в подробностях разглядеть динозавра, который в вихре сучьев и листьев вломился на крохотную поляну. Громадный, словно дом. Длинная шея, крохотные бусины глаз, сильные задние лапы, острые клыки на коротких передних. Зубы. Господи, сколько зубов!
— Куда? — крикнул Эверетт.
— Куда угодно!
Эверетт посмотрел на дробовик в руке.
— Может быть...
— Нет, мы только разозлим его, — задыхаясь от бега, выдохнул Шарки.
— Похоже, его разозлили до нас... ой!
Эверетт запнулся о корень и растянулся на земле, а когда вскочил на ноги, над ним нависла голова размером с семейный хетчбэк. Господи, во всей Вселенной нет столько зубов! В лицо пахнуло смрадом от приставших к зубам остатков пищи. Над головой карнозавра возникло сияние, словно нимб из золотых шипов. Нимб вращался, вспыхивая в солнечных лучах, пробивавших лесной полог. Внезапно взгляд карнозавра обессмыслился, а голова откинулась назад. Он выпрямился, дернул головой, словно вытрясая из ушей муху, повернулся и побрел в глубь леса, не переставая мотать головой.
Ореол над ним исчез.
На Эверетта смотрело лицо. Широкие золотистые зрачки, черная щель радужки. Глаза защищала прозрачная мембрана век. Две прорези на месте носа. Узкая щель рта почти без губ. Крошечные ушки на массивном скошенном черепе. Серебристую кожу покрывали чешуйки, мягкие, как крылья мотылька. Узкая полоска индейского ирокеза начиналась над глазами и тянулась до затылка. Глаза моргнули, волосы встали дыбом, и Эверетт понял, что это не волосы, а перья. Хохолок вспыхнул всеми цветами радуги и снова поник. Ноздри раздувались. Нечеловеческое лицо. И никогда не было человеческим. Тем не менее в глазах странного существа светился ум. Губы двигались. Существо издало звук, напоминающий птичью трель.
— Ты пытаешься со мной говорить? — спросил Эверетт.
Хохолок снова встрепенулся. Воздух вспыхнул, и вокруг головы ящера возник такой же ореол, как вокруг головы карнозавра. Словно корона из жидкого золота
— Эверетт, по моему сигналу! Я выстрелю в упор! — крикнул Шарки.
Краем глаза Эверет заметил, что Шарки прицеливается. Маневры американца не ускользнули от ящера. Золотое сияние дрогнуло, что-то просвистело в воздухе, и в двадцати сантиметрах от шеи Шарки завис кинжал.
— Я понял, понял, — сказал Шарки, но дробовик не опустил.
Странное существо повернулось к Эверетту.
— Я — Эверетт Сингх с Земли-10, — сказал он.
Ящер издал свист, который смутно напоминал фразу, произнесенную Эвереттом, но исполненную на флейте, и переморгнул прозрачными веками. Венчик над его головой развернулся, спустился вниз по чешуйчатой лапе и снова свернулся в кольцо вокруг Эвереттова лица.
— Что еще за... — рявкнул Шарки.
Ящер прищелкнул длинным тонким пальцем, кинжал придвинулся ближе к горлу Шарки, по шее потекла тонкая алая струйка.
— Все хорошо, — сказал Эверетт. — Просто... по-моему... ой!
— Ты уверен, Эверетт?
В голове зазвучали голоса. Его голоса. Четырнадцатилетний Эверетт, младенец Эверетт, произносящий свое первое слою. «Тоттенхэм», как уверял Теджендра. «Тедди», не соглашалась Лора. Восторженный девятилетний Эверетт на экскурсии в планетарии. Шестиклассник, всегда дающий безошибочный ответ. Эверетт, пытающийся освоить палари, Эверетт и его жалкий пенджабский. Тысячи голосов звучали одновременно. Его голосов.
Странное существо подняло другой палец, по нему от головы Эверетта пробежало золотистое свечение и соединилось с медленно вращающимся ореолом над головой ящера.
Эта картина напомнила Эверетту Ганеши или Шиву Натараджа в ореоле из языков пламени.
Ящер издал звук, как если бы попугай пытался выговорить его имя. Эверетт Сингх. И еще раз, теперь гораздо разборчивее.
— Эверетт Сингх с Земли-10, — сказало странное существо. Голос походил на птичий щебет и куда больше напоминал пение, чем связную речь, но Эверетт его понимал.
— Вот это да! — выдохнул он.
Ящер склонил голову на один бок, затем на другой.
— Вот это да, — повторил он вслед за Эвереттом — Ты — Эверетт Сингх с Земли-10. — Затем посмотрел на Шарки и согнул палец. Кинжал вернулся к золотистому нимбу и растворился в мерцающей пыли.
— Ты выучил мой язык? — спросил Эверетт.
И снова существо склонило голову на один бок, затем на другой Словно птица, подумал Эверетт. Умная птица, вроде сороки или галки.
— Да, — ответило существо. С каждым словом его голос все меньше походил на птичий щебет и все больше напоминал стоук-ньюингтонский говор. Хохолок встрепенулся и вспыхнул яркой синевой. — Я — Кахахахахас
— Шарки, надеюсь, теперь ты уверовал в разумных рептилий? — спросил Эверетт.  

ГЛАВА 09

Тысячи колоколов Хейдена звенели над городскими крышами, раскат за раскатом, карильон за карильоном. Звон разносился от шпиля к шпилю, от башни к башне, все дальше и дальше, пока последний перелив Зииференкерк на Цепном острове не повис в золотистом вечернем воздухе.
Мягкие снежинки таяли, не долетая до плит внутреннего дворика под окном Шарлотты Вильерс. Солнечный свет отражался от стекол в свинцовых переплетах.
— Кто из них заслуживает доверия? — спросила она
— В нашей секции Азиз, ди Фрейташ, Тлало и те, что с Земли-10.
— Мало, Шарль, мало. По крайней мере, Ибрим Ходж Керрим нам уже не помеха.
— Вы предлагали ему присоединиться к Ордену?
— Неоднократно. Заявил, что не нуждается в нашей поддержке. Увы, но по крайней мере теперь мы знаем почему. Он сказал, что сотрудничество с нами может помешать его планам стать Примархом Пленитуды известных миров.
Шарль Вильерс подхватил конфету с фарфорового блюдца.
— А вам не приходило в голову, что это блеф?
— Глупости!
— Не все так честолюбивы, как вы, кора. — Шарль Вильерс взял с блюдца еще одну конфету. — Эти особенно удались. Мне никогда не понять местных обычаев, но готовят здесь отлично.
Стук в дверь. Льюис, слуга Шарлотты Вильерс, внес кофе, недоумевая, почему в комнате повисло неловкое молчание.
— Спасибо, Льюис.
Шарлотта Вильерс сделала глоток. Превосходно. Интересно, как им удается сделать так, чтобы вкус был не хуже запаха?
Телефон Шарля Вильерса зазвонил, он нажал на экран, открыл дверь в коридор, огляделся и запер дверь за собой.
— Я получил сигнал от устройства-шпиона.
— Оно работает!
— «Эвернесс» совершила прыжок. Мы знаем, где они.
— Отлично! К утру Инфундибулум будет у нас в руках.
— Вряд ли. Кажется, ваш прыгольвер выбирает миры не случайно.
— Что вы имеете в виду? — спросила Шарлотта Вильерс.
— Эту планету посещали до них, — ответил Шарль. — Исследовательские дроны с Земли-1.
До того как Нано превратили девяносто процентов населения Земли-1 в черную, маслянистую наномассу, на Земле-1 открыли портал Гейзенберга и посылали дроны в случайные миры, составляя детальную карту Паноплии.
— Что за планета?
Шарль Вильерс показал на экране своего телефона.
Чашка выпала из рук его двойника. Кофе расплескался по светлому ковру.
— Господи помилуй, — выдохнула Шарлотта Вильерс.  

ГЛАВА 10

Что и говорить, удар вышел отменный. С края штрафной, вопреки ветру, погоде и законам физики. Защитники команды Алых молча наблюдали, как мяч летит в ворота. Игроки Синих, судья мистер Армстронг, сторож мистер Мышковски — все не сводили глаз с мяча. Даже Кора Сарпон с изумлением взирала на дело своих рук. Такая удача выпадает раз в жизни. За такой удар Бекхэм и тот отдал бы душу. Мяч летел прямо в верхний левый угол Алых, вне поля зрения Эверетта Л.
На устах замер крик: «Го-о-ол!»
В последнее мгновение Эверетт Л краем глаза заметил мяч. Удар, который невозможно отбить, ни один вратарь на Земле на такое не способен.
Он привел в боевую готовность тринские механизмы и прыгнул. Кончики пальцев в перчатках коснулись мяча, уводя его от опасной траектории. Угловой.
Крик замер. Никто не двинулся с места. Казалось, что Кора сейчас разрыдается. К ней бежали подруги, чтобы обнять, утешить. Невероятный удар, и еще более невероятная игра в защите.
Эверетта Л мучила совесть. Напрасно он сжульничал. Сыграл бы чисто, было бы о чем говорить. Он смущенно кивнул Нуми и готке Эмме. Эмма щелкнула затвором.
— Мы делаем твою страничку на Фейсбуке! — крикнула она.
После происшествия с раздавленной банкой колы Нуми и готка Эмма таскались на каждый матч с участием Эверетта Л. Они были единственными зрительницами и сидели всегда позади ворот. Он не мог видеть их, но спиной ощущал их присутствие. Это раздражало. Эверетт Л подозревал, что подружки фотографируют его задницу.
Угловой бил Джейк Хьюз. Мяч летел прямо в руки Эверетту Л. Для того чтобы взять такой мяч и отдать пас Аише Хаддад, задумавшей контратаковать по правому краю, Эверетту Л не требовались тринские приспособления.
Командный дух Синих был сломлен, последние десять минут матча Алые просто задавили соперника. Это был настоящий разгром. И с каждым голом Алых Эверетта Л все сильнее мучила совесть. Чем чаще он использовал тринские технологии, тем большего ему хотелось. К концу матча Эверетт Л ощущал свою вину не только перед Корой и ее подружками по команде Синих, но и перед всей Лигой школы Бон-грин.
— Отличный бросок, Эверетт! — крикнула Нуми, когда он забирал из-за ворот бутылку воды и полотенце.
— Мы назовем ее «Гиковские финты», — добавила готка Эмма.
— Лучше «Эверетт. Вид сзади»! — воскликнула Нуми. — Например, вид_сзади_эверетт. Facebook.com.
Покрасневший Эверетт Л заспешил к раздевалке. На самом деле ему нравилось иметь свой фан-клуб. Маленький, но верный.
Нуми стала все чаще возникать в поле зрения Эверетта Л. Прогуливалась неподалеку от его шкафчика, болталась в холле с торговыми автоматами, выходила из двери соседнего класса. Бросит взгляд — и была такова. Не обманывает ли он себя? Эверетт Л вспомнил, что, по мнению психологов, люди склонны толковать любую информацию таким образом, чтобы подтверждать свои убеждения. Он начал пользоваться своими тринскими способностями, чтобы отслеживать передвижения Нуми. Ему нравилось наблюдать за ней без ее ведома.
Нуми все еще смотрела ему вслед. Готки Эммы и след простыл, а Нуми медлила, обнимая себя руками, чтобы согреться. На ней была до смешного короткая юбка. И гольфы выше колен, которые совсем не грели. Впрочем, их и носили не ради тепла.

* * *

— Откуда это у тебя?
Эверетт Л знал, что Рюн — лучший друг его двойника. Ему не соврешь. С взрослыми — с Лорой — проще. Взрослые привыкли ощущать вину за поступки детей, считают, что какие-то вещи дети делают им назло, или винят во всем наркотики. А вот лучшего друга не так-то легко провести. Лучший друг знает тебя как облупленного, со всеми твоими странностями.
Рюн хмуро разглядывал шрамы на предплечьях друга, пока тот взбивал манга-челку при помощи полотенца. После горячего душа бледные рубцы четко выделялись на смуглой коже.
— Напоролся на колючую проволоку. Глупо.
— Где?
— В Энфилде.
— Ты был в Энфилде?
— Я же говорил, что многое забыл. Теперь вспоминаю.
— Я бы такого не забыл.
Эй, может, хватит вопросов? Эверетт Л натянул рубашку поверх бледных линий, соединявших плоть с плотью, поверх рубцов, словно затянутых жидким стеклом, и отвернулся от Рюна. Разговор окончен. «Ты знаешь, что я лгу. Наверняка решил, что я сделал это собственной рукой». Ему не хотелось, чтобы Рюн считал его ненормальным. Чтобы Рюн воображал, как, уединившись в закутке энсфилдской промзоны и закатав рукав рубашки, приятель проводит куском стекла по тонкой коже, покрытой мурашками: от запястья до локтя. Стекло оставляет на коже ровный и чистый надрез, кровь собирается на конце раны и тяжелыми бурыми каплями падает на пол. Эверетта Л передернуло. Ему хотелось крикнуть: «Я не такой!» Но он знал, что никогда на это не осмелится.
Эверетт Л брел домой, борясь с холодом и гадкими мыслями. Ему казалось, что стерильные тринские технологии заражены чем-то гнусным. Кладбище Эбни-Парк было вдоль и поперек перетянуто желтыми ограничительными лентами. Не успели открыть для посещений, как, откуда ни возьмись, новая напасть! Местная «Ислингтон-газет» вышла с заголовком: «Сатанисты оскверняют могилы!»
После битвы с Нано кладбище было усеяно обломками черепов и костей, словно в фильме ужасов. По радио местная викканская жрица утверждала, что всему виной бродячие собаки, барсуки или подростки. А вовсе не сатанисты (которых не существует) и уж точно не приверженцы викканства (респектабельного неоязыческого культа, приверженцы которого устраивают шабаши строго по расписанию с участием двух членов городского совета).
Эверетт Л спас этот мир, но сегодня эта мысль его не радовала. Он был изгоем человеком из пластика. Огородным пугалом.
Телефон издал сигнал. Входящая картинка; его задница в спортивных трусах с символикой Алых. Сейчас, под школьным костюмом, на нем была та же форма.
«Без трусов лучше», — пришло вдогонку.
У Эверетта Л отвалилась челюсть. Он быстро набрал эсэмэску. Эти местные мобильники такой отстой!
«Ты меня клеишь?»
«Размечтался», — пришел ответ, за ним — ссылка на страницу в Фейсбуке «Эверетт. Вид сзади».
— О господи! — Эверетт Л почувствовал, как медленно краснеет. Страница представляла собой коллаж из снимков его задницы в разных позах. Женщина, выгуливающая собак, удивленно смотрела, как Эверетт Л, прижав руку ко рту, хихикает, пялясь в экран телефона.
Новая эсэмэска:
«Обделался со страху?»
Внезапно Эверетт Л вспомнил: отец мчится на велике, пытаясь совладать со страхом и удержать ногу на педали. Его настоящий отец. Покойный. В сердце кольнуло.
«Эй, ты еще здесь?»
Он быстро набрал ответ:
«Еще чего, ведь это мои лучшие трусы».
Остаток пути промелькнул, как в тумане. Эверетт Л испытывал странную смесь гордости и унижения. Он пользовался успехом. Кто-то считал его интересным!
Эверетт Л с разбегу влетел в заднюю дверь.
— Бутсы! — прогремела Лора.
Он скинул грязные бутсы у двери, швырнул рюкзак за стол и в носках прокрался к холодильнику. Хлеб, майонез, грудка индейки, помидор, огурчики (из-за них любой бутерброд кажется копией гамбургера), лист салата...
— Овощи мыл? — прокричала Лора ему в спину.
Где она? Одежда, в которой он победил зомби во второй битве при Эбни-Парк. Кроссовки и трико валялись на полу. Натянув трико и завязав шнурки, Эверетт Л спустился на кухню.
— Две пробежки в неделю? Ничего себе! — притворно удивилась Лора, наблюдая, как он засовывает футбольную форму в стиральную машину. — Вот так чудеса...
Его настоящая мама сказала бы так же, слово в слово. Чудеса? Эверетт Л порой спрашивал себя, хотел бы он жить в век чудес, когда разум и наука уступят место бессмысленным и случайным проявлениям магии.
— Ну и что?
— У тебя появилась девушка, вот что! — уверенно сказала Лора.
Эверетт Л по-особому покачал головой — уклончивый пенджабский жест, который мог означать как «да», так и «кто знает». Сейчас он означал «наверное». Эверетт Л не собирался обманывать Лору, но ни за что не признался бы, кто эта девушка.
— Я же говорила! — воскликнула Лора — Кто она? Я ее знаю? Ее родители состоят в комитете домовладельцев?
Эверетт Л был уже на полдороги к калитке.
Ему нравилось бегать. Он отключал тринские механизмы и позволял работать собственным мышцам и сухожилиям. Мышечное волокно пульсировало, сердце стучало, январский воздух, наполненный выхлопными газами, обжигал легкие. Его собственные легкие, не трансформированные, не улучшенные Трином. Эверетт Л, каков он есть.
Он бежал, пытаясь выдерживать темп. Ноги сами несли его через Стоук-Ньюингтон-хай-стрит, вдоль Стоук-Ньюингтон-черч-роуд, на Альбион-роуд. Здесь, в доме номер сто семнадцать, жила Нуми. Она сама ему сказала. Из окон лился свет, за шторами двигались тени. Тринские способности могли бы подсказать ему, есть ли среди них Нуми, но Эверетту Л не хотелось определенности. Лучше представить себе, что она случайно выглядывает в окно и видит Эверетта Л, стройного и подтянутого, бегущего ровно и красиво. Он замедлил бег, а через пять домов повернул обратно. Сбоку показался автомобиль. В приступе безумия Эверетт послал импульс в ноги, перемахнул через капот, ловко, словно кошка, приземлился на середине Альбион-роуд и как ни в чем не бывало продолжил бег. Автомобиль загудел, но Эверетт Л был уже далеко.
Ты это видела, Нуми Вонг? Размести это на своей страничке в Фейсбуке!
И ты, Шарлотта Вильерс. Видела, что я сделал с этим автомобилем? Больше тебе меня не поймать, не сбить с ног посреди проезжей части. Ты можешь думать, что я работаю на тебя. Зря, я работаю на себя. За тобой должок, Шарлотта Вильерс.
Телефон завибрировал. Эверетт Л вытащил его из хитрого кармашка сзади.
Ни одной буквы, только знаки: «???!!!???».
Эверетт Л активировал тринские механизмы и рванул домой, пробиваясь сквозь вечерний трафик и ухмыляясь про себя. Наконец-то он согрелся. Он ощущал себя глупо и странно. Смущался, досадовал. Голова кружилась, словно он смотрел вниз с крыши самого высокого небоскреба. Надо признать, это было потрясающее чувство.  

ГЛАВА 11

Его лайкнули Нуми и готка Эмма. Вампиры и эмо из окружения готки Эммы. Девчонки-харадзюки и те красотки, у которых на уме одна косметика. Команды Алых, Лиловых и Синих в полном составе. Спортсмены, презирающие гиков, преподаватели физкультурных дисциплин и еще сто двенадцать случайных посетителей. Мама Рюна Спинетти. Папа Рюна (а вот тут Эверетту Л стало не до смеха).
— Твой отец меня лайкнул, — сообщил он Рюну. — Считает, что у меня клевая задница.
Они сидели в подвале у Рюна. Работал телевизор, светились айпэды и смартфоны. Мать Рюна возилась на кухне, по лестнице в подвал полз восхитительный аромат, который не имел ничего общего с тем едким запахом еды из микроволновки, с которым у Эверетта Л ассоциировалась домашняя еда. Он неохотно принял приглашение Рюна, понимая, что отвертеться не удастся, как от визита к стоматологу. Рюну пришла игра «ФИФА 13», но Эверетт Л не обольщался: его ждет разговор о том, что случилось до и после Рождества. Он сомневался, что выдержит допрос с пристрастием. Тринские технологии не усиливали способностей к вранью.
— Отцу кажется, что это смешно, — ответил Рюн.
Эверетту Л нравился отец Рюна, неунывающий, смешливый, готовый все обратить в шутку. Передачу по телевизору, проделки собственною кота, статью в «Ислингтон-газет».
— Сатанисты оскверняют могилы, — прочел вслух мистер Спинетти, хихикая. — Как же, сатанисты!
Отец Рюна поставил высший балл снимку, на котором Эверетт Л смачно почесывал задницу. И не только отец Рюна. К тому времени, как миссис Спинетти позвала их к столу (что означало десятиминутную готовность), снимок собрал пятьсот лайков. Похоже, задница Эверетта Л входила в топ.
— На твоем месте я бы комментариев не читал, — заметил Рюн.
Мать Рюна снова позвала их, и на этот раз еда уже стояла на столе. Обжигающе горячая мусака домашнего приготовления. Ничего похожего на  Лорину готовку. Из вежливости Эверетт Л с трудом выждал несколько минут, перед тем как попросить добавки. А затем, чтобы не оставлять еду на блюде, доел то, что осталось.
— Вот это, я понимаю, комплимент, — похвалила его мама Рюна. — Эверетт, в прошлый раз ты не видел случайно моего кольца?
— Кольца, миссис Спинетти?
— Миссис Спинетти? К чему эти церемонии?
Ловушки были везде. Эверетт Л понятия не имел, как следует обращаться к матери Рюна, но, к счастью, она сама его выручила, пустившись в объяснения:
— Видишь ли, я всегда оставляю его в одном и том же месте. Иначе с моей дырявой головой я никогда его не найду.
— Нет, не видел.
— Наверное, чертов кот спихнул его в канализацию.

* * *

После ужина сестра Рюна Стейси с подружками оккупировала игровую приставку, и приятелям пришлось убраться в комнату Рюна, представлявшую собой образцовую гиковскую берлогу. Везде и всюду пылились мониторы и системники.
Эверетт Л уже привык к местной топорной технике, но жить здесь все равно что спать в музее. И что его двойник нашел в этом Рюне Спинетти?
Он присел на неубранную кровать, Рюн устроился в кресле рядом с огромным монитором, жевал губу, поглядывал на Эверетта Л исподлобья, тряс головой и вообще казался растерянным.
Ну, и что дальше? Бросишься мне на шею? Эверетт Л понятия не имел, как вести себя с Рюном. И тринские технологии были бессильны ему помочь.
— Ты был там, — внезапно выпалил Рюн.
— Что?
— Ты был там, я знаю. Иначе все лишено смысла.
— Не понимаю, о чем ты, — солгал Эверетт Л.
Он прекрасно все понимал, но признаваться не собирался. С каждым словом Рюн Спинетти загонял себя в угол. Что ему делать, если приятель его двойника разгадал его тайну?
— Я видел своими глазами. Ты сам мне показал, на этом мониторе. Все эти параллельные миры.
Представьте, что ваш живот вскрыли и внутренности вывалились наружу. Что вы открыли дверь на высоте двадцати тысяч метров. Что кровь в ваших венах превратилась в ртуть, мозг высох, а сердце взорвалось, как умирающая звезда, обратившись в черную дыру. Удивительно, но, несмотря на шок, Эверетт Л сохранил способность соображать.
— Ну, показал, — буркнул он.
Всего два слова, но у него появилось время, чтобы хорошенько обдумать свои слова.
Глаза Рюна стали как две плошки. Ни фильмам ужасов, ни порнушке было не под силу добиться подобного эффекта. Изумление на лице Рюна сменилось широкой ухмылкой:
— Энфилд, как же! Так я и поверил.
— Я был там, — сказал Эверетт Л.
— И на что это похоже?
— Это совсем не больно, — ответил он, ничуть не погрешив против истины. — Яркая вспышка, шаг — и ты уже там.
— Шаг через эти... как их... ворота?
— Портал Гейзенберга.
Наконец до Рюна по-настоящему дошло. Он разинул рот и обхватил себя за плечи. Его сотрясала нервная дрожь.
— О господи, ты был в параллельном мире! Ты! В параллельном мире! Как? Где?
— У моего отца есть приятель в Имперском университете, он отвечает за программы и прочее.
Чем дальше, тем страшнее.
— Где ты был?
— На Земле-З, — честно ответил Эверетт Л. — Всего параллельных проекций девять. Десять, если считать ваш, наш мир.
— Это там, где Британия больше похожа на Испанию или Марокко?
«Знать бы, что еще показал тебе мой двойник».
— Нет, это Земля-2. На Земле-З нет нефти. 
Ему показалось, что Рюн сейчас свалится с кресла.
— Нет нефти, нет нефти, — повторял тот словно заведенный. — Но как же они... Уголь! Круто! Стимпанк!
— Круче Электричество. Тесла-панк.
Эверетт Л никогда не был на Земле-З, но не решился назвать мир, откуда был родом, — Землю-4. Рюн ни за что не поверил бы, что она отличается от его мира лишь наличием тринских технологий и тем, что телеведущий мистер Портилло занимает там кресло премьер-министра.
— А еще на Земле-З есть дирижабли.
— То самое видео! — воскликнул Рюн, отвернулся к монитору и застучал по клавиатуре. Видео все еще висело на Ютубе.
Картинка без конца дергалась, на заднем плане люди обменивались на редкость глупыми замечаниями, как всегда бывает, если увиденное выходит за пределы понимания.
«Это для Олимпиады», — упрямо повторял кто-то снова и снова. Рюн остановил ролик: на экране застыл нос дирижабля.
— Это воздушное судно двадцать седьмого типа Королевских ВВС, — солгал Эверетт Л, успевший выдумать целую историю. — Оно меня охраняет.
Глаза Рюна чуть не вылезли из орбит.
— Я нашел отца. Они забрали его, потому что не хотели, чтобы его исследования попали в плохие руки. Для перемещений между мирами нужны два портала, а отец нашел способ совершать прыжок из любого. Могущественная империя зла хочет наложить лапу на его изобретение. Если это случится, опасность угрожает всем мирам, в том числе нашему, но есть и другая сила, нечто вроде специального подразделения, которое призвано нас защитить.
Самую наглую ложь нелегко отличить от правды. Словно снежинка, упавшая на гребень горы, она может закончить жизнь в том или другом океане. В океане правды или океане лжи. А еще она собирает вокруг себя другие снежинки, обращаясь в лавину. Эверетт Л удивился, как легко дурачить Рюна Спинетти. Легко и приятно.
— Они держат отца у себя, а меня отправили обратно. Дали мне корабль, не здесь, в другом мире, но в случае опасности мне ничего не стоит его вызвать, — добавил он и вытащил телефон.
— Это же твой телефон, — сказал Рюн.
— В нем специальное приложение.
— Давно?
— С тех пор, как меня вернули сюда.
— В первый день четверти? Я думал, ты вернулся раньше.
Иногда лавина лжи способна накрыть самого лжеца.
— Это часть легенды.
— Выходит, ты писал ту эсэмэску?
— Какую?
— Ту самую.
Эверетт Л вспомнил сообщение на экране «блэкберри» Рюна: «Передай маме я в порядке. Отец в порядке».
— Кто ж еще? Так ты передал?
Рюн покачал головой:
— Ты же сказал, что потерял телефон! Так этот тот или другой?
Одна ложь питает другую, разбухая и становясь жирнее.
— Ладно, дело не в приложении.
Ситуация выходила из-под контроля. Эверетт Л не мог просто сказать: слушай, хватит расспросов. Ты только что признался, что побывал в параллельном мире, и хочешь избежать расспросов?
— Но сообщение пришло со старого номера, — настаивал Рюн.
— Его переадресовали, — ответил Эверетт Л.
Если у них есть телефон, способный звонить в параллельный мир, неужели трудно поверить, что они переадресовали эсэмэску? Лавина накрыла Эверетта Л, он начинал верить в собственную выдумку.
По пути в ванную в колшату заглянул отец Рюна и кивнул на экран:
— Дирижабль еще в топе?
— Был на прошлой неделе. — Эверетт Л ухватился за возможность сменить тему. — На этой неделе в топе моя задница.
— Уже семьсот лайков, — заметил мистер Спинетти.
Эверетт Л поморщился:
— Мистер Спинетти...
— Не заводись из-за ерунды.
— Она за тобой бегает, — сказал Рюн, когда в двери ванной щелкнул замок
— Скорее выслеживает.
— Теперь так принято. Пригласишь ее на свидание?
Эверетту Л нравилось быть в центре внимания, но до сих пор он не задумывался о последствиях. Целоваться с Нуми Вонг? От этой мысли Эверетт Л почувствовал радостное возбуждение. Конечно, Нуми странная, но очень хорошенькая. Что в своем мире, что в этом, ему всегда нравились странные девушки, особенно если при этом они выглядели клево. К тому же ему самому странности не занимать. Убийца нанозомби, спаситель мира. Как близко ее можно подпустить? Кого будет целовать Нуми — тринского биоробота, боевую машину? Способен ли он вообще завести девушку? Эверетт Л был не прочь.
— Пока я держу ее на расстоянии.
— Смотри, девчонки быстро перегорают, если их не поощрять, — с видом знатока заявил Рюн и покачал головой: — Даже не верится! Ты был в параллельном мире, а мы болтаем о Нуми Вонг!
Еще парочка вопросов — и тщательно выстроенная конструкция лжи рухнет. Пора сматываться.
— Семьсот пятьдесят, — объявил отец Рюна выходя из ванной.
— У тебя что, и в туалете Фейсбук? — спросил Рюн.
— А что, у кого-то иначе?
— Ну, знаешь, даже для тебя это перебор!
Стоя между Рюном и его отцом, Эверетт Л тайком вытащил из кармана телефон и активировал приложение. Настоящее, не то, которое якобы вызывает дирижабли из параллельных миров. Эверетт Л использовал его первый раз в жизни.
Спустя десять секунд его телефон зазвонил. Приложение, которое набирает твой собственный номер. Эверетт Л принял звонок.
— Привет, мам нет, конечно, смогу. Минут через десять-пятнадцать. Ничего, я знаю как. Пока, — пробормотал он в трубку и сказал Рюну. — Мама приболела. Мне нужно идти. Как думаешь, твой отец...
— Конечно, сможет.
Эверетт Л был дома уже через семь минут. Отцу Рюна доставляло особое удовольствие ездить напрямик, закоулками. Эверетт Л помахал рукой отъезжающему автомобилю. Ему нравился отец Рюна, пусть он и лайкнул в Фейсбуке его задницу.
А вот собственное вранье ему не нравилось. Вранье и девчонки. Словно в его жизни киборга и тайного агента и без них мало сложностей.
На ступеньке сидела крыса и в упор смотрела на него. Обычное дело для Стоук-Ныоинггона, но эта совсем обнаглела, сидит себе прямо напротив входной двери! Сидит, нагло скрестив лапки, пялится черными, словно бусины, глазками, шевелит усами.
— Кыш! — крикнул Эверетт Л.
Крыса не шелохнулась.
— Кыш, крыса!
Он шагнул вперед. Крыса сидела на крыльце как ни в чем не бывало.
Интересно, чем питаются эти наглые твари?
— Кыш! — Эверетт Л замахал руками.
Крыса полировала лапками усы.
Это было какое-то безумие!
Эверетт Л бросился вверх по лестнице. Он был уже на верхней ступеньке, когда крыса шмыгнула в кусты.
Все зло от вранья, девчонок и обнаглевших крыс.  

ГЛАВА 12

Колокола пробили десять, и восточный ветер закружил колючую снежную крупу по площадям и узким улочкам Хейдена. Снег льнул к углам и фасадам зданий, что тянулись вдоль Сант-Омерхауплац, забивался в резные украшения старинных домов на набережной и каменные складки статуй, украшающих собор Братьев Христос
Персоналу кафе «Белый медведь» давно не терпелось разойтись по домам, но посетительница настаивала, что у нее назначена встреча. Подняв воротник пальто, Шарлотта Вильерс грела руки о чашку с горячим шоколадом. Вот уже двадцать минут на площади не было видно ни единого живого существа. Официанты притопывали, грели ладони в подмышках и, забыв о приличиях, жались к газовым обогревателям.
Ибрим Ходж Керрим появился со стороны моста Гроотсканал. Одет он был по холодной северной погоде: теплое пальто, шарф, ушанка, завязанная под подбородком. Пленипотенциар уселся за столик Шарлотты Вильерс
— Внутри не нашлось мест?
— Свежий воздух бодрит. Заказать вам горячий шоколад? Лучший во всей Пленитуде известных миров.
— Пожалуй, да. Спасибо.
Карильон собора Братьев Христос отбил четверть часа.
— Христианство, даже в его лучших проявлениях, всегда вызывало у меня недоумение, — заметил пленипотенциар. — Тяжелая, кровавая религия, придающая излишнее значение личному. Что уж говорить о его местном варианте... два Христа, один вознесен на небеса, другой послан с посольством царства Божьего к вратам ада... Придумать же такое!
— Я не религиозна — ответила Шарлотта Вильерс — Иррациональное зерно, которое содержат все религии мира, для меня неприемлемо, но, учитывая местные обычаи, здешние верования меня не удивляют.
— У вас тоже есть двойник, — сказал Ибрим Ходж Керрим.
Официант в белоснежном фартуке принес новому посетителю чашку и кофейник горячего шоколада.
— У каждого есть двойник, — сказала Шарлотта Вильерс — Просто вы еще не встретили своего.
— Надеюсь, мой обитает в более... правильном мире.
— Из принципа заурядности этого никак не следует.
— Но в одном я с вами соглашусь, мисс Вильерс.
— Неужели?
— Это лучший напиток во всех Десяти мирах, но едва ли вы пригласили меня сюда в метель, чтобы угостить горячим шоколадом в пустом кафе.
— Я пригласила вас чтобы угостить горячим шоколадом в пустом кафе и напугать, — сказала Шарлотта Вильерс, отпив глоток.
— Напугать?
— Мой двойник Шарль установил жучок на дирижабле мальчишки Сингха.
— Разумеется, уведомить об этом Тайный совет вы нужным не сочли.
— Разумеется. Жучок весьма точно отслеживает прыжок и место назначения.
— И где он сейчас?
Шарлотта Вильерс опустила чашку.
— Эверетт Сингх обнаружил Джишу.
Ибрим Ходж Керрим что-то тихо сказал на родном языке. «Молишься, — подумала Шарлотта Вильерс — Просишь своего Господа о помощи? Самое время».
— Если вы хотели напугать меня, то весьма преуспели. Кто об этом знает?
— Только Шарль. И тот болван с Земли-10, Пол Маккейб. Он друг семьи, его не обманешь.
— Если мальчишка проник в Колесо мира Джишу, каждой планете Пленитуды угрожает неминуемая гибель. Джишу, Инфундибулум и портал Гейзенберга!
— Мы должны действовать, — сказала Шарлотта Вильерс. Снег мел по мостовой Сант-Омерхауплац. — Послать туда десант и захватить Ин- фундибулум. Жучок позволит нам определить место высадки с хирургической точностью.
— Хирургической. Какое кровавое слово! — промолвил Ибрим Ходж Керрим
— Если ради захвата Инфундибулума придется перебить всю команду дирижабля, значит, так тому и быть!
— Нам?
— Тайный совет будет колебаться и увиливать от принятия решения, пока корабли Джишу не зависнут в небе над нашими городами.
— Кажется, у меня не остается выбора, кроме как примкнуть к вашему Ордену, — промолвил Ибрим Ходж Керрим — Но я не могу допустить гибели солдат с Земли-2.
— Это будут мои люди, — сказала Шарлотта Вильерс, плотнее запахивая воротник.
— У меня есть два условия. Первое: если ваши люди не справятся, я буду вынужден доложить обо всем Президиуму.
— Разумеется. Безопасность Десяти известных миров превыше всего. Они справятся.
— Второе: ваши солдаты никогда не покидали пределов своего мира, а до последнего времени не подозревали о существовании иных миров. У них мало опыта.
— Чего вы хотите?
— Вы сами их поведете.
«А ты умен, Ибрим Ходж Керрим, — подумала Шарлотта Вильерс. — Загнал меня в угол. Если у меня получится, об этом никто не узнает, а если нет, избавишься от соперницы. Но не надейся, у меня получится. Ты объявляешь мне войну? Что ж, когда я вернусь, тебе придется со мной считаться».
— Мне потребуется снаряжение. Доступ к военному порталу. И экстренная эвакуация. Чтобы вернуть людей в случае непредвиденных обстоятельств.
— Экстренная эвакуация?
— Можете думать обо мне что хотите, Ибрим, но бесполезных жертв я не хочу.
— Я рад, что вы это понимаете. — Пленипотенциар отодвинул чашку и встал. — Отправляйтесь немедленно, нельзя терять ни секунды.
— Пленитуда может на меня положиться, — ответила она
Шарлотта Вильерс смотрела, как Ибрим Ходж Керрим исчезает в снежном вихре. Оставив на столе несколько шиллингов, она направилась через площадь к мосту Ненин. Снежинки впивались в щеки и губы, колокола собора Кристенбрудер пробили половину часа. За спиной Шарлотты официанты переворачивали стулья и опускали жалюзи на окнах кафе.  

ГЛАВА 13

Нет, никогда ему не понять людей. Настоящий инопланетянин, живой динозавр! А им хоть бы что.
Макхинлит держался надменно.
— Сколько-сколько там ха? — фыркнул он.
Эверетт повторил. При звуке своего имени существо, которое звали Кахахахахас, подняло голову. Очень человеческая реакция. Моргнуло прозрачными веками. Совершенно нечеловеческая.
— Язык сломаешь. Будешь просто Кахс, — решил механик и снова обратился к двигателю.
Макхинлит оглаживал двигатель пальцами, злобно шипя или нежно воркуя — в зависимости от результатов. Существо по имени Кахахахахас — или Кахс — разглядывало механика «Эвернесс», склоняя голову то вправо, то влево.
Капитан Анастасия излучала подозрительность:
— Что мы о нем знаем? Как оно выучило наш язык? Что у него вокруг головы? Откуда оно вообще взялось и что здесь делает?
Капитан Анастасия не ждала ответов, что устраивало Эверетта. Пока они дожидались остальных, странное существо узнало о нем много разного, а он не узнал о нем почти ничего. Кроме того, что народ Кахс — кажется, новое имя пристало крепко, — называл себя Джишу, два слога, словно птичий щебет, а штука вокруг головы Кахс — микророботы, которые умеют принимать любую форму, воздействовать на чужой мозг — как с тем карнозавром — и читать мысли. На поляне стояла невыносимая жара, но Эверетт поежился: знать бы, что это странное существо успело выудить из его головы?
Сен не скрывала враждебности:
— Оно мальчик или девочка?
Маленькая мушка-робот отлепилась от нимба над головой Кахс и закружилась перед Сен.
— Понятия не имею. Да какая тебе разница? — спросил Эверетт. — Оно не позволило карнозавру перекусить меня напополам, этого достаточно.
— Большая, — заявила Сен, отмахнувшись от мушки.
— Бона краля, — сказала рептилия.
Странное существо делало успехи не только в палари, но и в стоук-ньюингтонском сленге.
— Лучше бы оно оказалось мальчиком, — уныло подытожила Сен.
На Кахс были прочные сапоги до колен, тело опоясывали ремни с множеством карманов. И больше ничего. Эверетт не настолько разбирался в физиологии рептилий, чтобы знать, куда смотреть, да и смотреть не собирался. Возможно, у рептилий были видимые половые органы. Возможно, после шестидесяти пяти миллионов лет эволюции они размножались, как ящерицы в лаборатории. Кахс, напротив, весьма заинтересовали особенности человеческой физиологии, видимые под одеждой.
Мушка-робот приземлилась на груди капитана Анастасии. Макхинлит и Шарки напряглись, не говоря уже о Сен.
— Что значат эти физиологические особенности? — раздался голос Кахс. Нимб крутился вокруг головы ящера. Эверетт решил, что нимб усваивает информацию из внешней среды и передает ее Кахс.
— Расслабьтесь, оми. А также полоне, — сказала капитан Анастасия. — Это женские половые органы. С их помощью мы выкармливаем своих детенышей молоком. На палари их зовут титьками, грудью — на английском У них много прозвищ, придуманных мужчинами, которые исторически считают их привлекательными и возбуждающими.
— Тить-ки. Тить. Ки.
— Пусть только тронет мои, и я всажу ему нож куда следует, — прошипела Сен.
Теперь мушка-робот кружилась вокруг лица Макхинлита. Он отмахнулся, мушка отлетела, но ненадолго. Взревев, Макхинлит подпрыгнул, схватил мушку и сдавил в ладони. Раздались вопли и проклятия на пенджабском. Механик разжал ладонь. Кровь сочилась через грубую перчатку. Золотое лезвие метнулось через поляну и соединилось с нимбом над головой Кахс.
Ящер издал рассерженный птичий свист.
— Досвистишься у меня, птичка! — рыкнул механик в ответ.
Хохолок Кахс встрепенулся, рептилия спрыгнула с поваленного сука, на котором сидела. Эверетт шагнул вперед, примирительно поднял руки: остыньте, ребята!
— Назад, мистер Сингх! — Капитан Анастасия оттолкнула Эверетта и заняла его место. — Никаких драк. Мистер Макхинлит, двигатель нужно доставить на корабль. Кахс, не возражаете, если мы используем ваши ножи? Поможете нам очистить тропу?
Ноздри Джишу раздувались, бесцветная мембрана век опустилась и вновь поднялась.
— Помогу.

* * *

План Макхинлита был прост. Обвязать двигатель канатами, канаты прикрепить к стволу. И толкай себе потихоньку-помаленьку. По пять метров за раз. Итого сто пятьдесят раз.
Бицепсы Эверетта горели огнем, плечи сводило, в груди кололо. Скрутило даже мышцы живота. Но Макхинлит снова и снова кричал: «Вперед!» И Эверетт тянул. Тянул изо всех сил. Тянул, пока ладони не стали кровоточить. Тянул, пока перед глазами не заплясали красные точки.
— Перерыв!
Эверетт рухнул на землю и лежал на спине, тяжело дыша. В вышине солнечный свет дробился о красные листья.
Осталось шестьдесят метров.
Он поднялся с земли.
Ящер в своей странной птичьей манере склонил голову на один бок, затем на другой.
— Ты утомлен, Эверетт Сингх. Тебе нужно восстановить силы.
«Я знаю, что мне нужно, — подумал Эверетт, отсоединяя конец троса и крепя его к другому стволу. — Быть лучше всех. Я должен трудиться вдесятеро больше остальных членов команды, и тогда, возможно, я наконец-то обрету душевный покой».
Он затянул трос вокруг ствола, морщась от боли в раненых ладонях.
— Перерыв, Эверетт. Это приказ, мистер Сингх. — Рядом стояла капитан Анастасия. Ее черная кожа блестела от пота. — Тебе не нужно ничего никому доказывать, — прошептала Анастасия ему в ухо и добавила громко: — Сен, перерыв.
— Но, мам...
— Перерыв, я сказала! Кахс! — крикнула капитан Анастасия. Ноздри рептилии, не привыкшей выполнять команды, возмущенно затрепетали. — Очистите нам путь.
— А где волшебное слово?
Капитан Анастасия возмущенно округлила глаза.
— Пожалуйста, очистите нам путь.
— А ящерка-то все больше напоминает Эверетта, — пробормотал Макхинлит.
Эта рептилия присвоила не только его акцент, но и манеру выражаться. Капитан Анастасия права: не слишком ли много Кахс про нас знает?
Работа Кахс представляла собой занятное зрелище. Нимб превратился в диск с острым краем, мгновенно обращавший растительность в труху и алый сок. Ошметки красных листьев кружились над Эвереттом и Сен, словно снежинки. После того как путь был расчищен, Шарки, Макхинлит и капитан Анастасия вернулись к работе.
— Почему бы сразу не оттащить двигатель к дирижаблю? — фыркнула Сен. — Хоть какой-то прок от этого ящера!
— От нее есть прок.
— От нее?
— Прости, я оговорился.
— Ты сказал «от нее», — прошипела Сен. — Что ты про нее знаешь? Что она тебе сказала?
Эверетт и сам не знал, почему ему казалось, что Кахс — женского пола. Разве только сама Кахс заронила эту мысль, когда сканировала его мозг. Женщина, причем очень юная. Эверетта пугала ревность Сен. С этими девчоночьими играми он был знаком по школе. С этим водись, с тем не водись, наши — не наши.
— Не бери в голову, — сказал он Сен. — А вот что действительно любопытно, так это откуда берется энергия. Не может же она возникать из пустоты! Это противоречит законам физики.
Эверетт не любил научно-фантастические фильмы. Космические корабли, преодолевающие пространства за столько-то парсеков. Свистящий звук, которым сопровождался их старт в безвоздушном пространстве. Люк Скайуокер на «Крестокрыле», проделывающий акробатические трюки, не боясь перегрузок, которые должны были бы вырвать ему позвоночник. Юркие космические истребители.
Парсек — единица расстояния, а не времени. Закон сохранения импульса. Космические истребители и нанороботы не могут двигаться по волшебству. Нет никакого волшебства, есть физика.
Несмотря на это, Эверетт до сих пор не понимал, как работает портал Гейзенберга.
— А это важно? — деловито спросила Сен.
— Если признать, что физические законы — не пустой звук, значит, где-то здесь есть электричество, и Джишу имеют к нему доступ. Возможно, оно прямо у нас под ногами. Если они построили диск Алдерсона, то должны были его электрифицировать.
— Господи, Эверетт Сингх, о чем ты только думаешь?
— Я думаю, что если Джишу знают способ подключаться к электричеству, то что мешает нам?
— А, вот оно что... — протянула Сен.
Раздались крики. На полянку выскочил Шарки, за ним Макхинлит и капитан Анастасия.
— Они вернулись! — проорал Шарки. — Sauve qui peut!
Кахс издала короткий пронзительный свист. Хохолок встрепенулся, делая ее еще выше. Режущий диск снова обратился в нимб. Щелчок — и из больших пальцев выползли острые закругленные лезвия.
Теперь Эверетт разглядел, кто гнался за Шарки, Макхинлитом и капитаном Анастасией. Рептилии, обратившие в бегство Шарки, вернулись. Однако на сей раз их было больше. Бурный поток радужных зверьков затопил двигатель, облепил тросы.
Сен взвизгнула и растянулась на земле.
Эверетт попытался поднять ее, но его накрыло лавиной. Зубки, крошечные острые зубки, зубки и коготки!
Кахс стояла на пути ревущего потока. Подняв руки, она издала долгий мелодичный звук. Древний лес замер, прислушиваясь к ее песне. Радужные рептилии встали как вкопанные, опустившись на задние лапки и поджав передние. Эверетт чуть не расхохотался. Вылитые сурикаты. Инопланетные радужные ящерки-сурикаты, тысячи сурикатов! Лес наполнила песня Кахс. Тысячи ящериц ответили ей, а затем, мелькнув на прощание радужными шкурками, исчезли.
— Вам повезло, — промолвила Кахс, — что они — мои сестры.
— Что-то я не заметил сходства, — сказал Шарки.
— Мы из одного выводка, — объяснила Кахс. — И хотя мы принадлежим к разным видам, но все происходим из яиц Императрицы Солнца.
— Я знала, что она девчонка! — вспыхнула Сен. — Эверетт Сингх, я запрещаю тебе с ней водиться. Раз и навсегда.
— Они... они вроде примитивной формы тебя? — спросил Эверетт, игнорируя Сен.
Кахс переморгнула, перья на хохолке покраснели и снова опали.
— Какая гадость... все это... секс.
Кахс спрятала лицо в ладонях.
— Откуда ей... — начала капитан Анастасия.
— От меня, — ответил тихо Эверетт, дотронувшись до головы. — Расскажи нам, — попросил он вслух.
— Сестер много — останется только одна, — промолвила Кахс.
Собственный акцент и интонации в устах Джишу сбивали Эверетта с толку.
— У нас много обличий, но существует правило: побеждает сильнейшая. Ваш дилли... дирижабль потерпел крушение над лесом, который мы зовем Яслями. Из моего выводка в живых осталось только двое. Я найду мою сестру и приму бой. А после того, как убью ее, стану наследницей Трона Правителей Солнца.
— Еще и принцесса, — прошипела Сен.
— Не всем же становиться принцессами, некоторые ими рождаются, — пробурчал Эверетт.
Сен гневно раздула ноздри:
— Это что, камешек в мой огород?
По лицам остальных читалось: а чего ты хотела, принцесса?
— Мир поделен между выводками Правителей Солнца. Они не так умны, как я или вы, но на редкость упрямы. Проблема в том..
— ...что вы не единственный выводок в этих... Яслях, — сказал Эверетт.
— Каждая Клада держит выводок в древнем лесу, — продолжила Кахс — И если вы дружите с Правителями Солнца, значит...
— ...враждуете со всеми остальными, — заключил Эверетт.
— Таков обычай Джишу.
— Теперь мне все ясно, — перебила ее капитан Анастасия. — В этом мире нас ничего не держит, поэтому чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше. Спасибо за гостеприимство, Кахс, но нас ждут дела. Надеюсь, к закату мы поднимем двигатель на борт. Все за работу! И вы, мистер Сингх и мисс Сиксмит. Кромсай, Кахс.
— Лучше ей не знать, — шепнула Сен Эверетту, когда они вернулись к работе, — что мы съели одну из ее сестер.
— Я не ел! — возмутился Эверетт.
— Ты только приправил ее карри, — хмыкнул чуткий на ухо Макхинлит. — Держи! — Пряча улыбку, механик швырнул ему перчатки. Похоже, Эверетт был окончательно прощен.
Он схватился на конец троса. Осталось пятьдесят пять метров.

* * *

Цикады? Крупные насекомые, что громко стрекочут по ночам в теплых краях?
В то лето дом они снимали неподалеку от Кушадасы. Большая спальня для Лоры и Теджендры, место у очага для маленького Эверетта. Ему нравилось там спать. В те времена Виктории-Роуз не было даже в проекте. Эверетт дремал в своем алькове, слушая стрекотанье средиземноморских насекомых, которые пели об одном: теплый вечер, ароматы шалфея и розмарина, море цвета бирюзы в конце аллеи. Проснулся он от собственного вопля: что-то упало ему на лицо. Что-то колючее, когтистое, длиннопалое.
Схватив матрас, он с воплем влетел в родительскую спальню и с разбегу врезался в стену.
Оказалось, что это цикада, просто цикада, но от того, что ночной ужас обрел имя, он не стал менее пугающим. До сих пор Эверетта бросало в дрожь от одного вида крупных членистоногих, закованных в хитиновую броню.
Эверетт с воплем вывалился из гамака. И снова заорал от боли в мышцах и сознания, что где-то рядом в темноте ползает большой жук. Включив свет, он увидел золотистого паучка, который со всех ног удирал к двери.
— Иди-ка сюда.
Эверетт схватил паучка за лапку и поднес к лицу. Не насекомое. Не успел он выдохнуть, как снова заорал — тварь еще и кусалась. Эверетт швырнул в паука рабочей перчаткой Макхинлита, накрыл перчатку сверху, ощущая гудение под тяжелой тканью, натянул вторую перчатку и, на миг разжав тиски, схватил пришельца свободной рукой.
Отжав дверь лэтти плечом, он зашагал на камбуз, где хранились банки, бутылки и прочие емкости.
— Легок на помине...
За кухонным столом сидели Макхинлит, Шарки и капитан Анастасия. Перед каждым стояла банка с золотистым шпионом внутри.
— Присоединяйтесь, мистер Сингх, — пригласила капитан Анастасия.
Эверетт отыскал банку с металлической крышкой, стряхнул паучка внутрь и захлопнул крышку, не давая шпиону вдохнуть воздух свободы. Лапки-проволочки скреблись по стеклу.
— Какого черта!
Капитан Анастасия приложила палец к губам.
Визг, огласивший двухсотметровое пространство дирижабля, мог поднять мертвого. Сен с выпученными глазами влетела на камбуз, зажимая ладонью горлышко стакана.
— Полный аншлаг, — заключила капитан Анастасия. — Леди и джентльмены, у нас незваные гости.
Сен перевернула стакан и ловко шлепнула об стол. Золотистый паучок извивался и бился о стенки.
— «Придет же день Господень, как тать ночью...» — промолвил Шарки.
— Мистер Сингх, приведите Кахс, есть разговор, — сказала капитан Анастасия.

* * *

Капитан Анастасия грохнула банку об пол трюма, отступила назад и скрестила руки на груди. Робот внутри тщетно царапал стены стеклянной тюрьмы. Эверетт уже видел такое выражение на лице капитана, когда она собиралась вышвырнуть за борт его самого как шпиона Иддлера.
— Мы нашли ваших бижу приятелей, — сказала капитан Анастасия.
Кахс присела на корточки, выгнув конечности под углами, невозможными для человеческого тела, и долго всматривалась в банку.
Неожиданно Шарки выхватил дробовик и приставил дуло к затылку Джишу. Нимб Кахс вспыхнул алым.
— Тихо-тихо, — сказал Шарки.— «Вот приходит день Господа лютый, с гневом и пылающею яростию...» Спорим, ящерка, что я разнесу тебе голову раньше, чем ты выхватишь свои кинжалы?
Кахс подняла руки. Пугающе человеческий жест.
— Я могу объясниться?
Члены команды сгрудились вокруг Джишу и банки с золотистым паучком. Кахс поочередно задержала взгляд на каждом, дольше всех — на Эверетте.
«Я не предатель, — мысленно сказал ей он. — И если ты можешь читать мои мысли, ты должна знать: я тебе верю».
Чуть раньше Эверетта послали одного в темный, галдящий на разные голоса лес. Задрав голову, он смотрел на свет, который лился из люка. Шарки приложил руку к шляпе. Эверетт узнал этот жест. Он снова враг, снова угрожает безопасности дирижабля.
Эверетт бродил по лесу, снова и снова выкликая Кахс
— Кахс! Кахахахахас!
Визг, уханье, бормотание, треск ветвей.
Внезапно вдали, словно звездная пыль, мелькнул золотистый проблеск.
— Эверетт Сингх?
— Кахс, капитан Анастасия просит тебя подняться на борт. Там есть трос.
— Идем!
Эверетт был уверен, что Кахс не подсылала паучков-шпионов. Иначе разве согласилась бы она подняться на борт, разве позволила бы Шарки приставить к своему затылку дробовик? А вот Шарки себя переоценивает. С этими нанороботами она способна на большее, чем метать ножички.
— Это не ее шпионы, — сказал он вслух, — неужели не ясно?
— Я учту ваше мнение, мистер Сингх, — сказала капитан Анастасия, — но позвольте Кахс говорить за себя.
Кахс подняла банку и поднесла так близко к лицу, что стекло затуманилось от дыхания.
— Они не мои шпионы.
— Не опускайте оружие, мистер Шарки. Объяснитесь, Кахс.
— Я поняла сразу, но вряд ли сумею объяснить вам. Это что-то вроде ауры, запаха. Вы не способны его почувствовать.
— Слушайте ее больше! — хмыкнул Шарки.
— Но почему? — взвился Эверетт. — Если Кахс шпионка, зачем она сдалась?
— Хотела забрать своих ботов, — сказал Макхинлит.
— Если она способна читать мои мысли, наверняка ей несложно общаться с ними дистанционно!
Сен, по привычке тасовавшая колоду Таро одной рукой, как принято в Хакни, мельком посмотрела на верхнюю карту и недовольно скривила губы. Эверетт успел разглядеть улыбающуюся толстуху на троне. Он забыл название карты.
— Я могу показать, — промолвила Кахс.
Капитан Анастасия взглянула на Шарки — тот кивнул, на Макхинлита — механик поджал губы. На Сен.
— Пусть покажет, — заявила Сен. — Я ей верю.
— Хорошо, мы смотрим, — сказала капитан Анастасия.
— Разойдитесь, — попросила Кахс и выпрямилась, став на голову выше Шарки, затем открыла и перевернула банку.
Золотистый паучок кинулся наутек, но не тут-то было. Вокруг шпиона образовалось кольцо роботов Кахс. Паучок остановился, кольцо сжималось.
Эверетт затаил дыхание.
Паучок пытался прорвать осаду, но роботы Кахс не давали ему выскочить за пределы круга, постоянно перестраиваясь. На полу грузового отсека «Эвернесс» закипело настоящее сражение.
Словно Наполеоновские войны, восхитился Эверетт. Артиллерийский огонь и рукопашная. Только в масштабе насекомых. Коготь за коготь.
Робот-шпион храбро сражался, но вскоре ему пришлось уступить превосходящим силам противника. Умирая, роботы Кахс дергали лапками. Эверетт видел, как крошечные мандибулы рвали шпиона на части, пока от него не осталось мокрого места Это были всего лишь машины, но зрелище выглядело отталкивающим.
Наконец роботы Кахс соединились с нимбом, и он снова засиял всеми цветами радуги. Глаза Джишу были закрыты. Шарки так и не убрал дробовик от ее затылка. Внезапно Кахс открыла глаза и воскликнула:
— Этого я и боялась! Анастасия Сиксмит, Королевы генов знают, что вы здесь!
— Почему я должен верить... — начал Шарки, но капитан Анастасия перебила его:
— Королевы генов?
— У Колеса мира стоят шесть Клад: Рожденные водой, Поющие штормам, Королевы зерна, Королевы генов, Укротительницы астероидов и Повелительницы Солнца. Каждая Клада отвечает за одну из важнейших функций: воду, погоду, биологию, сельское хозяйство, защиту от космических угроз. Солнце принадлежит моей Кладе, Повелительницам Солнца. Колесо мира устроено так, что все Клады зависят друг от друга, но порой между ними возникает соперничество. Здешним лесом управляют Королевы генов, здесь повсюду их роботы. Они знают о вашем корабле, знают, что он из другого мира, и собираются заявить на него права.
— Мистер Макхинлит, Сен, кровь из носу, а чтобы дирижабль был на ходу! Мистер Шарки, мистер Сингх, как хотите, но до рассвета вы должны отыскать последний двигатель. Я намерена убраться отсюда как можно скорее. Кахс, простите мое недоверие. Прошу, помогите моей команде.
По хохолку Кахс пробежала рябь.
— Сен, — позвал Эверетт, когда все разошлись по местам — Что это была за карта?
— О чем ты, Эверетт Сингх?
С Сен так всегда: никогда сразу не признается.
— Я видел, как ты тасовала колоду.
Эверетта всегда удивляло, как можно спрятать целую колоду в крошечных шмотках Сен. Всякий раз она извлекала карты откуда-то из-за пазухи, словно по волшебству. Веселая толстуха на троне. Эверетт прочел название: Императрица Солнца. Он вздрогнул. Неужели совпадений не бывает? Неужели то, что мы называет совпадениями, — лишь протечки между мирами?
— А теперь растолкуй.
— Щедрая хозяйка, — ответила Сен. — Неожиданный визит или приглашение. Остерегайся могущественных властителей. 

ГЛАВА 14

— Выходит, вас осталось двое?
— Ненадолго. Скоро останется одна.
Искатели потерянного двигателя продвигались в глубь дремучего леса. Первая гондола оторвалась раньше всех, поэтому лежала дальше прочих. Шарки уверенно шел впереди — покоритель новых земель, шляпа лихо заломлена набекрень, над плечом торчит дуло дробовика, — но Эверетт понимал, что они двигались наобум. Оставалось рассчитывать, что им повезет и они случайно наткнутся на оторванную гондолу. В лесу нет опознавательных знаков.
Впрочем, Кахс уверяла, что не даст им заблудиться. Ее нимб был внешней памятью, фиксировал каждый их шаг, а кроме того, хранил массу полезных знаний о выживании в здешнем лесу. О растениях, жуках, птицеящерах и прочих существах, мелькавших в палеозойских тенях и способных укусить, отравить, обжечь, ослепить, заразить или просто убить. Не говоря о выводках Повелительниц Солнца, враждебных им Кладах и сопернице Кахс, с которой ей предстояло сразиться за трон Повелительниц Солнца.
У бедолаги Эда Заварушки просто не было шанса уцелеть в этом лесу, если только он не погиб сразу, шлепнувшись с километровой высоты, как недавно «Эвернесс».
— А сколько вас было в самом начале?
— Три-четыре тысячи.
У Эверетта захватило дух: смерть, поставленная на поток!
— Это... это ужасно! Это мегасмерть.
Вместо ответа Кахс просто склонила голову набок, словно говоря: нет, тебе никогда нас не понять.
— Как может что-то умереть, если оно не рождалось?
— Но они рождались!
— Ты думаешь о мегасмерти всякий раз, когда мастурбируешь?
Эверетт споткнулся о несуществующий корень:
— Э... что?
— Это принято среди самцов приматов.
— Нет... я... я никогда...
— Правда? Да ты уникален!
— Кахс, оми о таком не говорят.
— Почему? Странно. Разве тебя волнует смерть миллионов сперматозоидов? Ты начинаешь ценить их, когда они становятся живыми мыслящими созданиями. Так и выводок. Тысячи особей вылупляются в садках, но только некоторым суждено стать Джишу. Разница лишь в том, что вы, приматы, делаете это внутри, а мы снаружи. Самый быстрый из сперматозоидов или самый сильный из помета — не все ли равно?
Эверетту было неловко. Что она успела прочесть в его голове? Ему казалось, что Кахс разглядывает его гениталии в лупу.
— А сколько тебе лет? — спросил он, меняя тему. Подальше от обычаев, принятых среди самцов приматов.
— Почти шестьсот дней.
Эверетт погрузился в вычисления. День здесь длится около тридцати часов. Значит, Кахс, по человеческим меркам...
— Два года!
— Когда численность выводка уменьшается до сотни, происходит первая трансформация, мы обретаем нимб и становимся Джишу. Я все еще расту, но на моем счету уже двенадцать убийств.
Эверетт только учился распознавать эмоции рептилий, совершенно не похожие на человеческие, но, судя по цвету хохолка Кахс, она лучилась от гордости.
— Я понимаю тебя, но это так странно! Вы похожи на сирийских детей или африканских подростков с автоматами. Хотя откуда мне знать, что они чувствуют, — я всего лишь видел их по телевизору. Жизнь для вас не имеет ценности.
— Ты глубоко заблуждаешься, Эверетт. Жизнь для Джишу бесценна. Нам суждено прожить недолго, поэтому каждое мгновение для нас словно горящее пламя, драгоценность или цветок. У нас есть для этого особое выражение, но его нельзя перевести. — Кахс издала печальный свист. У Эверетта заныло в груди. — Представь бурю, самую сильную бурю на свете, бурю, что срывает землю с костей земли. Бурю, что рычит и завывает день и ночь. Но когда ветер стихнет, облака разойдутся и на небе проглянет солнце, тогда звучит песня. И снова хмурится небо, ветер крепчает, и буря снова рвет и мечет до скончания века. — И Кахс еще раз пропела невыразимо печальную мелодию. — Это и есть песня в сердце бури. Вы, приматы, проживете дольше нас. К тому времени, как тебе исполнится тридцать, я буду мертва. Если мой враг не доберется до меня раньше. Мир — колесо чудес.
Эверетт вспомнил, что Кахс уже использовала это выражение, словно благословение или молитву.
— Мы живем быстро и трудно. И с самого начала знаем, что все конечно. Каждое переживание, каждое событие может стать последним, поэтому я должна испить его до последней капли. Это справедливо и для вас, но ваша жизнь длиннее, поэтому вы воображаете, будто способны жить вечно. Ни одна жизнь не длится вечно, Эверетт. Никому не скрыться от бури. Наш взгляд на мир мудрее вашего.
Спереди донесся торжествующий победный клич. Эверетт увидел, как шляпа Шарки взлетела в воздух над дулом дробовика.

* * *

Гондола лежала в центре поляны, в кольце сломанных сучьев и раздавленных веток. Эверетт посмотрел вверх, на колодец в кронах, прорубленный падающим двигателем. В вышине синело небо. Великий лес звенел голосами, звуки наслаивались друг на друга, расширяя круги. Живые создания разговаривали друг с другом. Все излучало опасность, но одновременно внушало восхищение.
«Я пытаюсь рассуждать, как Джишу, — подумал Эверетт. — Жить, словно каждый день — последний».
Нановолокно считалось материалом легким, но прочным, именно такой подходит для дирижабля. При падении ветки и сучья разорвали обшивку, и теперь Шарки методично исследовал гондолу в поисках трещин.
— Давай поговорим о тебе, — обратилась Кахс к Эверетту. Джишу притулилась на пне, ковыряясь когтем большого пальца в хохолке и внимательно изучая то, что извлекала оттуда. — Ты уже запускал свою сперму в женскую особь Сен?
Тут даже Шарки перестал возиться с двигателем.
— Что? — воскликнул Эверетт. — Ты совсем очумела! Ей только тринадцать, ну, почти четырнадцать.
— Самки приматов неспособны зачать в этом возрасте?
— Нет, но... у нас есть свои правила. Тебе должно исполниться хотя бы шестнадцать.
Сен, истинная аэриш, к тому же дочка капитана, славилась прямолинейностью и острым языком. На словах она была гораздо, гораздо смелее Эверетта, но он понимал, что это просто бравада. Сен была слишком горда, хладнокровна и хорошо воспитана своей приемной матерью, чтобы пуститься во все тяжкие. Сен Сиксмит, неприступная и прекрасная принцесса.
— Какие глупые правила! Джишу времени зря не теряют.
— Я вовсе не хочу... Не говори так про нее.
— А я думаю, хочешь. Я видела!
— Ничего ты не видела...
— Нет, видела!
Кахс подняла боевой коготь и осторожно коснулась лба Эверетта
— Как ты могла! — возмутился он.
— Это мой мир. Что хочу, то и делаю. Лучше объясни, что это такое.
— Сен мне нравится. Мы дружим. Она мой товарищ.
Кахс переморгнула прозрачными веками.
— Я люблю, когда она рядом, — продолжил Эверетт. — Иногда она меня сильно раздражает. Порой понимает меня лучше всех на свете, порой упрется, с места не двинешь. И поступает мне назло. На все у нее свои законы, какие-то дурацкие игры, а в правила меня не посвящает, где там! Вечно дуется, а я ходи, думай, чем ее прогневал. Воображает себя крутой, а сама — обычная девчонка. Глупая, приставучая, но она не выходит у меня из головы!
— Ох и влип же ты, оми, — заметил Шарки.
— Так ты хочешь запустить в нее свою сперму? — с невинным видом спросила Кахс — Что-то я ничего не поняла.
— Позволь я отвечу, моя чешуйчатая подруга — сказал Шарки. — Вы создали этот мир, и, что греха таить, ваше создание впечатляет, а мы, приматы... видишь ли, мы всего лишь придумали одну смешную штуку, которую называют любовью. Что ж, двигатель в порядке. Нужно поскорее убираться из этого чертова места не в обиду вам будет сказано, мэм.

* * *

Оранжевый дымок рванулся в просвет между деревьями. Тащить гондолу к дирижаблю никто не собирался. У капитана Анастасии родился новый план. После сигнала Шарки Макхинлит соберет всю оставшуюся энергию, Сен запустит скрипящие пропеллеры, и «Эвернесс» сама подлетит к месту падения последнего двигателя, а после того, как его установят, снова станет славным бона дирижаблем из Хакни.
Заслонив глаза ладонью, Эверетт смотрел на кружок ясного неба вверху.
— Скоро они прилетят?
— Капитану виднее, — ответил Шарки. — Торопить даму неприлично.
Однако и он время от времени поглядывал наверх в надежде увидеть в просвете массивный корпус «Эвернесс».
Внезапно раздался странный звук. Словно где-то трезвонили в тонкий звоночек. Казалось, он шел отовсюду.
На миг Кахс словно парализовало. Каждая мышца ее тела напряглась, впалый живот сжался в тугой узел, глаза и ноздри расширились, а зрачки почернели. Серебристо-синий нимб вспыхнул короной острых лезвий, когти больших пальцев вылезли наружу.
— Кахс..
— Вооружайтесь, приматы, — тихо промолвила Джишу.
От ее тона по позвоночнику Эверетта пробежал холодок.
Шарки бросил Эверетту дробовик. Они тревожно оглядывались по сторонам. И снова из- за деревьев донесся тонкий звон. На сей раз он не остался без ответа. Лезвия на нимбе Кахс пришли в движение, издав чистую мелодичную трель.
— О господи, — прошептал Эверетт. Неужели это то, о чем он думает?
— Мой враг нашел меня, — сказала Кахс — Пришло время битвы.
Соперница Кахс — почти полная ее копия — выступила на свет из-под полога леса. При виде людей нимб новой Джишу ощетинился лезвиями, но Кахс вывела длинную мелодичную фразу на своем языке, и лезвия сложились внутрь, а нимб стал такого же серебристо-синего цвета.
— Не вмешивайтесь, — предупредила Кахс. — Что бы ни случилось.
— Но предохранитель все же снимите, мистер Сингх, — прошептал Шарки.
— Кахс! — крикнул Эверетт.
Он не собирался кричать, так получилось. Кахс взглянула на него, и почти в то же мгновение ее соперница атаковала.
Ураган сверкающих лезвий пронесся над поляной. Кахс перекатилась через себя и выбросила руку вперед. Ее нимб образовал щит, отразивший лезвия. С шипением соперница обратила лезвия в дротики. Силой мысли Кахс рассеяла щит и выпустила навстречу дротикам кинжалы, принявшие удар на себя.
Эверетт едва успел отскочить в сторону — дротик вонзился в землю в миллиметре от его ноги. Соперница Кахс издала боевой клич: кинжалы сражались в воздухе, словно рой обезумевших насекомых. Кахс ответила, бросившись на соперницу с когтями. Соперница отпрянула, когти оставили на ее боку рваную рану.
Джишу снова разошлись по краям поляны.
Дробовик дрогнул в руке Эверетта.
— Я выстрелю, — прошептал он.
Шарки отвел ствол в сторону.
— А ты способен отличить одну от другой? Это не наша война.
Отозвав назад свои кинжалы, Джишу обратили их в мечи: длинный и короткий, они сошлись в воздухе, а сами рептилии сцепились врукопашную на земле. Кровь хлестала из ран, наносимых когтями, Джишу оскальзывались на пропитанной кровью земле.
У Эверетта голова шла кругом от скорости, с которой наносились удары. Шарки прав: при всем желании ему не отличить одну рептилию от другой. Над головами сражающихся Джишу звенели клинки. Внезапно Эверетт понял: победит тот, кто первым утратит концентрацию. Мгновенное промедление — и меч, направленный нимбом, довершит дело.
Джишу снова разошлись, огласив поляну пронзительными воплями, от которых птицы взмыли с веток. Окровавленные рептилии тяжело дышали. Эверетт не мог отвести от них глаз, сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. Это было самое ужасное, но и самое завораживающее зрелище в его жизни! Одну из соперниц ждала смерть, возможно, Кахс — разумное существо, к которому он успел привязаться. И все-таки Эверетт был не в силах отвести от них взгляда, сдерживаясь, чтобы не кричать, как на трибуне Уайт-Хартлейн. Он ненавидел себя за это.
Короткий меч отразил удар длинного и ринулся вниз. Шесть перышек слетело с хохолка. Если бы Джишу вовремя не заметила выпада, меч разрубил бы ее голову напополам
В таком темпе, с такой яростью сражение не могло длиться долго. И, словно поняв, что финал близок, Джишу решили взять оружие в руки. Шар на цепи, утыканный шипами, и массивный меч против двух пар загнутых когтей. Зазвенел металл. Жуткий визг и пронзительный свист наполнили воздух. Однажды Эверетт слышал, как кричит кролик в пасти лисицы, но даже в этом предсмертном вопле не было столько ненависти.
«Хватит, прекратите!», —хотелось крикнуть Эверетту, но он не мог говорить, не мог двигаться. В школе ему доводилось наблюдать стычки между одноклассниками, и он ненавидел драки всей душой. Ребята, которых он хорошо знал, его друзья, превращались в отвратительных, злобных незнакомцев. И все же те школьные короткие драки проходили по правилам. Здесь правил не было, бой продолжался до смерти одной из соперниц.
Эверетт вскрикнул, когда острые когти оставили три кровавых полосы на животе Джишу — той, чей хохолок недавно потрепали. Была ли это Кахс? Он не был уверен.
Другая Джишу, сбив с ног и опрокинув соперницу навзничь, навалилась на нее сверху, целясь в горло коротким мечом. Истекающая кровью Джишу попыталась сбросить ее, но силы иссякли, влажные от крови пальцы скользили, а в глазах отразился предсмертный ужас.
Внезапно Эверетт понял, что должен делать.
— Кахс!
Он швырнул дробовик по скользкой от крови траве. В то мгновение, когда меч проткнул кожу на горле раненой Джишу, она схватила дробовик, прижала дуло к боку соперницы и нажала на курок. Выстрел подбросил Джишу в воздух, кровавые ошметки разлетелись по поляне.
И словно заклятие спало с Эверетта. Он с криком упал на колени. Его рвало. И продолжало рвать, когда Джишу поднялась с земли, приблизилась к тому, что недавно звалось ее соперницей, и вонзила когти — снова и снова, снова и снова — в искромсанную плоть.
— Кахс..
Джишу подняла голову. Ее лицо было застывшей кровавой маской.
— О господи... — прошептал он.
Перед ним стояла сама смерть. Жестокая кровавая смерть, не знающая жалости. Эверетту еще не доводилось заглядывать смерти в лицо. Когда двойник Теджендры погиб на колокольне Имперского университета, Шарки спас его от этого зрелища. Эверетт слышал смерть — два коротких выстрела из дробовика. А сейчас смерть, не знающая милосердия и надежды, смотрела прямо на него. И Эверетт ненавидел ее всей душой.
— «Теперь иди и порази Амалека, и истреби все, что у него; и не давай пощады ему, — скороговоркой пробормотал Шарки, — но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла».
Джишу втянула когти, над головой снова засиял нимб. Оружие мертвой соперницы поднялось в воздух, словно комариный рой, и соединилось с ее нимбом. Нимб вспыхнул. Джишу пошатнулась, закрыла глаза, ее тонкие губы скривились, словно от боли или от новых, незнакомых слов.
— Теперь я знаю всё! — воскликнула Кахс, открыв глаза — Я ... я и есть всё!
Она провела рукой по лицу, с изумлением разглядывая запекшуюся кровь и грязь.
— Вода! — крикнул Эверетт, передавая ей фляжку.
Кахс перевернула фляжку над головой. Никто не смотрел в тот угол поляны, где лежало растерзанное тело.
— Всё! Всё, что видели, чувствовали, знали остальные Джишу. Вся их память, весь опыт теперь мои. Я такая одна, и я — это они. Я — Кахахахахас Хархаввад Эксто Кадкайе, принцесса Повелительниц Солнца! Спасибо тебе, Эверетт Сингх. Сияющий трон перед тобою в долгу.
Кахс пошатнулась. «Переваривает информацию», — подумал Эверетт.
— Идем со мной! Ты должен пойти со мной. Я покажу тебе Палатакахапу, дворец моей матери. Я никогда не была там, но я вижу его перед собой как наяву, и он прекрасен. Я вызову флаер, я могу! Целый флот! Уходим, скорее! Терпеть не могу этот лес!
— Тихо-тихо, — сказал Шарки, вытирая насухо свой дробовик. — Все это очень мило, но пока мы не ушли, хотел бы я знать, куда подевался чертов дирижабль? 

ГЛАВА 15

Шарлотта Вильерс затянула пояс френча, поправила берет и со щелчком пристегнула кобуру к портупее. Кто знает, что ждало их на той стороне портала? Зайцев следовал за ней по пятам. Сменив кургузую форму спецназа Земли-10 на ладно скроенный китель, он стал выглядеть почти прилично.
Ибрим Ходж Керрим оказался человеком слова. Лучшее вооружение, которое могла предоставить Земля-2. Доступ к секретному порталу Гейзенберга на подземном этаже Тайрон-тауэр, официально закрытом на ремонт. Спецподразделение с Земли-10 и личный телохранитель Зайцев.
Спецназовцы распахнули двойные двери камеры отправки и выстроились в шеренгу. Ее двойник Шарль и техперсонал за мониторами активировали портал. Круг диаметром двадцать метров в центре камеры вспыхнул и заискрился холодным синеватым излучением Черенкова. Персонал портала знал, что введенные координаты находятся за пределами Пленитуды.
Шарлотта Вильерс повернулась к двойнику и подняла руку — к левому предплечью крепилось реле экстренной эвакуации. Проверка, контрольная проверка. Шарль Вильерс кивнул. Огромная камера загудела. Шарлотту Вильерс охватил трепет предвкушения. Миллиарды и миллиарды параллельных миров лежали перед ней. Больше, чем звезд на небе. Есть от чего ощутить собственное ничтожество. Что такое человеческая жизнь по сравнению с мирами? Но мальчишка Сингх перемещался из Пленитуды в Паноплию, из Паноплии в Пленитуду с дерзостью воришки, удирающего по лондонским крышам. В прошлый раз не вернулся ни один из солдат, которых она послала в великую бесконечность. Теперь все будет иначе.
— Готово, мадам Вильерс, — доложила оператор портала.
Шарлотта оценила ее аккуратный макияж и то, как сидела на ней форменная фуражка. Оператор безуспешно делала вид, что не боится увидеть на той стороне портала нечто, что навеки лишит ее покоя и сна.
Шарлотта Вильерс обернулась. Спецназовцев была дюжина, в грубом, но удобном камуфляже с Земли-10. Командир, суровая блондинка по фамилии Соренсен, скомандовала «смирно».
— Вольно, — сказала Шарлотта Вильерс — Вы уже прошли инструктаж, но добавлю еще кое-что. Через несколько секунд мы совершим прыжок. Мой двойник ввел координаты, позволяющие нам переместиться прямо внутрь дирижабля. Мостики и переходы там узкие, поэтому разделимся на два отряда. Помните про тросы. Ступайте осторожно — гравитация там меньше земной на треть. Сразу после перемещения вы можете ощутить дезориентацию. Команда дирижабля вооружена стандартно для аэриш. Их оружие может вывести из строя, но не смертельно. Если команда окажет сопротивление, разрешена стрельба на поражение. — Шарлотта Вильерс перевела дыхание. — Теперь о Джишу. Существует минимальная вероятность того, что мы их там встретим, но, в случае чего избегайте контакта. Их цивилизация старше нашей на шестьдесят пять миллионов лет. Мы не должны их рассердить. Ваша задача — любой ценой изъять Инфундибулум и вернуться на точку высадки, где я активирую реле. Оператор, теперь мы готовы.
Оператор отжала рычаг, и камеру затопил ослепительный свет от огромного металлического кольца посередине. Призрачные фотоны, подумала Шарлотта Вильерс. Отблеск конечной реальности за пределами Пленитуды и Паноплии. Когда свет погас, за порталом возник длинный хрупкий мостик на фоне ячеек с газом
— Готово, мадам Вильерс, — доложила оператор.
— За мной! — скомандовала Шарлотта Вильерс и уверенно шагнула в другую Вселенную.

* * *

Коснувшись палубы «Эвернесс», Шарлотта Вильерс перешла на бег. За ее спиной спецназовцы рассеялись по мостикам и переходам. В громадном пространстве дирижабля хватало мест, куда можно спрятать небольшой планшетник с Земли-10. Так она сказала солдатам, но в глубине души была уверена: Инфундибулум в командной рубке. И она никому его не доверит.
Шарлотта Вильерс не отказалась бы увидеть, как мальчишка Сингх управляется с Инфундибулумом. Он талантлив, изобретателен. Возможно, ей стоило похитить его вместо отца. Однако, если он станет между ней и Инфундибулумом, она с радостью разрядит в него обойму. Ей придется так поступить. Нельзя допустить, чтобы его таланты служили врагу.
Завыли сирены. Она не рассчитывала, что их не заметят, но небольшая фора им бы не помешала.
— Зайцев! — рявкнула Шарлотта Вильерс. Телохранитель не отрывался от нее ни на шаг. — Настоящее оружие только у конфедерата. Американец, без конца цитирует Библию. Найди его и нейтрализуй.
Она показала вниз. Судя по схеме коммерческого дирижабля, которую Шарлотта Вильерс тщательно изучила перед операцией, место мастера-весовщика было в трюме.
Оставшись одна, Шарлотта Вильерс огляделась: перед ней были мостики, винтовые лестницы и командная рубка.
Мощный удар сбил ее с ног. Изумленная, сбитая с толку Шарлотта Вильерс огляделась. Что-то — вернее, кто-то — маленький, юркий и очень-очень злобный — обрушился на нее сверху. Ясно, девчонка Сиксмит. Шарлотта Вильерс что было силы пнула мерзавку в живот. Девчонка вскрикнула и откатилась назад. «На, получи. Не ожидала, что я буду сражаться по-взрослому?» Сен вырвало. Шарлотта Вильерс сгребла Сен за шкирку и грубо швырнула на пол. Задыхаясь, девчонка судорожно дергалась, словно перевернутый на спину краб. Шарлотта Вильерс поправила берет.
— Ты не на шутку меня разозлила, козявка — Шарлотта Вильерс подняла ботинок, готовясь обрушить его на грудную клетку Сен, раздавить цыплячьи косточки, вырвать сердце. Удар ногой в плечо заставил ее отлететь назад.
— А уж как ты меня разозлила! — Капитан Анастасия замерла в боевой стойке: сжатая и открытая, собранная и расслабленная — и очень-очень опасная.
Откуда она взялась? Трос — вот оно что.
— Я гляжу, с детьми ты умеешь обращаться. А как насчет мамаш? — Капитан Анастасия прищелкнула пальцами: давай, покажи, какая ты крутая.
— Нет времени выяснять отношения, — отрезала Шарлотта Вильерс и выхватила из кобуры тяжелый револьвер.
Внезапно двухсотметровое пространство дирижабля потряс удар. Шарлотта Вильерс пошатнулась и промазала. Воспользовавшись замешательством врага, капитан Анастасия подхватила раненую приемную дочь, пристегнулась и в мгновение ока взмыла вверх. Шарлотта Вильерс снова прицелилась. И снова удар. Дирижабль трясло все сильнее. Шарлотта Вильерс повисла на перилах мостика и включила переговорное устройство на вороте:
— Что, черт возьми, происходит?
— Оно снаружи! — проорал Зайцев. — Оно... огромное, господи, какое оно большое!
Снизу, из трюма, перекрывая сирены, донеслись звуки выстрелов. И следом дикий вопль лейтенанта Соренсен:
— Джишу! Да их тут тысячи! 

ГЛАВА 16

В начале собрания директриса миссис Абрахамс предупредила, что у нее есть важная информация. После исполнения межконфессионального гимна, чтения Тони Моррисон и стандартных объявлений миссис Абрахамс сказала:
— В школе появились крысы. — Директриса подождала, пока смешки в дальнем конце зала утихнут. — Крыс немного, но сами они не уйдут. Мы вызвали службу по борьбе с вредителями. Против крыс они используют яд. Ловушки с ядом отмечены черно-желтыми квадратами. Ни в коем случае не прикасайтесь к ним и не берите в рот. А также не приближайтесь к живым и мертвым крысам. Особенно к живым. Крысы не безобидные пушистые создания. У крыс нет мочевого пузыря, поэтому они постоянно мочатся. Крысиная моча является разносчиком лептоспироза — болезни, которая поражает почки, мозг и может привести к летальному исходу.
В зале зафыркали и заурчали. «Как будто бы в обычное время опасность заразиться меньше», — подумал Эверетт Л.
— Напоминаю еще раз, крысы — паразиты, и школа собирается избавиться от них раз и навсегда, так что массовые протесты, сбор подписей в Фейсбуке, петиции в общество по защите прав животных и прочие акции защитников маленьких пушистых созданий будут проигнорированы. Направьте вашу энергию на отборочные тесты.
Миссис Абрахамс покинула сцену, школьники разбрелись по классам.
Нуми перехватила его у кабинки. У нее была прическа, как у героини манги.
— У тебя прическа, как у героини манги, — сказал Эверетт Л.
— Плюс за наблюдательность. — Нуми провела рукой по скульптурному гелевому завитку.
В конце коридора торчали готка Эмма и ее эмо-подруги, изо всех сил делавшие вид, будто гуляют сами по себе. Эверетт Л махнул им рукой. Они захихикали, но, кажется, не смутились.
— Мне нравится, — сказал Эверетт Л.
— Трюк с машиной, — спросила Нуми. — Было клево. Но как?
— Быстрота реакции, — ответил Эверетт Л. — Точный расчет.
Ее способ выражаться был заразителен. Нуми закивала, словно он сообщил ей ключ к тайнам Вселенной, и пошла рядом, прижимая рюкзак к груди. Эверетт Л заметил, что на ней снова были гольфы выше колен. Он всегда хотел, чтобы у его девушки были гольфы выше колен. Что-то щелкнуло в сердце, но это были не тринские механизмы. Внезапно Нуми остановилась. Эверетт Л чуть в нее не врезался. Нуми протянула ему жестянку с колой:
— Давай еще раз.
— Нет, — ответил он, но, когда ее губы разочарованно поджались, его сердце остановилось. — Ладно, только не здесь.
Они пересекли крытый коридор и встали у запасного класса. Подружки-эмо следовали сзади на приличном расстоянии.
— Давай сюда.
Нуми протянула ему жестянку.
— Это быстро.
— А ты не против? — Нуми показала на телефон.
— Против.
Мгновение спустя Эверетт Л расплющил жестянку в металлический диск толщиной с монету. Все вокруг было залито колой. Нуми отпрыгнула в сторону, но ее глаза сияли.
— Ну, ты даешь, Эверетт!
Он был на седьмом небе. Сейчас Эверетт Л легко перемахнул бы не только через автомобиль, но через континенты, планеты, галактики. Ему начинало нравиться это ощущение.
— Мы опоздаем к первому уроку, — сказал он.
— Да-да-да. — Нуми была словно в трансе. — Офигеть! Вот так круть! — Она отвернулась и пошла к подругам. — Это было клево, Эверетт!
Нуми училась в художественном классе, поэтому их расписания никогда не совпадали. Девчонки из десятого художественного класса считались чудачками и славились независимостью суждений. От них вечно пахло краской и глиной.
— Уроки делаем вместе, — бросила Нуми через плечо.
— Что?
— Искусство плюс наука. Я скину эсэмэску.
На первый урок Эверетт Л опоздал, за что удостоился насмешливого комментария от учителя, но ему было все равно. Он все еще парил между мирами. Нуми роняла слова, словно купюры в пятьдесят фунтов. Эверетт Л помнил каждое. До сих пор девушки редко вступали с ним в разговор.
Однако главной его задачей было по-прежнему избегать Рюна. На уроках не особенно пристанешь с расспросами, или Рюн узнал все, что хотел, но его поведение изменилось. Нельзя сказать, что Рюн чурался старого приятеля, но держался он холодно и неуверенно. Совсем как Нуми. Словно Эверетт Л в одночасье стал рок-звездой. Однако с Рюном он хотя бы догадывался, в чем дело. Не успел Эверетт Л выйти за ворота как пришла эсэмэска от Нуми: «Уроки делаем вместе».
Стрелка на карте упиралась в кафе на Грин-лейнз. Эверетт Л знал это место. Там стояли диваны с благотворительной распродажи, а на стенах висела беспомощная мазня с абсурдно дорогими ценниками. Раньше Эверетт Л никогда не замечал там Нуми. Впрочем, раньше он вообще ее не замечал, пока Нуми не сделала снимок его задницы в воротах.
Нуми ждала его на потрескавшемся кожаном диване. Она успела переодеться: башмаки, длинные гольфы. Ему нравились ее гольфы. Крохотный клетчатый килт, жакетик в тон. Нуми даже накрасилась, совсем чуть-чуть. Эверетт Л не любил размалеванных девушек, ему казалось, избыток косметики придает им испуганный вид. Но у Нуми косметики было в меру, только глаза стали глубже и таинственнее.
— Отлично выглядишь, — заметил он, плюхаясь на соседний диван.
— Плюс за наблюдательность, — сказала Нуми. — За прикид минус.
Эверетгу Л было самому неуютно в школьной форме, но, сняв пиджак, развязав галстук и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он почувствовал себя вполне сносно. Обычно он не вылезал из толстовки и узких джинсов — та еще униформа. Хорошо девчонкам говорить, им проще выглядеть стильно.
Нуми попросила официанта с дредами принести вьетнамский кофе. Эверетт Л впервые о таком слышал, но название показалось ему изысканным, и он заказал себе такой же. Разлитый по высоким бокалам кофе оказался очень сладким и с привкусом кардамона. Нуми поджала под себя ноги.
— Двигай сюда! — Она похлопала по дивану рядом с собой.
— Займемся домашним заданием? — Эверетт Л уселся рядом и открыл планшетник. Нуми захлопнула крышку:
— Потом.
Он ощущал, как колотится сердце. Мышцам и нервам в его теле хотелось выскочить вон из кафе и пулей рвануть по Стоук-Ньюингтону, используя каждый джоуль тринской энергии.
— Расслабься. — Нуми положила ладонь на грудь Эверетту А и толкнула его на спинку дивана. — А теперь говори: ты — супергерой?
— Тебе правда интересно?
Нуми подалась вперед. От нее приятно пахло.
— Говори.
— Я — киборг, двойной агент из параллельного мира, занял место настоящего Эверетта Сингха.
— Вранье! — Нуми с силой толкнула Эверетта Л в грудь.
— Вранье. Я тренировался.
— Научи меня. Нет, серьезно. Я тоже хочу стать сильной. — Нуми взяла его руку и заставила пощупать свой бицепс. — Цыплячья коленка
— Мне нравится.
— Правда?
Из-за косметики ее глаза казались очень большими.
— Правда.
Эверетта Л забросили на Луну, переделали в киборга, превратили в секретного агента и оставили один на один с Нано, но никогда еще он не ощущал себя таким беспомощным, как сейчас на диване рядом с Нуми Вонг. Какие уроки — это было настоящее свидание!
В кафе заиграли «Little Lion Man».
— Эту я слышал, — сказал Эверетт Л.
Нуми кивала и стучала ногой в такт каждой песне.
— Нравится «Мамфорд энд Сане»?
— Я не сказал «нравится», сказал «слышал».
— А что тебе нравится?
— То, что обычно нравится парням.
И Эверетт Л пустился в долгий рассказ о группах, которые любил. О некоторых Нуми слышала впервые в жизни — в этом мире их либо не существовало, либо они давно распались. О том, за что он их любит, как слушает, слушает, слушает некоторые песни снова, снова и снова ради того незабываемого чувства, когда музыка начинает вести тебя за собой, поднимает вверх, и ты становишься равен богам. Так же и с классикой. Только кажется, будто классика — беспорядочное нагромождение нот. В самый важный момент ты начинаешь различать мелодию, и если слушаешь снова, снова и снова, она уже не кажется тебе бессмысленным набором звуков.
Стереосистема словно подключилась к его голове, потому что теперь в кафе играли те песни, о которых он говорил (не классику — это было бы слишком), а потом Эверетт Л заметил, что официант с дредами прислушивается к их разговору и ставит нужные треки. Ему было хорошо с Нуми, к которой в иные времена и в иных обстоятельствах он не осмелился бы даже приблизиться. В тепле, с чашкой горячего вьетнамского кофе (когда уже принесут вторую?), слушая, как дождь стучит в окно. Он говорил, говорил, говорил, как не говорил никогда в жизни и ни с кем в этом мире, и опомнился, только когда понял, что Нуми свернулась калачиком на диване и давно молчит. «Прости, я тебя заболтал». Она кивнула; все вы, парни, одинаковые.
Резкий вопль разрушил идиллию. Парень с дредами с криком вылетел из кухни:
— А ну, вон отсюда!
Эверетт Л увидел, как крыса прошмыгнула под диванами и выскочила под дождь, в дверь, открытую очередными посетителями.
— Чертова тварь! Простите за беспокойство. Кофе за счет заведения.

* * *

Вьетнамский кофе и воспоминания о том, как Нуми помахала ему кошачьей лапкой на прощание, вдохнули в него новые силы. На Барма-роуд он остановился проверить Фейсбук. Тысяча двести лайков. А затем прочел последние комментарии: 
«Эй, придурок, ты точно гомик!» 
«Мы еще доберемся до тебя и твоей семьи, паки. Слава Британской национальной партии!»
«Можешь читать себя крутым, Эверетт Сингх, а по мне, никакой ты не крутой. Если бы на свете не осталось парней кроме тебя, я бы и тогда с тобой не пошла»
«Голкипер хренов». 
«И трусы у него с барахолки». 
«А его папашка сбежал в Далстон к своему голубому дружку-турку».
Эверетту Л показалось, что его с размаху ударили в живот. Он похолодел, но не от страха — от злости. Холод стал жаром, жарче, чем все тринские механизмы. Он размахнулся, чтобы швырнуть телефон в стену, разбить, растоптать, не оставить мокрого места, но вовремя одумался. Это хороший телефон, и другого у него нет. И дело не в телефонах, а в людях. В людях, которые прячутся под никами и плюются ядом. Любого из них он победил бы в честном бою, заставил бы корчиться от боли и страха. Но все его уникальные способности были бесполезны. Прикрывшись псевдонимами, эти люди говорили, что хотели, не боясь расплаты.
Этот мир был похож на Фейсбук. Несмотря на все свои таланты, Эверетт Л был бессилен против тех, кто сломал ему жизнь. Шарлотта Вильерс и ее гнусный двойник были далеко, но даже через миры дергали за ниточки. У Шарлотты Вильерс была его семья, его настоящая семья. Настоящая власть — это не лазеры и пушки. Настоящая власть — возможность манипулировать людьми.
Эверетт Л вспомнил о Нуми. О меховой шапке с ушками, которую она натянула, выйдя из кафе. О прощальном взмахе ладошкой с поджатыми, словно кошачьи коготки, пальцами. Мяу-мяу.
На душе стало теплее.

* * *

Он услышал его, как только открыл дверь. Плач. Плакал взрослый. Страшный звук. Эверетт Л заглянул в гостиную. Мама сидела на диване перед телевизором. Там шло вечернее игровое шоу. Лора притворялась, что увлечена происходящим на экране, но Эверетт Л видел, как вздрагивают ее плечи.
— Как ты?
Лора обернулась, изобразила на лице удивление:
— А, это ты, Эверетт. Как тихо ты вошел!
Эверетт Л включил свой тринский радар: ни следа Виктории-Роуз.
— А где Виктория-Роуз?
— Кормит уток с наной Брейден. — Лора взглянула на Эверетта Л, шмыгнула носом, и ее лицо просветлело. — Все в порядке, Эвви.
— Что случилось?
Он помнил, как его настоящая мама сдерживала рыдания, потому что знала, что если расплачется, то уже никогда не остановится. Помнил, как на похоронах Лора все-таки не выдержала и разрыдалась. Он стоял рядом с Колеттой, читавшей из Бхагавадгиты. Стоял и не знал, должен ли обнять маму, и если обнимет, не разрыдается ли сам. Боялся, что люди начнут перешептываться. Прилично ли четырнадцатилетнему сыну обниматься с матерью? Осудят ли его, если он так и будет стоять столбом? Эверетт Л жалел, что тогда у него не хватило духу обнять Лору. Жалел не меньше, чем о злополучном решении отца в то утро поехать в университет на велосипеде.
— Ничего, просто навалилось. Посиди со мной, Эверетт, милый.
Лора похлопала по дивану ладонью, Эверетт Л присел на краешек.
— Мне не хватает его, Эверетт. Глупо, правда? Мы давно не живем вместе, но это ощущение, что его нигде нет... Я все время спрашиваю себя, что я сделала не так?
Эверетт Л тихонько взял пульт и выключил звук телевизора.
— Это грех, но знаешь, иногда мне кажется, что лучше бы он умер. По крайней мере, я знала бы наверняка. Но думать, что его нет... был и вдруг не стало. Понимаешь, я не могу перестать надеяться. Нет ничего хуже надежды.
— Я знаю, что он жив, — сказал Эверетт Л.
— Твои слова да Богу в уши. Хотелось бы мне быть такой уверенной.
На самом деле он не знал наверняка. Шарлотта Вильерс рассказала ему все про Теджендру из этого мира: про то, как он изобрел Инфундибулум, как его похитили, как полицейские выставили его сына лжецом. Про то, как Теджендра оттолкнул сына из-под дула прыгольвера и вместо него перенесся в случайную Вселенную. Случайную — вот в чем суть. Миллионы миллионов случайностей подстерегали Теджендру в параллельных мирах. Миллионы миллионов случайностей могли погубить его. Но могли ведь и спасти!
Он подвинулся ближе к Лоре.
— А когда пропал ты... Прости, Эвви, все говорят, что не надо тебя торопить, что со временем ты сам все расскажешь. Но никто не спросил, каково тогда пришлось мне. Потерять двух близких людей, одного за другим! Ты просто пошел в гости к Рюну и не вернулся... Поневоле задашься вопросом, что ты сделала не так, если такое случилось с тобой?
— Но я же вернулся, — сказал Эверетт Л.
— Вернулся, — улыбнулась Лора.
Она положила руку ему на плечо. Он придвинулся ближе. Яркие фигуры двигались по яркому экрану.
«Вернулся? Как бы не так. Я — фальшивка. Кукушонок в чужом гнезде. Я — не твой сын и теперь даже не сын собственной матери. Порой я боюсь задумываться о том, что со мной сделали. И я знаю, как бывает, когда обычный день превращается в худший день твоей жизни. Без спросу, без предупреждения».
— А еще этот ужасный январь никак не кончится, — сказала Лора. — Эта бесконечная темень. Ты хороший мальчик, Эверетт.
«Если бы», — подумал Эверетт Л.
— Когда нана приведет Ви-Эр?
— Они еще собирались заскочить в «Макдоналдс».
— Хочешь, я что-нибудь приготовлю, а ты просто посидишь тут?
— Правда? Ты готовишь лучше меня, Эверетт.
«Мой двойник, не я».
— Сиди здесь и никуда не уходи.
По пути на кухню Эверетт снова услышал за спиной плач. «Вы мне больше не враги, — внезапно подумал он. — Лора и Виктория-Роуз. И даже ты, мой двойник, другой Эверетт».
На подоконнике сидела крыса. От неожиданности Эверетт Л отпрыгнул от холодильника. Крыса сверлила его взглядом Он ударил по стакану. Крыса сидела на подоконнике и смотрела на него как ни в чем не бывало.
— Вот нахалка...
Эверетт Л открыл заднюю дверь и замахнулся на крысу. Та спрыгнула с подоконника и, отбежав на несколько метров, обернулась и снова уставилась на него. Эверетт Л рванулся к ней — крыса юркнула в дверь и уселась на траве, буравя его черными бусинами глазок.
— Что за ерунда? — пробормотал Эверетт Л и с воплем кинулся на крысу. Та юркнула в дверцу для кошки. Эверетт выбежал вслед за ней, но внезапно встал как вкопанный.
Крысы. В урнах, на стенах, в сломанных стиральных машинах и гниющих диванах, которые жильцы выбрасывали на помойку. В разбитых цветочных горшках и кадках, на треснувшем бетоне. Дюжины черных глазок, следящих за Эвереттом Л... Он включил тринский радар, испытывая уже знакомое чувство, будто распадаешься на части, сжал кулаки, готовясь активировать оружие. В мгновение ока серые твари исчезли, как умеют исчезать только крысы. 

ГЛАВА 17

Он ждал под диплодоком. В огромном вестибюле гуляли сквозняки. Десять минут до закрытия, а народу хоть пруд пруди. Школьники с громадными рюкзаками толпились у сувенирного прилавка, рассматривая удивительные объекты под потолком. Кости и чучела. С потолочных балок свисал длиннорукий скелет: гиббон, решил он, или другая обезьяна, из тех, что любят раскачиваться на ветках. Если обводить пространство взглядом, непременно упрешься в диплодока — сердце главного вестибюля. Удивительно, до чего у него маленькая голова. Он снова посмотрел на часы. По громкой связи объявили, что до закрытия музея осталось пять минут. Интересно, успеют ли все посетители выйти?
Ему потребовалось собрать всю храбрость, чтобы решиться позвонить. Набрать номер университета, попросить соединить с доктором Колеттой Харт. В ожидании ответа он успел проговорить про себя заготовленное приветствие и сочинить сообщение, которое оставит на автоответчике, но, когда телефон наконец-то ответил, все заготовки вылетели из головы. Рюн запнулся и пробормотал что-то бессвязное.
— Кто это? — рявкнула Колетта Харт в трубку.
— Рюн Спинетти. Я друг Эверетта Сингха. Как и вы.
Долгая пауза
— Чего вы хотите?
— Давайте встретимся. Я хочу кое-что прояснить.
На сей раз пауза длилась еще дольше.
— Хорошо. Главный вестибюль Музея естествознания прямо перед закрытием
— Где именно? — спросил он, но Колетта Харт уже повесила трубку.
Войдя в вестибюль, Рюн понял, что задал глупый вопрос.
— Он ненастоящий, — произнес незнакомый голос. — В музеях по всему миру, по меньшей мере, дюжина таких же.
Колетта Харт. Выше и моложе, чем он воображал, но его воображение было бессильно нарисовать фиолетовые волосы. Рокерские ботинки на толстой подошве. Она протянула руку. Рукопожатие вышло крепким.
— Ладно, Рюн, пошли отсюда. У меня сильнейшее дежа вю — сразу после Рождества мы встречались здесь с Эвереттом.
— Я знаю, вы ели суши. А еще вы дали ему флешку.
— Любишь суши?
— Очень.
В такси Колетта задала ему множество каверзных вопросов, ответить на которые был способен только близкий друг Эверетта. В кафе она попросила отдельную кабинку, и Рюну пришлось оставить обувь за раздвигающейся дверью. Он поджал большой палец, пряча дырку в носке. В кабинке было тепло и тесно, и Рюн ощущал себя неловко рядом с почти незнакомой женщиной. Колетта заказала чай и копченый угорь нигири, Рюн попросил крабовые роллы.
— Ты видел то, что было на флешке? — спросила Колетта.
— Эверетт показал мне.
— Зря он это сделал.
— Параллельные миры существуют.
— Существуют, да. Ты не копировал информацию с флешки?
— Нет.
— Хорошо. Спасибо и на том.
Рюн с трудом поднес чашку к губам Сердце колотилось, руки тряслись. Он боялся звонить, испугался, когда Колетта ответила, со страхом соврал родителям о том, куда собрался после школы. Боялся в метро, боялся, поднимаясь по ступеням Музея естествознания. Боялся в такси, в кабинке с бумажными стенами. Наверное, в самом сердце страха должно быть место, где тихо и спокойно, как в центре циклона, но его не было. Страх рождал еще больший страх.
— Когда Эверетт исчез, он был в одном из параллельных миров.
— Откуда ты знаешь?
— Он сам мне сказал.
— Что именно?
— Что его отец возглавляет особый отряд, защищающий десять миров Пленитуды. Что отец на нелегальном положении, как в программе защиты свидетелей, а он, Эверетт, состоит в специальном подразделении, вроде американских «Морских котиков», только с дирижаблем. И что он может по телефону вызвать дирижабль из другого мира, однако...
— Однако что?
— Я ему не верю.
Колетта Харт закрыла глаза и вздохнула:
— Избави нас, Господи, от любопытства юных и резвых. Рюн, зачем ты мне позвонил?
— Потому что вы работали с его отцом. Вы должны знать правду.
— Почему ты решил, что Эверетт тебе лжет?
— Не знаю.
— Как ты думаешь, я скажу тебе правду?
— Может быть.
— А если я скажу, что Эверетт не лгал?
— Ладно, однако...
— Снова «однако»! Вот заладил!
— Но есть еще сообщение!
Рюн вытащил телефон.
— «Передай маме: я в порядке. Отец в порядке», — прочла Колетта.
— Однако...
— Опять?
Принесли еще суши, свежий чай и комбучу для Рюна.
— Первый вопрос: зачем Эверетт прислал его мне, если сам появился на следующий день?
— А второй?
— Второй: когда я показал сообщение Эверетту, он сказал, что не посылал его. Затем сказал, что не помнит и вообще потерял телефон. Есть еще третий вопрос. И четвертый. Он всегда стеснялся заходить в душ, когда там кто-то есть, а теперь не стесняется. И у него все тело в странных шрамах, вроде линий, на руках и ногах. Я никогда таких не видел. И четвертое: с тех пор как он вернулся, я его не узнаю. Ведет себя, словно чужой, словно другой человек.
— Чего ты от меня хочешь, Рюн? — устало спросила Колетта.
— Я думал, вы знаете, что происходит.
— Ас чего ты взял, что можешь мне доверять? Видишь меня первый раз в жизни, соглашаешься пойти со мной в кафе. Ты ведь ничего про меня не знаешь, Рюн. Кто я, на кого работаю. А ведь я могу оказаться очень опасной. Могу похитить тебя, убить. Кто-нибудь знает, где ты?
Голос у Колетты стал грубым и резким, как тогда по телефону. Внезапно Рюн осознал, что всю жизнь прожил среди нормальных людей: добрых, честных, надежных, и поэтому самонадеянно решил, что и остальной мир таков.
— Эверетт доверял вам, а я доверяю ему.
— Тогда я скажу тебе правду, а правда заключается в том, что если ты узнаешь ее целиком, то окажешься в смертельной опасности. Мы с отцом Эверетта состояли в группе, которая занималась поиском параллельных миров. Первый контакт мы установили с Землей-2.
— Это те, что послали сюда дрон?
— Земля-2 состоит в Федерации параллельных вселенных, называемой Пленитудой известных миров. Всего их девять, мы — десятые. Сейчас мы находимся в процессе вступления в федерацию. Это долгое, сложное дело, тут завязаны политика, дипломатия — то, в чем я не сильна и чего не люблю, но в последнее время мне приходится часто путешествовать между мирами. Ты уронил суши, Рюн.
Он и не заметил, как палочки разжались. Колетта улыбнулась:
— Можешь не верить, но сегодня утром я завтракала в кафе на Земле-7. Пленитуда переносит туда свою штаб-квартиру с Земли-З.
— Эверетт был на Земле-3! — воскликнул Рюн. — Там нет нефти и...
— И есть дирижабли, — продолжила Колетта, — прекрасные, прекрасные дирижабли. Когда ты позвонил, я только-только вернулась с Земли-7. Пленитуда сильна, но это всего лишь горстка миров посреди миллиардов миров Паноплии. Целая мультивселенная. И среди миллиардов и миллиардов миров есть те, которые угрожают как Пленитуде, так и нашему миру. Да и сама Пленитуда неоднородна, ее фракции, группы, партии преследуют собственные интересы, иные из этих партий могущественны и опасны. А есть те, кто спит и видит, как бы заполучить то, что изобрел отец Эверетта.
— Карту Паноплии.
— Инфундибулум. В плохих руках это страшное оружие. И мы не должны допустить, чтобы оно попало в плохие руки. Эверетт находится в опасности, в опасности я и его отец. И если я расскажу тебе все, ты тоже окажешься в опасности. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Чем меньше знаешь ты, тем лучше для тебя.
Нет, так нельзя! Пусть это глупо — задавать вопросы, не задумываясь, что готов услышать в ответ. Колетта просто перевела стрелки. Доверься мне, это для твоего же блага. Но это не ответ!
— Но Эверетт мой друг!
Колетта мягко накрыла своей ладонью его ладонь.
— Вот и будь ему другом. — Она крепко сжала его руку. — Не оставляй его, не тормоши своими «однако». Держи свои вопросы при себе. Но будь начеку, будь ему опорой.
Принесли аккуратно сложенный счет. Колетта положила карту на лакированный поднос..
— А вы ему друг, Колетта?
Рюн прямо взглянул ей в глаза. Решиться было нелегко, но теперь он знал, что Колетте можно доверять.
— Друг, хотя он еще не знает об этом И всегда была ему другом Если заметишь в нем что-нибудь странное, звони мне. Стань моими глазами, Рюн.
Он кивнул. Колетта набрала номер.
— Вызову тебе такси. До Стоуки путь неблизкий.
— Спасибо за суши.
— Не за что.
Рюн обулся и в ожидании такси присел на скамейке у двери кафе. Колетта Харт растворилась в ночи, фиолетовая шевелюра затерялась в толпе. Колетта не сообщила ему ничего нового, но после разговора с ней Рюн наконец-то выучил урок. Если раньше он сомневался, то теперь сомнения ушли: он был крепко напуган.

* * *

Она его не слышала, не замечала. Холодный ветер с дождем хлестал по георгианским улицам и площадям Фицровии. Колетта подняла воротник и опустила голову, поэтому не увидела мужчину, вставшего из-за столика киприотского кафе напротив. Между ними было еще шестеро прохожих. Он делал вид, будто его, как и остальных, раздражает колючий ветер в лицо, а она просто шла, смотря прямо перед собой. Она была любительницей, он — профессионалом.
Колетта свернула к Тоттенхэм-Корт-роуд, он отстал, но не выпустил ее из виду. Она вставила карту Ойстер в автомат на станции Уоррен-стрит и не заметила, не услышала, не заподозрила, что между ними всего шестеро прохожих. Он провел рукой по сканеру, и умный чип, вживленный в кончик пальца, обманул прибор и впустил его внутрь.
Дождь со снегом заметал старинные переулки и каналы Хейдена на Земле-7, и мужчина, откинувшись на спинку удобного кожаного кресла у камина, закрыл глаза, наблюдая, как его двойник в другом мире преследует Колетту Харт по темным лондонским улицам. 

ГЛАВА 18

Шарлотта Вильерс палила по фигуркам, парящим на фоне баллонов с газом. Капитанский мостик был прямо перед ней, а на нем — ее добыча. Месть капитану Анастасии Сиксмит будет еще слаще, когда верные ей спецназовцы разнесут в клочья эти смехотворные газовые шары.
Джишу. Они не входили в ее план. Объяснение было одно: рептилии охотились за тем же трофеем. Кошмар Ибрим Ходж Керрима — миллиарды Джишу, опережающих нас в развитии на шестьдесят пять миллионов лет, и миллион открытых дверей в Пленитуду. Миры взорвутся.
В корпусе дирижабля то здесь, то там возникали дыры, которые проделывали Джишу. Неслись вопли. Ее солдаты вступили в бой и терпели поражение. Инфундибулум — единственное, что имело значение. С револьвером в руке Шарлотта Вильерс бросилась на мостик. Кто-нибудь выключит эту чертову сирену?
— Мэм, мэм, они проникают сквозь стены! — Голос Соренсен в наушниках сорвался на визг. — Они везде!
Автоматная очередь в трюме, оборвавшийся крик. Краем глаза Шарлотта Вильерс отмечала стремительные, словно в танце, выпады воинов Джишу. Господи, вот это скорость! И снова дирижабль тряхнуло, а ее швырнуло на перила. Сверху со стуком упал какой-то предмет. Человеческая голова. Шарлотта Вильерс удержала рвотный позыв. Безголовое тело свисало с мостика. Нет времени. До цели всего несколько метров.
— Соренсен! — Ответом было молчание. — Зайцев! Доложите обстановку!
— Никого, кроме меня. Вырезали всех.
— Макклелланд, Акуола, Чамберс?
— Всех.
Осталось четверо. Впервые в жизни Шарлотта Вильерс ощутила холодное бессилие страха Она не знала, что делать дальше. Но у нее нет права распускаться. Ее дело — отдавать приказы. Неважно, хорошие или плохие, лишь бы не молчать. Шарлотта активировала переговорное устройство под подбородком
— Всем отступить на мостик, забираем Инфундибулум и убираемся из этого чертова места!

* * *

— Держу, я держу тебя!
Вспышки. Полет: газовые шары, словно полные луны; руки, обхватившие ее тело. Грохот, пальба, крики. Жесткое приземление, заставившее ее вскрикнуть от боли.
— Терпи, Сен, терпи, родная.
Дыры в обшивке. Яркий свет. Вспышки. Кто- то плакал. Она узнала собственный голос. Боль внутри и снаружи. Снаружи горел каждый миллиметр кожи, каждая мышца. Внутри словно что-то сломалось. Боль в сердце: эта полоне, Вильерс, раздавила ее как таракана. Боль была везде, единственное спасение от боли — смерть.
И снова вспышка.
— Терпи, родная, терпи, дилли доркас. Мы почти на месте.
Мир вокруг рушился. Вниз по ступенькам: боль, снова боль. Спасение в темноте, там тепло и нет боли.
— Терпи, Сен, не отключайся!
Темнота Свет. Темнота. Свет. Не хочу в темноту! Нет!
Распахнулась дверь.
— Макхинлит! Аптечку!
И снова тишина. Она заставила себя открыть глаза Обзорное окно. Щупальца. Живые машины. Сжимают, сжимают дирижабль в объятиях.
Темнота.
И снова свет, снова боль. Значит, жива. На палубе, лежит на спине. Над ней — смуглое лицо Макхинлита. Шипение спрея. Холод... и боль уходит.
— Тихо-тихо. Иисусе Кришна! Я этой сучке...
Дирижабль тряхнуло. Щупальце за спиной Макхинлита раскрылось, а в центре — кальмар.
— Что...
— Ш-ш-ш.
Выстрелы. Движение на фоне щупальцев.
— Будет маленько больно, полоне.
Рука Макхинлита на ее плече, рывок — и боль, которую не вместить целой Вселенной. И снова темнота.
Черное лицо мамы над ней.
— Солнце. Жар. Солнцежар.
— Сен, молчи! Ты серьезно ранена.
— Солнцежар. Земля-1. Черные твари...
— Капитан, — голос Макхинлита, — в прошлый раз Эверетт спас нас от этих черных мерзавцев. Сен, полоне, ты сможешь?
— Видела, как делал он.
— Нет, Сен. Макхинлит, помоги ей.
— Это наш корабль! — В голосе Макхинлита звенела ярость.
— Мистер Макхинлит, держите себя в руках! — Голос капитана обдавал ледяным холодом — Это мой корабль, и я спасу его. Но сейчас главное — моя дочь. Помогите ей, мистер Макхинлит.
Пауза, шипение.
— Есть, мэм.
Страшный удар выбросил ее из спасительной темноты. Дверь распахнулась, на мостике стояли Джишу. Палуба накренилась, дирижабль тряхнуло и дернуло вверх. Макхинлит кричал, мама кричала. Джишу пели. Но громче всех была темнота, и она ответила ей, позволила ей захлестнуть себя с головой.

* * *

Солдат умер прямо у нее на глазах. Бездыханное тело с грохотом рухнуло на мостик, все еще сжимая автомат. Воздух между Шарлоттой Вильерс и мертвым солдатом сгустился, словно марево, и перед ней возникли три Джишу, каждая сжимала в руке какой-то жезл. Палец одной из рептилий удлинился и протянулся к трупу. Шар на конце жезла обратился дюжиной металлических копий, копья поднялись в воздух и вонзились в тело. Джишу согнула руку, и копья исчезли, соединившись с жезлом
Шарлотта Вильерс крепко сжимала в руке револьвер, но даже абсолютной чемпионке имперских игр по стрельбе было не под силу тягаться с тремя врагами сразу.
Время словно остановилось. Так вот как выглядит смерть. Мгновение, которое длится вечность.
Джишу направила жезл на Шарлотту Вильерс
За спиной рептилии на мостике возник Зайцев.
Все было кончено.
— Прости, — промолвила Шарлотта Вильерс. Нажимая на кнопку реле, она поймала взгляд Зайцева. Портал Гейзенберга открылся. Она взглянула в лицо человеку, которого предали, бросили на верную смерть, — и нырнула в яркий свет. 

ГЛАВА 19

Корабль Повелительниц Солнца сделал разворот над местом падения «Эвернесс». Ошибиться было невозможно: поляну усеивали сучья и ветки, оторванные верхушки деревьев протянулись на километр от точки падения. Не было только самой «Эвернесс». Дирижабль исчез.
Из наблюдательного пузыря по левому борту воздушного катамарана Повелительниц Солнца Эверетт с ужасом смотрел вниз. «Эвернесс» пропала, словно ее и не было. Словно она переместилась, совершила прыжок.
Сен всегда наблюдала за манипуляциями Эверетта, умная и внимательная обезьянка. Ей было незачем самой рассчитывать прыжок — требовалось лишь вспомнить координаты и нажать на кнопку. Брошенные и забытые в Плоском мире.
Нет, Сен никогда бы их не бросила. Капитан Анастасия никогда не отдала бы такого приказа. Если только им не угрожала смертельная опасность и не оставалось ничего другого. «Если» — какое гадкое, скользкое словечко!

* * *

От гула в небесах древний лес содрогнулся. Шарки инстинктивно потянулся за дробовиком. «В твоем мире, — подумал Эверетт, — нет реактивных самолетов и ракет — ничего, что перемещалось бы быстрее скорости звука. Куда тебе узнать сверхзвуковой хлопок?» Спустя мгновение воздушный катамаран Повелительниц Солнца приземлился на поляне, бесшумно, словно стрекоза. Эверетт не понимал, за счет чего он держится в воздухе. Газ, крылья, реактивный двигатель? Нет. Но ведь не волшебство же, не антигравитация, что тогда? Возможно, волшебство, притворившееся наукой? Вроде машины времени или телепортации. Как бы то ни было, приземление летучей машины, которая развернулась на земле, словно оригами, впечатляло.
Нимб Кахс стал серебристо-зеленым, что выдавало возбуждение. Воздушный катамаран словно прикоснулся к земле легким поцелуем. Опустился пандус. При виде людей нимбы пилотов-Джишу ощетинились кольцом лезвий, но Кахс пропела короткую песню, и пилоты сложили руки в жесте, похожем на молитвенный, затем обернулись сначала к Кахс, потом — к Эверетту и Шарки. Американец закинул дробовик за плечо и поклонился. Эверетт, не имеющий понятия об этикете рептилий, замешкался.
— Мы полетим туда и выясним, куда делся ваш дирижабль, — сказала Кахс Джишу расступились, давая им дорогу.
«А ведь это первые взрослые Джишу, которых ты видишь», — подумал Эверетт. Кахс гордо прошествовала мимо него. Однако все эти знания есть в твоем нимбе: мудрость твоего выводка, мудрость всех Джишу.
— Бона судно, — прошептал Шарки, когда флаер поднялся в воздух. Сквозь боковой иллюминатор Эверетт видел, как застенчивые падальщики терзают труп поверженной Джишу. Вот и все, принцесса. Над деревьями флаер развернулся, переходя в полетный режим. Кахс с гордым видом уселась у прозрачного обзорного пузыря по правому борту. В центре, где сходились корпуса воздушного катамарана, пилоты водили руками над висящей в воздухе проекцией леса. Легкое движение запястьем — и катамаран безо всякого усилия взмыл над местом падения «Эвернесс».

* * *

— «Ибо ты — чужеземец и пришел сюда из своего места», — прошептал Шарки.
Эверетт смотрел прямо перед собой. Он не знал, что делать. Ни одной стоящей идеи. Его интеллект изменил ему.
Пилот Джишу что-то пропела. Кахс сидела в другом отсеке, но Эверетт и Шарки отлично ее слышали.
— Мы засекли четыре объекта. Три воздушных судна принадлежат Королевам генов, четвертый — дирижабль.
— «Эвернесс», — выдохнул Эверетт.
Их не бросили! Дирижабль никуда не переместился вместе с теми, кто был ему дорог. Их взяли в плен Королевы генов, но с этим мы как-нибудь разберемся. От облегчения у него закружилась голова.
Услыхав его шепот, Кахс подняла голову. Эверетт не узнавал ее. Физически это была Кахс, минус нескольких сантиметров хохолка, плюс новые боевые шрамы. Но она стала другой. Так бывало с его школьными приятелями после драки. Словно насилие пятнало их кожу, меняло их природу.
— Значит, летим за ними и обрушим праведный гнев на их чешуйчатые задницы. Прошу прощения, мэм, пардон, ваше высочество, — сказал Шарки.
— Мы летим на императорской прогулочной яхте, — возразила Кахс, — а они на боевых крейсерах. Да они нас в клочья искромсают!
— Но мы не можем бросить своих! — воскликнул Эверетт.
Хохолок пилота тревожно приподнялся.
— Мы их не бросим, обещаю. Ради тебя, Эверетт, — сказала Кахс. — Если бы не ты, я никогда бы не стала принцессой, а лежала бы сейчас мертвая в лесу.
Кахс подняла ладони. По ее жесту палуба разошлась, и оттуда показались механические руки. Они помогли Кахс облачиться в богато украшенную тунику и тяжелое ожерелье из драгоценных камней.
— Одежда для женщины — всё, — важно заявила Кахс, восхищенно разглядывая себя. — Я должна предстать перед моей матерью в надлежащем виде.

* * *

Лица Джишу. Их ноздри раздувались, веки перемаргивали. Так близко, что можно щекой почувствовать дыхание, ощутить на языке сладкий мускусный вкус. Сен вскрикнула и рванулась вверх, молотя руками по воздуху. Джишу отпрянули, тревожно засвистели.
— Тихо, тихо.
Руки на ее плечах. Пульсирующая боль. Сен вспомнила, как Макхинлит взял ее за плечо, не переставая бубнить проклятия, адресованные Шарлотте Вильерс. «Будет маленько больно, полоне». Он сделал что-то с ее плечом, а потом Сен провалилась в блаженную тишину, где не было боли. Она повредила плечо? Нет, не она, эта полоне, Вильерс. Сен ощущала себя раздавленной, нечистой. Чужие руки вышибли дух из ее тела.
Средняя Джишу опустила жезл к лицу Сен.
— А ну-ка убери эту чертову штуку от моей маленькой полоне! — рявкнул Макхинлит, брызгая слюной.
— Тихо, тихо.
Мамин голос.
На конце жезла светилась янтарная сфера размером с кулак. Сфера коснулась ее лба, и Сен увидела...
Города-леса. Небоскребы из живых деревьев. Фабрики, летающие объекты, наполовину живые, наполовину механические. Деревянные храмы извергали потоки воды и мальков Джишу. В степях паслись птеродактили размером с дома. Живые океанские волны. Живые облака. В голове Сен пели и трубили миллионы голосов.
Джишу отвела янтарную сферу от ее лба. Песня замерла.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила Джишу, которая стояла в центре.
— Хорошо? — взорвался Макхинлит. — Если не считать сломанных ребер, внутреннего кровоизлияния, вывихнутого плеча и контузии. Лучше не бывает!
Джишу не удостоила его ответом.
— Вы украли мой язык! — воскликнула Сен, вспомнив Кахс — Это напоминает мне... — Сен запнулась.
— Кого? — Джишу склонила голову набок. Вылитая Кахс!
— Волшебство, — закончила Сен, краем глаза заметив усмешку на губах матери.
— Я — Джекашек Раштим Бешешкек, — сказала средняя Джишу. Сен узнала свой голос, манеру, акцент. — Это Деддешрен Шевейямат Бешешкек. — Джишу, стоявшая справа, сжала пальцы и наклонила голову. — И Келакавака Хинрейю Бешешкек. — Левая Джишу повторила жест правой. — Вы находитесь под защитой ее высочайшести маркизы Хархада. Не дергайся, полоне.
Три Джишу провели жезлами вдоль тела Сен. Их разговор напоминал птичье воркованье.
— Твоя ДНК для нас чужая, — сказала Джекашек. — Мы не сумеем исправить все.
— Мам? — хныкнула Сен.
— Что вы намерены делать? — спросила капитан Анастасия.
— Мы ее вылечим, — ответила Джекашек, переморгнув.
Сферы на концах жезлов обратились золотистой пыльцой и ручейками яркого света стекли на лицо Сен.
— Что? Нет...
Пылинки забились в нос и в уши. Сен моргнула — пыльца скользнула в слезные протоки. Сглотнула — и вот уже першит в горле. Пыльца устремилась в желудок. Мгновенная паника — и внезапно боль исчезла. Волны тепла омывали ее тело, словно рябь от камней, брошенных в ручей.
— Ах, — простонала Сен.
Вниз, через легкие, живот, бедра, ступни. Вверх, к сердцу, наполняя жаром каждый клапан, словно в паровом двигателе. В горло, как теплая ракия из фляжки Шарки во время перелетов над студеной Балтикой. В руки, рождая силу в каждой мышце. Пальцы покалывало, словно Сен играла на рояле. Спазмы сотрясали ее тело. А затем золотистые ручейки втянулись в янтарные сферы на концах жезлов.
Голова кружилась, словно у пьяной. Боль исчезла, совсем Шатаясь, она встала. Капитан Анастасия поддержала дочь за плечо.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да — Сен ощущала слабость и тошноту. — Нет! — Кашель пришел из глубины легких, рвотный спазм вытолкнул наружу комок жуткого вида мокроты.
— Черная! — воскликнула Сен, ужаснувшись тому, что шлепнулось на палубу ей под ноги.
— И кто теперь будет это убирать? — возмутился Макхинлит.
— Твоя респираторная система была забита копотью, — сказала Джекашек.
Годы путешествий через дымовое кольцо, опоясывающее Лондон, не прошли даром. Смог, копоть, дым и пар. Сен сглотнула, сглотнула еще раз.
— Я чувствую воздух на вкус! — Она облизала губы. — Бона! Какой чистый! Теперь я понимаю, почему Эверетт все время кашляет.
— Мы также нашли врожденную деформацию в одном из твоих сердечных клапанов, — сказала Джекашек. — Этот дефект в будущем сократил бы твою жизнь. Мы починили клапан. Однако есть еще дефект, который мы не стали трогать: дисбаланс допамина, норэпинефрина и серотонина в мозге, вызывающий иррациональное поведение. Это связано с влечением и привязанностью к особи противоположного пола. Его зовут Эверетт Сингх. Если хочешь, мы избавим тебя от этого нарушения.
Что там они болтают про ее сердце и про Эверетта? Неважно: за окном было на что посмотреть!
Сен прижалась к стеклу. «Эвернесс» покоилась в объятиях трех огромных летающих механизмов — первым на ум приходило слово «машины», но для машин они двигались слишком живо и грациозно. Гигантские усики, снабженные присосками, крепко сжимали дирижабль. Картинки замелькали перед мысленным взором Сен: щупальца извивались в громадном чане с черной маслянистой жидкостью. Королевы генов строили машины, наполовину живые, наполовину механические. В голове Сен раздавались крики: щупальца извивались от боли. «Тебе больно?» спросила Сен, разглядывая громадные бронированные члены летающей машины.
Каждый день, каждый час, каждую минуту. Боль никогда не уходит.
Сен и сама ощущала ноющую боль в том месте, куда медицинские технологии Джишу не добрались. Зато туда добралась Шарлотта Вильерс со своим железным кулаком. Ты — ничто, пустое место, и я могу растереть в пыль тебя, ничтожную козявку.
Сен знала, что эта рана никогда не затянется. И будет пылать каждый день, каждый час, каждую минуту. «Пока я не вырву из груди твое поганое сердце, — прошептала Сен. — И знай, полоне, это амрийя». 

ГЛАВА 20

Города без конца и края.
Загипнотизированный видами, Эверетт утратил всякое представление о пространстве и времени. Из иллюминаторов «Эвернесс», застрявшей в кронах деревьев, он не видел кромки леса и лишь теперь понимал, что Ясли — всего лишь парк, точнее, сквер посреди бесконечных равнин, башен из стекла и металла и громадных пирамид размером с земные города, таких высоких, что их вершины терялись в облаках. Сотни флаеров проносились в небе, подобно комариным роям. На диске Алдерсона могли поместиться триллионы городов, и все равно места было хоть отбавляй.
Императорская яхта неслась на сверхзвуковой скорости, фермы сменялись башнями, башни — городами-пирамидами, и начинало казаться, что они не летят, а стоят на месте.
Никогда еще он не чувствовал себя так далеко от дома.
— Забавно. Примерно как чирей в заднице.
Эверетт не расслышал, как подошел Шарки. Для своего роста американец был легок на ногу. Шарки пришлось покинуть место в углу, где команда яхты устроила туалет. Джишу не разделяли присущей людям стыдливости при отправлении естественных надобностей. Главное — гигиена, а что процесс происходит на виду у капитанского мостика, никого не волновало. Кроме Эверетта. Волновало его и то, чем их собираются кормить. Все вокруг вызывало тревогу и страх.
— Думаю, они используют электромагнитные силы, — сказал Эверетт. — С точки зрения аэродинамики эта штука ничем не лучше кирпича, но откуда тогда берется скорость? Мы движемся быстрее скорости звука, но совсем ее не ощущаем. Должно быть, это что-то вокруг нас, что-то невидимое делает нас более обтекаемыми. Силовые поля? Может быть, они используют их для полета или как магниты, если у них есть сверхпроводящие магниты комнатной температуры. Стало быть, магнитная левитация, а если они создали сверхпроводящую сеть под всем Плоским миром... — Эверетт запнулся. — Я говорю слишком быстро?
— И слишком много.
Он вспомнил слова капитана Анастасии: «Не пытайся все объяснить». Эверетт знал за собой этот грех: когда он испытывал страх, его рот не закрывался, его захлестывали идеи, ибо только в мире науки Эверетт ощущал себя в безопасности.
— Прости, как-то навалилось... Капитан, Сен, отец. Мне кажется, я должен что-то делать, но я не знаю что. Я не знаю, что делать, Шарки.
— Может быть, стоит расслабиться и позволить другим вытащить тебя из беды? Сен, Макхинлит, капитан — с ними Джишу еще наживут себе неприятностей. Все образуется, Эверетт. Капитан за всем присмотрит. Лучше давай расскажу тебе одну байку. Я уже упоминал, что я — нечестивый шестой сын шестого сына. Есть такое южное суеверие: если седьмой сын седьмого сына — ангел во плоти, то шестой сын шестого рожден для зла, а шестому сыну шестого сына шестого сына, буде таковой родится, суждено стать антихристом.
— Число зверя, — кивнул Эверетт.
— Верно, мистер Сингх. «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть». Таково слово Божие. И хотя его завет не сходит с моих уст, живу я не по слову Господа, да и вера моя не слишком крепка. В Стамбуле капитан подобрала меня в Эминёню, на самом дне. Мою голову оценивали в пять тысяч османских лир. Дивный город Стамбул, пуп земли, но жди беды, когда в каждой ладони спрятан кинжал. У меня был контракт с Высокой портой, дельце из тех, что поручают иностранцу, а после тайно вывозят его из страны. Только мой наниматель решил, что дешевле будет отплатить мне той же монетой. В узком переулке Султанахамета убийцы подошли ко мне очень близко. К счастью, я был начеку. Один из них нашел могилу в заливе Золотой Рог. Господь милостив, но я понимал, что мое везение кончилось. Я переправился в Хайдарпашу — видел бы ты дирижабли, парящие над азиатской стороной Босфора в золотистом закатном мареве! На свете нет более величественного зрелища! Не обижайся, Эверетт, но твой мир, насколько я успел заметить, довольно уныл. Блеклый, лишенный красок, страстей. Капитан поняла, кто я такой, стоило мне войти в бар, но ничего не сказала. Даже виду не подала. Я знал, что она ищет мастера-весовщика, а я немало поработал на линии Атланта — Мехико. Она взвесила меня, как я в свое время взвесил вас, сэр. И когда мы отчалили и поплыли над мечетями, минаретами и зимним Босфором, я заплакал, мистер Сингх. Я плакал, как ребенок. Плакал, как взрослый мужчина. Что-то раздирало меня изнутри, я был удручен тем, что совершил, удручен тем кем стал за эти годы. Я плакал, как маленький ребенок, Эверетт. Дирижабль стал моей новой семьей. Вот только турки, мои бывшие наниматели, не прощают долгов. Я успел пересечь Балтику дюжину раз, побывал во всех трех Америках, Исландии, Санкт-Петербурге, старушке Верхней Дойчландии. Я привык к своей лэтти и к таверне «Небесные рыцари», стал ленив... и пропустил удар. Откуда мне было знать! Кинжал прошел в дюйме от моих почек, когда капитан бросилась мне на помощь. Она сражалась как львица, сэр, как истинная львица! Их было четверо, я валялся на полу в луже крови, а она в одиночку разделала их под орех! Все было кончено к приходу Макхинлита, а он, сам знаешь, если его хорошенько накрутить, бывает малость не в себе. Иногда нам это на руку, иногда работает против нас.
— У нас сказали бы, что Макхинлит не умеет держать себя в руках, — сказал Эверетт. — У него нервы не в порядке.
— Зато в порядке мозги, — ответил Шарки. — Я встал, вытер кровь, и снова капитан не сказала ни слова. Даже не спросила, за что молодчики с кривыми кинжалами хотели выпустить мне кишки. Она знала, знала с самой первой минуты в баре «Хезарфен Челеби»! Может быть, поэтому и взяла меня на корабль. У капитана слабость к бродягам.
Эверетт вздрогнул, вспомнив, как отплатил капитану Анастасии за ее доброту.
— Сам посуди, Сен, Макхинлит — он был механиком задолго до моего прихода, — потом я.
— Да, помню, Макхинлит говорил, что служил во флоте, — кивнул Эверетт. — Механиком на «Королевском дубе». А почему он ушел?
— Любовь, что ж еще, — ответил Шарки. — Во флоте Его величества таких отношений не поощряют, впрочем, их не жалуют и в Писании. Ему предложили выбор: отказаться от любви или уйти. Он выбрал любовь.
— А почему на флоте...
— Соображай, Эверетт.
— А.. — Наконец-то до Эверетта дошло. — О...
— Мы — корабль потерянных душ, — промолвил Шарки. — Все в каком-то смысле сироты: и оми, и полоне. Даже капитан. Она своими глазами видела, как ее дирижабль сгорел в небе.
— Анни рассказывала мне про «Фэйрчайдд».
— Она до сих пор видит, как он горит. У капитана амрийя: не отказывать тому, кто попросит о помощи. Она не отвергла меня, хотя знала, что я худший из грешников, лжец и наемный убийца. Она не отвергла тебя. Тебе необязательно быть хорошим, чтобы заслужить ее расположение.
— Макхинлит, — промолвил Эверетт. — Я и подумать не мог...
— А ты и впрямь много болтаешь, Эверетт, — сказал Шарки. — Порой лучше помолчать. «Время раздирать и время сшивать; время молчать и время говорить».
Но порой молчать слишком страшно! Ты замолкаешь, и память услужливо подсказывает: вот он бросает Кахс дробовик, вот драка двух рептилий становится смертным боем. «Эвернесс» врезается в лесной полог, ломая ветки, протыкая обшивку. Генерал со всей силы, как взрослого, ударяет его в живот. Он сжигает Имперский университет, упиваясь безграничной властью. Смотрит в лицо другого Теджендры, а щупальца Нано протыкают его насквозь, и то, что происходит у него на глазах, хуже смерти. Его двойник, анти-Эверетт, стоит на снегу кладбища Эбни-Парк. Отец выталкивает его из-под прицела прыгольвера, последний взгляд — и отец исчезает. Одно цепляется за другое, нет времени, чтобы осмыслить то, что происходит, ты просто отражаешь очередной удар. Потеря за потерей, боль за болью.
— Как же я все это ненавижу!
А еще есть время говорить. Джишу подняла голову от штурвала и переморгнула. Кахс в роскошном одеянии принцессы обернулась.
— Я хочу, чтобы отец вернулся! Чтобы вернулись Сен, и капитан, и дирижабль! Чтобы никто не угрожал маме и Виктории-Роуз. Хочу домой. Я ни о чем таком не просил! Я просто искал отца! Я не просил его давать мне Инфундибулум, строить портал Гейзенберга и открывать... всех. Я отлично прожил бы без вас! Я устал, не .знаю, что делать. Мне страшно! Все время, каждый день, каждое мгновение. Каждое утро я счастлив только первые две секунды после пробуждения, а потом на меня обрушивается все это! Я так устал бояться!
— И я, Эверетт, — промолвил Шарки. — И я.
Все слова были сказаны. Краем глаза Эверетт увидел, как Шарки сжал губы, а взгляд американца потяжелел. Сомнений быть не могло: их ждало новое испытание! Эверетт проследил за взглядом американца, и его сердце упало.
Огромный черный овал висел над бескрайними городами. Их воздушный катамаран несся прямо к нему. По мере приближения овал превращался в круг, черную дыру в ткани мира. Эверетт скрестил пальцы и приложил к стеклу. Двадцать — двадцать пять километров в ширину.
Нет, не дыра в ткани мира — дыра сквозь мир, от одной стороны диска Алдерсона до другой!
Воздушный катамаран принялся петлять между городами-пирамидами. Черная дыра впереди была похожа на грозовой фронт, выползающий из глубин мира. А потом катамаран завернул за его край и устремился вниз. Эверетт припал к иллюминатору. Они неслись с ошеломляющей, сводящей с ума скоростью. Под ногами мелькали стены, усеянные балконами и террасами, галереями и окнами. Солнечный луч медленно скользил по стенам, внизу зияла темнота — Эверетт видел ночное небо на другой стороне диска. Во тьме, посередине цилиндра бушевала гроза. Молнии сходились вокруг чего-то огромного в самом центре цилиндра. Объект напоминал плывущую гору. Другая гора, перевернутая вверх тормашками, соединялась с первой основанием. Плывущая двойная гора из снов безумного средневекового зодчего: при вспышках молний Эверетт различал фантастические башни, парящие арки и контрфорсы, шпили и минареты, торчащие над бездной. Готический замок шириной в километр, висящий в центре неутихающей грозы.
— Это какой-то «Warhammer», — выдохнул Эверетт.
Шарки кивнул, хотя название игры было для него пустым звуком. Их объединяли изумление и ужас. Лицо американца озаряли молнии. Все на катамаране ощущали страх. Страх делал их равными, страх роднил. Катамаран со свистом рушился в бездонную бездну. Эверетту казалось, что он перестал ощущать силу тяжести. Так и есть! Как и в центре Земли, в центре бездны массы уравновешивались. Мрачный готический замок парил в свободном падении.
Катамаран обогнул тончайшие, словно сотканные из паутины, зубцы башен. Эверетт посмотрел на Кахс. Ее лицо в свете молний казалось ему незнакомым. «Все это так же ново для тебя, как и для меня, — догадался он. — Нимб дает тебе знания, но бессилен поделиться опытом. Перед тобой твой новый дом».
Узкие, словно лезвия ножа, мосты соединяли замок со стенами цилиндра. Катамаран закладывал петли вокруг. Эверетт и Кахс прильнули к стеклу, жадно всматриваясь в иллюминаторы и понимая, что у мостов нет перил. Впрочем, никакой опасности не было: гравитация подхватит упавшего и будет подталкивать вверх и вниз, как Солнце в центре Плоского мира, пока не опустит туда, откуда он упал.
Катамаран резко ушел вверх и пришвартовался к узкой каменной опоре, протянувшейся через бездну. Спускаясь по трапу, Эверетт сдуру взглянул под ноги. Далеко-далеко внизу темнота была усеяна звездами. Рука Шарки опустилась ему на плечо.
— Осторожнее, мистер Сингх.
Дворцовая охрана — алые хохолки и нимбы — расступилась, приветствуя принцессу Кахахахахас. Кахс повернулась и совсем по-человечески поманила Эверетта и Шарки за собой.
— Слова из какой песни ты цитировал, когда мы спускались в бездну, кишащую Нано? — спросил Шарки.
Эверетт вспомнил не сразу.
— «Вперед, вперед, с надеждой в сердце, и никогда не будешь одинок».
Стражники выстроились вдоль крутого спуска к сияющим воротам.
— Напомни мне их еще раз.

* * *

Сен отхлебнула из кружки и невольно поморщилась.
— Слишком много чили, — вздохнула капитан Анастасия. — Угадала?
— Да нет, все нормально, мам.
— Только Эверетт умеет варить фирменный Эвереттов шоколад.
Сен примостилась на откидном сиденье в капитанской лэтти. Прошло уже немало времени с тех пор, как капитан Анастасия ответила на условный стук в дверь, означавший на палари: есть разговор.
— Нет! — Сен подняла палец. — Правило номер один!
Правило номер один гласило: никаких оми. Чисто женский разговор. Сен отодвинула кружку.
— Мой шоколад не так уж плох, — сказала капитан Анастасия.
— Да., нет... возможно. Да не знаю я! — выпалила Сен, заерзав на узком сиденье. — Почему мы сидим и пьем шоколад, когда эти чешуйчатые полоне захватили дирижабль, продырявили корпус и тащат нас неизвестно куда? Я помню, ни слова про оми, но Эверетт и Шарки понятия не имеют, где мы, и нам нужно срочно что-нибудь делать!
— Например? — Капитан Анастасия отхлебнула из кружки.
— Откуда мне знать? Что-нибудь. Ты у нас голова, ты за все отвечаешь. Как в тот раз, в Тромсо.
Снежный буран, пришедший со стороны Свальбарда и Земли царя Александра, вырубил воздушное сообщение от Нарвика до Хельсингера. И как раз в это время в Санкт-Петербурге вспыхнули беспорядки среди чухонцев. Команда «Эвернесс» — маленькой нахалке Сен только что исполнилось десять — залегла на дно и попивала горячий пунш, пока пулеметные очереди разносились над деревянными избами Тромсо.
Спустя пять дней к капитану Анастасии заявились потрепанные окровавленные сепаратисты, умолявшие вывезти их в Англию. Повстанцы обещали заплатить золотом. Тогда мастером-весовщиком был Роберто Хеннинджер. Он и Макхинлит были против и с пеной у рта отстаивали свою правоту, но капитан Анастасия знала о свирепости царских казаков.
На шестой день буран сместился в сторону Верхней Дойчландии, и «Эвернесс» взяла курс на запад, но была немедленно остановлена боевой императорской флотилией. Они перевернули дирижабль вверх дном, не тронули только цистерны с балластом, куда капитан Анастасия засунула безбилетников, выдав каждому по воздушному шлангу для дыхания.
— Да, переохлаждения не избежать, — сказала им капитан. — Выбирайте: предпочтете переохладиться в моих цистернах с балластом или в сибирских лагерях?
Всю дорогу до Англии мятежники пытались согреться. Капитан Анастасия высадила их на побережье страны англов, подальше от глаз таможенников, и забрала свое золото.
— Аэриш везучие. Если бы тот казачий капитан смотрел не вверх, а под ноги...
— Что мешает нам придумать такой же хитроумный план? Мы должны дать им отпор. Их всего три!
— Плюс три полных корабля.
В лэтти было темно хоть глаз коли — иллюминатор закрывало металлическое щупальце. Три воздушных кальмара цепко сжимали дирижабль в объятиях. Капитан Анастасия всякий раз морщилась, когда щупальца скрежетали, царапая ее легкокрылую ласточку, ее «Эвернесс».
— Ты не видела, что сделали Джишу с теми кьяппами, а я видела. Они не продержались и двух секунд.
Рептилии аккуратно убрали останки спецназовцев. На опыты, решила капитан Анастасия. Дирижабль провонял кровью, и запах выветрится не скоро.
— Но мы не можем просто сидеть! — объявила Сен.
— А мы не просто сидим, а пьем шоколад и ведем беседу.
Сен недовольно заерзала на сиденье.
— Не понимаю! Капитан Анастасия Сиксмит, моя мама...
— Сен, — резко прервала ее капитан Анастасия, — ты забываешься.
— Прости, но...
— Говори.
Капитан Анастасия прекрасно знала свою приемную дочь: нужно лишь надавить на правильную точку, и откровения польются рекой.
— Видишь ли, мам, эти Джишу, они не только вытащили из меня палари, они словно вложили в меня...
— Что? — Глаза капитана Анастасии округлились.
Сен в страхе отпрянула. До сих пор ей довелось трижды видеть приемную мать в гневе, и зрелище наполнило Сен восхищением и ужасом. Это была пробуждающаяся стихия: львица, выпускающая когти.
— Прости, прости, я неудачно выразилась, я не хотела тебя пугать!
— Если они навредили тебе, я отыщу их в любой Вселенной...
— Нет, они не сделали мне ничего плохого, правда! Это было похоже на поток в обе стороны. Они получили что-то от меня, а я — от них. Я кое-что видела, мам.
— Что?
— Сражения. Они сражаются, только успев вылупиться. Их миллионы, а выживает одна или две. Но это еще не всё. Тут всем заправляют большие семейства. Как Бромли в Хакни. Их шесть, забыла их имена — Сен закрыла глаза — Нет, не помню. Но я их видела — Сен потерла лоб. — Сейчас. Океаны, такие громадные, что никто никогда их не переплывал. Одни управляют бурями. Живые города. Поля без конца и края. Другие изменяют траекторию астероидов и взрывают планеты, третьи управляют Солнцем. Если ты управляешь Солнцем, ты управляешь всем. Я видела их, и они без конца сражались! Видела города, ставшие золой; поля, выжженные дотла; волны высотой в тысячу футов. Они поворачивают реки, и целые океаны исчезают. Они срывают с орбит камни размером с города. Я слышала, как целый мир гудит, словно кимвал. Солнце... я видела, как Солнце зависло над одной стороной диска, и на другой ночь длилась сотни лет. Мам, они ведут тысячи, миллионы войн!
Сен умолкла, ее лицо было белым как мел.
— Тебе плохо? — спросила капитан Анастасия.
— Нет, все бона. Просто это было так живо и ярко! Мам, когда динозавры вымерли у нас?
— Шестьдесят — семьдесят миллионов лет назад, — ответила капитан Анастасия. — Можно уточнить, у Макхинлита есть компутатор...
— Шестьдесят, семьдесят, неважно. Пойми, это чистое безумие! Рептилии опередили нас на миллионы лет, поэтому плоских миров могла бы быть сотня, а не один. Они не остановились бы, пока не захватили все девять, нет, десять миров! Как нас называет Кахс? Приматами. Едва ли она шутит. Джишу могли стать божествами, но не стали. Почему?
Сен не сводила взгляда с приемной матери, словно желая телепатически передать ей свою мысль.
— Войны всякий раз отбрасывали их назад, — ответила капитан Анастасия.
— Они создают этот мир, а затем разрушают его до основания. Их планета слишком велика, всегда кто-нибудь выживет и выползет из нор, и все начинается сначала. Главное, успеть первыми. Мне кажется, племя Кахс...
— Повелительницы Солнца, — перебила капитан Анастасия.
— Повелительницы Солнца воюют против всех. В последний раз они едва не уничтожили на планете все живое, включая самих себя. И теперь мир висит на волоске, любая случайность может нарушить равновесие.
— Например, случайный дирижабль, — сказала капитан Анастасия.
Сен кивнула.
— Не хотела бы я оказаться на пути у молодчиков, которые швыряются астероидами и гасят Солнце, — начала капитан Анастасия, — но, с другой стороны...
— У нас появляется шанс — закончила Сен.
— Поражение Повелительниц Солнца может стать шансом для аэриш, — продолжила капитан. — Покажем им, на что способны приматы.
— И пусть Эверетт не думает, что он один такой умный, — воскликнула Сен и тут же хлопнула себя по губам — Первое правило!

* * *

Вокруг были только Повелительницы Солнца. Они щебетали, будто птичий вольер. Сверкающие нимбы тысяч цветов и оттенков.
Когда Кахс и ее гости вошли, все головы повернулись к ним. Словно волна прошла по громадному залу, нимбы вспыхнули, изучая странных новых существ. Щебет стих. В дальнем конце зала что-то шевельнулось в ярком свете, исходившем от трона.
Эверетт чувствовал, что все глаза направлены на него. Он выпрямился, подтянул мышцы живота, сжал ягодицы. И неважно, что на нем была грязная, засаленная футболка с оторванными рукавами. Рядом с ним Шарки набрал воздуху в грудь. Главное — держаться с достоинством.
— Подойдите, — раздался голос, который шел отовсюду. Когтистая лапа в сиянии трона поманила их.
— Уже выучила палари, — бодро заметил Шарки. — Теперь держи ухо востро.
Эверетт и Шарки шли вслед за Кахс. Двигаться неспешно и с достоинством в условиях слабой гравитации оказалось непросто, но Эверетт пытался идти в ногу с Шарки. Зал приемов походил на громадную половину яйца. Такая архитектура невозможна на планете с более сильной гравитацией. Звезды и созвездия терялись на потолке, так высоко, что выглядели настоящими. Сияющий трон занимал острую оконечность яйца. Он и впрямь сиял. Эверетту пришлось прищуриться, чтобы разглядеть длинные шипастые выступы, словно стеклянные пушинки чертополоха. Трон завис над полом. Темный силуэт на троне, казалось, не принадлежал рептилии.
— Люк Скайуокер и Хан Соло, — шепнул Эверетт Шарки. Они успели пройти половину пути, и с каждым шагом уверенность Эверетта в себе возрастала. — Пришли за наградой после того, как взорвали «Звезду смерти».
— Если тебе так спокойнее, притворимся, что я оценил соль шутки, — прошептал Шарки в ответ.
Вслед им с обеих сторон несся шипящий шепот.
— Мои сестры ревнуют, — объяснила Кахс — В Колесе мира такого не случалось десять тысяч дней.
— Так много принцесс, — прошептал Эверетт Шарки.
— Принцесс всегда много, — ответил американец. — Одна из проблем монархий. Можешь мне поверить, я знавал некоторых близко. Очень близко. В ветхозаветном смысле, саби? И все до единой бесприданницы. Забавно.
— А где мужчины? — спросил Эверетт. — Ты заметил хотя бы одного?
— Видишь юрких мини-Джишу, которые вертятся под ногами?
Эверетт давно смотрел на изысканно одетых миниатюрных рептилий ростом до колена, которые прятались под вышитыми юбками, перемаргивая огромными веками на чужаков.
— Я решил, это их домашние животные.
— А я так уверен, что это местные оми. Зачем много парней, если требуется всего лишь спрыснуть кладку? Этот мир принадлежит женщинам.
Сияние, исходившее от трона, блекло с каждым шагом. Теперь Эверетт смог разглядеть Императрицу. Она была наполовину выше Кахс и гораздо мускулистее. Крошечные чешуйки на бицепсах, бедрах и животе жирно поблескивали, под кожей играли рельефные мышцы. Хохолок, словно радужные дреды, ниспадал до середины спины, изогнутые боевые когти покрывала скань. Во лбу Императрицы сияли самоцветы и золотые цепи, инкрустированные в кожу. Эверетт не сразу сообразил, что нимбом Императрицы служит ее трон, некогда поглотивший нимбы менее удачливых соперниц. Кахс говорила, что Джишу не живут долго, но императорский род очень древний. Нимб к нимбу, память к памяти, жизнь к жизни. Миллионы жизней. Настоящий трон должен быть размером с замок. Возможно, так оно и есть.
— Выше голову, мистер Сингх, — промолвил Шарки, заметив, как с каждым шагом его напарника покидает мужество.
Императрица наклонилась и раздула ноздри. Эверетт набрал воздух в легкие, позволяя кислороду разнестись по венам, воспламенить их, наполнить энергией. Обычно он делал так перед матчем, на пути от раздевалки к воротам.
— Матерь Божия и святой Пио, — прошептал Эверетт старинное семейное проклятие и боевой клич Шарки.
— Помните о манерах, сэр. — Шарки расправил перо на шляпе. — Позвольте говорить мне, это мой хлеб. Немного старомодной южной галантности смягчит любое сердце.
— Вам приходилось бывать на пенджабской свадьбе, мистер Шарки? — спросил Эверетт.
— Вы ставите меня в неловкое положение, сэр.
— Тогда скажу по-другому: вы тут не единственный, кто разбирается в старомодной галантности.
Эверетт замер перед парящим в воздухе троном. Императрица Солнца смотрела на него из самого сердца сияющих лучей. Все его мелкие уловки для придания себе храбрости улетучились под этим вопрошающим взглядом. Эверетту захотелось повернуться и бежать куда глаза глядят, главное — подальше отсюда. Это существо заставляло Солнце плясать под свою дудку. Никогда еще Эверетт не ощущал себя до такой степени млекопитающим. Маленьким трусливым мальчишкой. Он выпрямил спину, сложил ладони в намасте и коротко кивнул. Шарки взмахнул шляпой и отвесил театральный поклон.
— Ваше величество, Майлз О'Рейли Лафайетт Шарки к вашим услугам, — продекламировал американец.
— Эверетт Сингх, вратарь, математик, путешественник, странник между мирами, — произнес Эверетт, повторяя формулу, придуманную однажды при знакомстве с американцем, когда тот собирался выбросить его за борт дирижабля.
Императрица не шелохнулась. Довольно долгое время она не произносила ни слова «Я понимаю твою тактику, — подумал Эверетт. — Хочешь, чтобы мы ощутили себя мелкими визгливыми приматами. Должен признаться, у тебя получается».
Огромный зал приемов замер в молчании. Ни звука, ни шороха когтя по блестящему гладкому полу.
Императрица Солнца переморгнула.
— Добро пожаловать, странник между мирами. Я — Гапата Хархаввад Эксто Кадкайе. Добро пожаловать в мои земли, владения и города.
Слабый тонкий голос Императрицы показался Эверетту пугающе знакомым.
— Вы проделали долгий путь. Насладитесь же гостеприимством Повелительниц Солнца!
Императрица говорила голосом его матери. Эверетт не знал, что расстраивало его больше: то, что Императрица похитила дорогие его сердцу воспоминания, или то, что он не сразу узнал голос Лоры. Так или иначе, ничего отвратительнее ему слышать не приходилось.
— Дочь рассказала мне о вас — Кожа Кахс вспыхнула нежно-бирюзовым, хохолок побагровел. — Когда зонд проник сюда из другого мира, мы поняли, что скоро за ним последуете вы. И вы появились, неся дар, о котором Правительницы Солнца и не мечтали. Мы ценим дары. Обмениваясь дарами, идеями, заложниками и членами семьи, мы демонстрируем свою культуру, не так ли? А равно признательность и добрую волю.
Голос Эверетта был холоден, словно ледяная глыба в его сердце:
— Я знаю, чего вы хотите. — Краем глаза он заметил кивок Шарки: смелее. — Вы хотите, чтобы мы отдали вам Инфундибулум.
— «Хотеть» — слишком нейтральное слово, — промолвила Императрица, и у Эверетта похолодело внутри — таким тоном Лора пользовалась, когда злилась и хотела, чтобы Эверетт это знал. На миг боль заслонила гнев. — В ответ на нашу доброту мы рассчитываем получить от вас дар. Вознаграждение. Королевы генов — грубые неотесанные создания, ни манер, ни культуры, но они уважают закон. Они заявили права на вас и ваш корабль, потому что он приземлился в лесу, который они упрямо и злонамеренно, вопреки мнению других Клад, считают своим. Однако согласно Конвенции Гедрегедд Ларсвил вот уже восемь тысяч лет Ясли — ничейная территория. Возможно, за пределами Внешних колец так не думают, но стоит ли считаться с мнением варваров, живущих вдали от света Солнца? Едва ли их можно назвать разумными существами. Моя уважаемая дочь Кахахахахас заявила, что вы согласны принять покровительство моей Клады и стать нашими почетными гостями.
Бирюзовый оттенок кожи Кахс побурел. Гордится, догадался Эверетт. Самая юная из тысяч принцесс в этом зале превзошла остальных. Интересно, каковы на цвет зависть и негодование? Эверетт подумал, что главная битва Кахс еще впереди.
— Наши адвокаты оформят иск. Высокий магистериум рассмотрит его. Мы ожидаем решения в течение часа. Решения магистериума принято уважать, но на всякий случай мы уже послали за вашими друзьями военный флот. Это их эскорт, почетный караул. Королевы генов славятся мелочностью и недружелюбием. Ваши друзья и корабль будут здесь к рассвету.
— А взамен... — начал Эверетт.
— Мы хотим изучить Инфундибулум, — промолвила Императрица Солнца. Эверетт узнал этот мягкий тон — его мама использовала его, когда собиралась попросить о чем-нибудь неприятном
— Если они способны выучить наш язык еще до нашего появления здесь, это все равно что отдать им его, — пробубнил Шарки.
— И что мне делать? — прошептал Эверетт, чувствуя, что все глаза прикованы к нему.
— Эверетт, тебе решать.
— Но ты старше по званию. Ты взрослый.
— Инфундибулум твой.
— Ради спасения дирижабля ты был готов отдать его Шарлотте Вильерс!
— Я всегда поступаю так, как лучше для «Эвернесс», но Инфундибулум принадлежит тебе. Тебе и решать. «То изберите себе ныне, кому служить...»
— Но если я отдам им Инфундибулум...
— Никто не обещал, что решение будет легким. Думай, Эверетт. Императрица ждет.
Эверетту оставалось лишь сохранить лицо, когда игра проиграна. Ты мал и напуган, но ты приказываешь мышцам распрямиться и гордо поднимаешь голову. И пусть тебя окружают враждебные и могущественные инопланетяне, а перед тобой на сияющем троне сидит правительница, которая заставляет Солнце плясать под свою дудку, это не повод поджать хвост и уползти с поля под улюлюканье зрителей.
— Ваше величество, — произнес Эверетт как можно громче и отчетливее, — я почту за честь разделить Инфундибулум с вами. 

ГЛАВА 21

Резкий стук в дверь. Три удара.
— Войдите.
Шарлотта Вильерс нанесла последние штрихи макияжа. При виде гостя ее глаза слегка расширились от удивления — косметика скрыла остальное.
— Вот уж кого не ждала, — произнесла она. — Пришли позлорадствовать? Вас это не красит.
— Дюжина трупов — не повод для злорадства, — ответил Ибрим Ходж Керрим. Посол был одет для холодной хейденской зимы: тяжелые перчатки, теплый шарф вокруг горла, поднятый воротник парчового пальто. В правой руке он держал трость — ее серебряным набалдашником посол стучал в дверь. Очевидная тяжесть трости навела Шарлотту Вильерс на мысль.
— Вкладная шпага? — Она обернулась к гостю. — Считаете меня опасной?
— Сегодня нам всем угрожает опасность, — ответил Ибрим Ходж Керрим — Я предлагаю вам свою поддержку. Президиум следует хорошенько напугать.
— Это будет несложно. — Шарлотта Вильерс выпрямила спину и надела шляпку. — Опустить вуаль или поднять? Решено, предстану перед ними с открытым забралом. Я принимаю вашу поддержку, Ибрим.
— Я поддержу вас во всем, что вы скажете Президиуму.
— Я скажу им правду.
— И то, что вы вернулись из мира Джишу единственная из отряда?
— Вы обвиняете меня в том, что я бросила своих солдат? Обвиняете меня в трусости?
— Это было бы слишком большой подлостью. Однако должен отметить, у вас отличный инстинкт самосохранения. Я признаю, что одобрил операцию, а вы подтвердите, что с вами были силы Аль-Вурак, а не ваши спецназовцы. Вы уже объявили родным?
— О них позаботится Маккейб. Это ваша цена?
— Моя цена — процветание и безопасность Пленитуды известных миров.
— Так я вам и поверила! — вспылила Шарлотта Вильерс. — Вы будете добиваться моей отставки и исключения из Тайного совета!
— Президиум уже предложил исключить вас, — ответил Ибрим Ходж Керрим, — но мне удалось убедить их в вашей лояльности Пленитуде. Чрезвычайные обстоятельства требуют особого подхода. Что до меня, я предпочел бы запереть вас здесь. — Посол сжал рукоять трости. — Да хранит вас Господь, Шарлотта. — На прощание Ибрим коснулся набалдашником трости драгоценного камня на тюрбане. Дверь за ним захлопнулась.
Не думай, будто твоя шпажонка тебя спасет! Обвинять ее в трусости! Она задрожала от ярости. Вильерсы не прощают подобных оскорблений. Да как этот холеный буракиец посмел вообразить, что она бросила отряд ради спасения собственной шкуры? Она приняла страшное, но единственно верное решение. Кто-то должен был вернуться и предупредить Пленитуду! Не ее забота, как Пленитуда будет защищаться — Шарль уже ведет переговоры с Разумом Трина на темной стороне Луны. Однако даже Трину будет не под силу отразить вторжение Джишу. Если бы у нее был Инфундибулум! Перед его силой Джишу — прах, возметаемый ветром.
Шарлотта Вильерс вздрогнула, вспомнив слова Ибрим Ходж Керрима. Обвинять ее в трусости!
«Ничего, скоро ты за все ответишь. Когда придет время, моя рука не дрогнет».
В дверь постучали, на сей раз вежливо и почтительно.
— Мадам Вильерс... — начал один мужской голос
— ...Президиум ждет, — продолжил другой, почти неотличимый от первого.
— Я готова.
Опустить вуаль или поднять? Опустить, решила Шарлотта Вильерс. Хотя бы для начала.

* * *

Двойники распахнули перед Шарлоттой Вильерс двойные двери. По маленькой деревянной лестнице она поднялась в зал совета. Перед ней возвышались ряды скамей, составленные в виде подковы, словно в лектории. Все скамьи были заняты: парики и монокли делегатов с Земли-5, тюрбаны и кружевные чалмы аль-буракийцев, шелка и замысловатые прически представителей Земли-6.
— Шарлотта Вильерс! — объявил женский голос
— Пленипотенциар Земли-З на Земле-10, кандидате на вступление в Пленитуду, — добавил второй голос, неотличимый от первого.
Шарлотта Вильерс рассматривала амфитеатр, пока последние члены Президиума занимали места. Хорошо, что она решила опустить вуаль и теперь может наблюдать, сама не став объектом наблюдения. Ибрим Ходж Керрим сидел рядом с коллегами, расстегнув пальто и размотав шарф. Он отвесил ей самый небрежный из поклонов. Поль Маккейб расположился на самом верху, на гостевой галерее, под плафоном с сердитыми херувимами. Этой Харт нигде не было.
Шарлотта дождалась, пока все глаза обратятся к ней. Это был театр, но не снов, а кошмаров. Трепещите, такого спектакля вам видеть не доводилось.
Молчание стало звенящим.
Шарлотта Вильерс подняла вуаль и оглядела ряды лиц.
— Я принесла вам чрезвычайно дурные вести, — промолвила она. 

ГЛАВА 22

Фургон с надписью «Крысомор» простоял за школой целых два дня, пока мистер Калшо не заглянул в окно кабины. Спустя полчаса на место прибыл другой фургон борцов с грызунами и сразу за ним — полицейская машина. На перемене вокруг фургона собралась маленькая толпа.
— Он умер, — заявила Нуми. — По ошибке выпил крысиный яд. Труп уже начал разлагаться.
Эверетту Л довелось сражаться с Нано и викторианскими зомби, но его удивляла одержимость Нуми загробной тематикой. На их счету было уже три свидания. Дело ни разу не дошло до домашнего задания, впрочем, Эверетт Л давно понял, что это предлог. Ему разрешалось проводить Нуми домой, разумеется, не в школьной форме, и то, если Нуми устраивал его прикид. Она подсунула Эверетту Л адреса сетевых магазинов, раз уж ему лень торчать в примерочных. Но — никаких объятий и поцелуев.
— Расходитесь! Что, звонка не слышали? — рявкнул мистер Калшо. — Не на что тут смотреть!
Крысоморы открыли заднюю дверь фургона. Нуми чуть шею не свернула, выглядывая, что там внутри. Рюн и Эверетт побрели на биологию.
— Э... — промычал Рюн.
Эверетт Л заметил, что в последнее время Рюн начинает так каждую фразу, словно извиняется, или смущен, или хочет сообщить плохую новость. С того вечера, когда Эверетт Л сочинил ложь, которая не была до конца ложью, Рюн изменился. Он словно все время был настороже: шутил, обсуждал с Эвереттом Л игры, фильмы, комиксы и футбол, но постоянно себя контролировал, сопровождая каждое слово или действие мычанием.
— Э... это как-то связано с тобой?
— Я не убивал крысомора, если ты об этом.
— Знаю, просто... э... крысы...
«У меня есть теория насчет крыс, — подумал Эверетт Л, — но я не стану с тобой делиться, да тебе и не понравится».
— Не все дерьмо в этом мире связано со мной, — сказал Эверетт Л.
Хотя это дерьмо точно с ним связано. Эверетт Л перестал сомневаться с той минуты, как в переулке за домом крысы бросились врассыпную, стоило ему активировать тринские механизмы. Война с Нано продолжалась.
— Э... ты встречаешься с Нуми? — спросил Рюн.
— Мы вместе делаем уроки.
— Так я и поверил.
— Не хочешь — не верь.
— Ты уже... э...
— Целовался?
— Типа того.
— Сегодня.
— Ясно.
Эверетт Л лгал. Никакого свидания не будет, хотя мысль о Нуми, уютно свернувшейся калачиком на диване, заставляла его сгорать от желания. Но сегодня вечером ему снова предстоит стать киборгом на службе Пленитуды известных миров. Киборгом, который направится на поиски исчезнувшего крысолова.
Полиция уже оттаскивала фургон эвакуатором.
И внезапно Эверетт Л понял, что прячется за мычанием и неловкостью Рюна.
Испуг.

* * *

Испуг.
Рюн понял, что боится, после бессонной ночи, проведенной в попытках разобраться в своем отношении к Эверетту.
Он был испуган.
Рюн вернулся домой на такси. Мама не стала спрашивать, как прошел вечер с друзьями, Стейси с подружками в розовом заняла приставку, папа, как обычно по вторникам, отправился играть в «Подземелья и драконы», что всегда казалось Рюну чрезмерным фанатизмом. Он не вслушивался в мамины слова, Фейсбук пестрел случайными сообщениями и фотками, телевизор и радио бормотали что-то бессмысленное. Рюн пытался переварить то, что узнал от Колетты Харт. А вернее, то, чего не узнал. Как ловко она ушла от ответов на все его «однако»!
Выходит, и Колетта была испугана.
Осторожно, здесь водятся драконы. Места, куда человечество и не надеялось проникнуть. Кто устоит перед знаком «Проход запрещен»?
Рюн так и не смог заснуть в эту ночь. Несколько раз сон почти сморил его, но снова и снова неотвязные мысли заставляли вскакивать с постели.
«Я его не узнаю, — сказал он Колетте. — Ведет себя словно чужой».
А что, если и впрямь чужой?
Часы на мобильном показывали двадцать минут четвертого.
Эта мысль крепко засела у Рюна в голове. Раз существуют параллельные миры, значит, в них живут двойники. Настоящий Эверетт отправился в параллельную Вселенную, а домой вернулся другой Эверетт. Анти-Эверетт. Кукушонок в гнезде. Идеальный тайный агент, неотличимый от настоящего Эверетта. Впрочем, тут он просчитался. Дурацкие небылицы. Шрамы, которых не было.
В половине четвертого мысль окончательно оформилась, но тут же на смену ей пришла другая. Рюн покрылся холодным потом. А куда, в таком случае, делся настоящий Эверетт?
Выходит, Колетта Харт хотела предостеречь его? Заронить в душу сомнения, позволить самому сделать вывод? Если кукушонок Эверетт заподозрит, что Рюн проник в его тайну, ему несдобровать.
Он должен знать наверняка.
Рюн был испуган и очень устал. Он ненавидел притворство, и у него не слишком получалось, а сейчас он вынужден с утра до вечера играть роль, причем на трех сценах сразу!
Рюн никогда не верил актерам: они казались ему ряжеными кривляками. А теперь ему самому предстоит кривляться на сцене, потому что от этого зависит его жизнь.
Прежде всего, он должен убедить мир, включая собственных родных, что он знать не знает ни о каких путешествиях в параллельных мирах. Потом убедить всех, и Эверетта в том числе, будто ему невдомек, что его друг — тайный агент темных сил, на которые намекала Колетта Харт. Играть роль всегда и везде. Это нечестно! К тому же это самая утомительная вещь на свете! Рюн понимал, что неважно справляется с ролью.
И, наконец, третье. Что, если Эверетт окажется настоящим? Они ведь друзья неразлей-вода. Рюн не собирался бросаться ему на шею, как девчонка, но его холодность должна ранить настоящего Эверетта. Именно сейчас он нуждается в старом проверенном друге.
Рюн ненавидел уловки. Его мир был прост и честен.
Он был испуган, очень устал и постоянно настороже. К утру Рюн решил, что будет следить за Эвереттом. Это несложно, ведь Эверетт влюблен в Нуми Вонг и ничего вокруг не замечает. Рюн рассуждал о девчонках теоретически: влюбляешься, потом встречаешься. Девчонки в его жизни были абстракцией, недостижимой и недоступной, как планеты, что вращались вокруг далеких звезд. В другое время его задело бы, с какой легкостью Эверетт променял его на Нуми: гуляет с Нуми, болтает с Нуми, ходит на свидания (которые никакие не свидания), пьет с Нуми дурацкий (даже звучит отвратительно) вьетнамский кофе. Впрочем, так даже удобнее: пока эти двое заняты только собой, никто не помешает ему узнать правду. 

ГЛАВА 23

«Жаль».
Прочтя эсэмэску, Эверетт Л почувствовал себя виноватым. За то, что подвел Нуми. Испортил ей вечер. За то, что в школе весь день старался не попадаться ей на глаза. За то, что Нуми напрасно прождала его рядом с турецкой барахолкой, где они обычно встречались. За эсэмэску, которую ей отправил: «Ничего не получится, семейные дела». За ее разочарование.
Он ощущал вину, глядя, как Нуми с Эммой пересекают переулок, в конце которого он прятался. Вину за то, что лгал ей в самом начале их отношений, если это можно назвать отношениями. Впрочем, как ни назови, а лгать вообще нехорошо. Особенно Нуми.
Девять видов вины.
Нет, даже десять. Он чувствовал себя виноватым за все, что приходилось скрывать от Нуми, Рюна, Лоры и остальных.
Эверетт Л топтался в переулке, который вел к заброшенному сараю, где хранились старые велосипеды. Сарай называли «Малышом Кидом» — по имени заядлого курилки из комиксов.
Стоя среди окурков, он активировал тринский радар и снова нырнул в электромагнитный гул Стоук-Ньюингтона, вычленяя полицейские волны, переговоры таксистов, службы доставки и пиратские радиостанции. Наномашины использовали радиоволны для связи: тихий гул у него в голове был их переговорами. Ни с чем не сравнимый звук — звук, с которым думали Нано.
Нано пугали его. Пугали до дрожи. Уверенно круша гнилые викторианские кости, в глубине души Эверетт Л испытывал страх. Нано забирают все, что ты считаешь своим. Что может быть хуже, чем сознавать — или не сознавать, — что ты безмозглый дрон с пульсирующим комком черной слизи вместо мозга.
А еще они были умны, пугающе умны. Разумеется, его нанодвойник с Земли-1 уже знает, что Эверетт Л нарушил обещание. Собака и зомби на кладбище были отвлекающими маневрами, вторжение готовили существа, которые проникали везде и всюду, маленькие, юркие и бессловесные. Крысы.
«Нас с крысами разделяет не больше десяти футов», — однажды сказал отец маленькому Эверетту, когда, прогуливаясь вдоль Риджентс-канала, они заметили крысу, которая выбралась на берег, потерла лапкой усы и исчезла в высокой траве. В десяти футах от крыс, в десяти футах от Нано.
А он еще считал себя умником, несчастный глупец!
Он должен рассказать обо всем Шарлотте Вильерс. Техническая мощь Пленитуды сокрушит страшного врага. Но тогда ему придется признаться в сделке с Нано. Шарлотта Вильерс не захочет, чтобы все узнали о ее тайной операции на карантинной Земле-1, но на свете есть вещи поважнее ее махинаций и интриг! Пленитуда в опасности. Но что она сделает с его семьей? Эта мысль пугала Эверетта Л больше, чем Нано.
— Курение приводит к раку, — раздался голос из-за спины.
От неожиданности тринское оружие пришло в боевую готовность. Эверетт Л усилием воли закрыл оружейные порты в руках и ладонях.
— Покуриваем?
Сторож мистер Мышковски стоял рядом.
— Я не...
— Так я и поверил. Мне пора закрывать ворота.
Враг ждал, отступать было некуда.

* * *

Сигналы были слабыми и неразборчивыми. Ему пришлось некоторое время ходить кругами, чтобы засечь слабое гудение. Эверетт Л надеялся, что за ним никто не наблюдает. Постепенно в мозгу сложилась картина: крысами кишел весь район Стоук-Ньюингтона, но линии сходились в одной точке. Нанести удар в самое сердце врага; разве не так рассуждают герои киношных боевиков?
Сколько блокбастеров видели Нано?
Эверетт Л следовал за невидимыми радиоволнами вдоль Стоук-Ньюингтон-чёрч-стрит. Кажется, все нити стягивались вокруг Грин-лейнз. Внезапно он вспомнил о Нуми: сидит небось, свернувшись клубочком на диване в кафе «Наяда», рядом другой парень потягивает вьетнамский кофе, а диджей Эйдан ставит музыку его жизни. От отвращения Эверетта Л чуть не вырвало.
Узкий переулок на задах викторианских домиков на Клиссолд-кресчент носил название Эден-террас. Местные садовники развели за заборами из сетки огороды, которые мокли под хмурым январским дождем. Здесь активность Нано оглушала. «Пора», — подумал Эверетт Л,- приводя в действие тринские боевые механизмы и чувствуя кожей, как заряжаются лазеры.
Сигналы исходили от сарая в пятом по счету огороде. Обычный сарай рядом с мусорными баками, слепленный из старых дверей, досок и оконных рам. На грядках догнивали остатки урожая. Из земли гордо торчали ярко-зеленые побеги брюссельской капусты. Садовые скульптуры и дешевые гипсовые Будды покосились, ржавые колокольчики и свитки с молитвами уныло свисали с крыши в безветренном воздухе.
Внезапно Эверетт Л вспомнил, что целый день не видел крыс.
Короткая вспышка — и с висячим замком на калитке было покончено, задвижка сарая вызвала не больше трудностей. Бей сильно, бей быстро. Если бы у него остались эти милые крошки — тринские наноснаряды, но он использовал их, сражаясь с Нано на кладбище Эбни-Парк.
Слишком много битв позади.
Дула вылезли из ладоней.
— Эверетт Сингх?
Эверетт Л крутанулся на пятках и больно стукнулся о садовую лейку, свисавшую с крюка
— Твоя семья живет в этом сарае?
Нуми стояла, подбоченившись и укоризненно качая головой. Уж лучше б накричала. В конце Эден-террас в такой же позе, призванной выражать крайнюю степень презрения, маячила одна из ее подружек-шпионок.
— Зачем эта ложь, Эверетт Сингх?
— Нуми...
Его ладони. Дула все еще торчали у него из ладоней. Сосредоточься. Усилием воли Эверетт закрыл оружейные порты.
— Я многого не требую, — произнесла Нуми. — Честность, искренность, забота — Сегодня, когда Эверетт Л утратил ее навсегда, она выглядела необычайно красивой. — Что здесь происходит? Мужской клуб по интересам? Смотрите порно? — Нуми подняла руку в мигенке. — Нет, ничего не желаю знать. Ты меня разочаровал.
Гудение Нано перекрывало голос Нуми. Тринские механизмы перешли в спящее состояние.
— Я могу объяснить, — начал Эверетт Л, но она, не дослушав, уже шла к калитке. Объяснить? Это значило показать Нуми то, что спрятано у него внутри, и то, что притаилось за дверью сарая.
Телефон издал сигнал, когда Нуми свернула с Эден-террас.
«Разжалован».
— Я еще вернусь, — сказал Эверетт Л, обращаясь к двери сарая. — И тогда тебе не жить.
Активировав тринские механизмы, он пронесся по Грин-лейнз, быстрей, чем любой бегун или велосипедист, и дождался Нуми с подружкой у двери кафе.
Нуми нахмурилась:
— Но как?
— Прости, — сказал Эверетт Л.
Нуми кивнула подружке, та отошла и с кислым видом уставилась в витрину аптеки.
— Я веду странную жизнь, — сказал Эверетт Л. — То, что я оказался здесь раньше тебя, банка из-под колы, прыжки через машины и тот сарай связаны между собой.
Молчание Нуми убивало его.
— Я умею делать такие вещи, которых никто не умеет. Поэтому я не такой, как все.
— Так перестань их делать, — сказала Нуми.
— Не могу, они часть меня, физическая часть. Я даже маме не могу признаться.
— Если ты гей, я не против. Это даже прикольно.
— Я не гей! — воскликнул Эверетт Л, затем повторил тише. — Я — не гей.
— Жалко, мы бы вместе придумывали тебе наряды. Ты оборотень?
— Что? Нет! Хотя в какой-то степени... Нет, оборотней не существует. Может быть, мне не следовало заводить подружку.
— Кто сказал, что я твоя подружка?
Нуми испытывала его терпение. Он и так уже сказал больше, чем собирался.
— Мы встречались, болтали, и я решил...
— Что?
— Ты мне очень нравишься! И я хочу, чтобы все было по-старому.
Некоторое время Нуми молча его рассматривала, затем хмыкнула, отвернулась и вместе с подружкой скрылась за дверью аптеки.
И как ее понимать? Эверетту Л хотелось кричать. Это да или нет?
Телефон снова пикнул.
«Ты снова в строю».
«Из-за вас я чуть не поссорился с Нуми, — думал Эверетт на фоне непрерывного гудения над крышами и спутниковыми тарелками Грин-лейнз и Стетхэм-грин. — Теперь вам несдобровать». 

ГЛАВА 24

— Мадам Вильерс, как вы считаете...
— Мадам Вильерс, что нам делать...
— Мадам Вильерс, спасите нас...
— Мадам Вильерс.. мадам Вильерс..
Шарлотта Вильерс рывком опустила вуаль и протиснулась сквозь толпу встревоженных пленипотенциаров. Сами себя спасайте. Вы — лидеры десяти миров, вы — сила. Если бы Зайцев был здесь! Он бы живо расчистил ей путь в толпе перепуганных политиков. Он бы позаботился, чтобы ей оказали уважение, подобающее ее статусу. Шарлотта Вильерс не оказала ему того уважения, которое он заслуживал. Она увидела это в глазах телохранителя, перед тем как сверкнули кинжалы Джишу, а потом привела реле в действие и спустя мгновение стояла в сводчатом подвале Тайрон-тауэр. Кроме нее, все это видела команда, которая обслуживала портал.
«Я обошлась с тобой скверно, Зайцев. Надеюсь, в последний миг тебе хватило ума понять, что у меня не было другого выхода».
Дорогу ей преградил симбионт с Земли-5. Длинные, украшенные драгоценностями руки и ноги тайве обхватывали тело хозяина — хранта, а питающий палец впился тому в шейную артерию.
— Мадам Вильерс! — объявил тайве тонким певучим голосом. Шарлотта Вильерс даже не оглянулась. — Мы не одобряем ваших художеств, но Земля-5 не собирается уклоняться от участия в поимке этого злодея Эверетта Сингха!
Шарлотта Вильерс улыбнулась про себя. Если ей удалось сделать мальчишку Сингха самым разыскиваемым преступником в мультиверсуме, она уже одержала победу. 

ГЛАВА 25

Язык палари славился изощренной системой ругательств, и Сен пользовалась ею виртуозно и без стеснения. В доках старого Хакни капитану Анастасии доводилось слышать любые непристойности, обидные клички и кощунства, но на этот раз проняло даже ее.
Сен зализывала ожог на предплечье.
— Доркас, ты бы прикрылась, — сказала капитан Анастасия.
Метнув в приемную мать грозный взгляд, Сен надвинула на глаза защитные очки. Ее лицо было перемазано машинным маслом и гарью, волосы пропахли жженой изоляцией. Вместе с капитаном они чинили проводку второго двигателя. Сложная, муторная и опасная работа с применением электроинструментов и сварки. Обычно Сен любила чинить неисправности, лихо орудуя инструментами, как Шарки дробовиком, но сегодня ремонт напоминал хирургическую операцию, которую делают безнадежному больному. Дирижабль был изранен вдоль и поперек, третий двигатель пропал безвозвратно. А вместе с ним пропали мастер-весовщик и странник между мирами. Шарки и Эверетт.
Сен с головой ушла в работу, чтобы не думать ни про Шарки с Эвереттом, ни про израненную «Эвернесс». Когда она вспоминала про них, ей казалось, что под ногами разверзается бездонная пропасть, и она летит туда в звенящей пустоте. Корабль — ее дом, ее приют, ее душа — никогда уже не будет прежним. Шарки и Эверетт никогда не вернутся, а ей суждено навсегда застрять в этом отвратительном мире. Сен латала, варила, тянула провода.
— Поберегись!
Сен посмотрела вверх. Высоко-высоко, в одном из отверстий, проделанных Королевами генов, показалось лицо Макхинлита. Больше чем копаться во внутренностях дирижабля, Сен любила на пару со старшим механиком чинить обшивку снаружи, с дикими воплями и улюлюканьем носясь вверх-вниз на тросах.
Сильнее всего Сен мучила не потеря двигателя и не дыры в обшивке — самое большое отвращение ей внушали стальные усы, сжимающие бока «Эвернесс». Корабль напоминал картинку, которую Сен видела в энциклопедии: олень в объятиях удава. Кольца сжимались все сильнее, в спокойных глазах благородного животного застыло равнодушие — предвестие скорого конца. При мысли об отвратительных полуживых-полумеханических щупальцах Сен вздрогнула, словно обшивка дирижабля была ее собственной кожей.
— А ну дуйте сюда! — крикнул Макхинлит.
— Глаза б не глядели! — выругался Макхинлит, когда Сен и капитан Анастасия показались на балкончике. Зацепив трос за щупальце воздушного кальмара, державшее дирижабль сверху, механик приземлился рядом. Сен поймала себя на том, что не может отвести глаз от полуживых-полумеханических созданий.
В центре каждого металлического клубка лязгали автоматические манипуляторы, таращилось полдюжины стеклянных глаз, а прямо под щупальцами крепились прозрачные пузыри, в которых находились пилоты Королевы генов. Второй кальмар обхватил правый борт дирижабля, третий вцепился в носовую часть. Ветер внизу лениво шевелил верхушки деревьев. Они все еще висели над лесом. «Эвернесс» была слишком крупной рыбой — так просто не выудишь.
— Ненавижу, — буркнула Сен, обхватила себя за плечи и ойкнула — раны еще саднили.
— Что случилось? — спросила капитан Анастасия.
Сен видела, что приемной матери тяжело смотреть на любимый корабль, распятый, словно могучий кит, которого загарпунили суетливые человечки.
— А вот что... — Макхинлит вытащил из кармана оранжевой робы белое яйцо размером с кулак и протянул капитану. Одна сторона яйца была скошена.
— Что это?
— Понятия не имею. Штукенция крепилась в хвостовой части. Ясно как дважды два, что это не деталь обшивки грузового дирижабля.
— Интересно, кто ее сюда прикрепил, — сказала капитан Анастасия.
Сен схватила яйцо и швырнула на пол, словно обожглась.
— Пластик!
— Нет, только не это, — вздохнула капитан Анастасия.
— А как иначе эта Вильерс забросила бы своих солдатиков прямо к нам в рубку? — хмыкнул Макхинлит. Земля-З, не знавшая нефти, не знала и пластмассы, а стало быть, устройство принадлежало другому миру.
— Дай сюда, Сен, — скомандовала капитан Анастасия, поднесла яйцо к глазам и прищурилась. — Вот мерзость... Но как ей удалось... Неважно. — Капитан уронила яйцо и вдавила каблук в пол. Пластик хрустнул.
— Зачем? — воскликнула Сен. — Эверетт разберется...
Капитан Анастасия спихнула осколки носком сапога. Снежными хлопьями скорлупки закружились над красной листвой.
— Эверетт разобрался бы, но его с нами нет. Это мой дирижабль, ей и без того больно.
— Не говори так, Эверетт не.. — Сен запнулась. Произнести «умер» означало допустить такую возможность, но Эверетт не мог умереть! Он — странник между мирами. Эверетт слишком умен, ловок и отважен, чтобы позволить медлительной и тупой смерти одержать верх. Нет, смерть быстра, точна и не щадит никого. Живя среди аэриш, быстро учишься ее уважать. Твои друзья разбиваются, дирижабли сгорают, капитаны пропадают в буран. Смерть не обходит аэриш стороной.
— О господи! — выдохнул Макхинлит.
Сен и капитан Анастасия подняли глаза от осколков. Тело Макхинлита напряглось, словно у гончего пса.
— Мало нашей ласточке неприятностей! Выходит, это еще не конец.
Сен взглянула туда, куда показывал старший механик. Далеко за кормой, почти скрытое стабилизаторами хвостового оперения, возникло облако черных точек. Сен сразу поняла, что на самом деле они огромные, просто очень далеко. Точки стремительно приближались, и спустя несколько секунд стали различимы их силуэты.
Капитан Анастасия достала из кармашка на поясе монокуляр, настроила и поднесла к глазам. Челюсть у капитана отвалилась.
— Мам, дай мне.
Капитан Анастасия молча передала ей прибор. Сен настроила фокус. Трехпалубные воздушные корабли: две палубы сверху, одна внизу, острые, словно кинжалы. Десять, одиннадцать, двенадцать... двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять. Громадные, каждый в половину длины «Эвернесс». Никаких баллонов с газом, никаких крыльев, но двигались они так, будто небо принадлежало им. Воздух дрожал, словно знойное марево, свет вспыхивал в иллюминаторах. Сен увеличила изображение и поняла, что марево — рой куда более мелких летающих объектов. Нанороботы, целые тучи. И у воздушных кораблей были свои нимбы.
Королевы генов не остались равнодушны к прибытию незваных гостей. Джишу за стеклом зашевелились. Корпус «Эвернесс» вздрогнул — щупальца еще крепче впились в добычу. Сен схватилась за поручень балкончика. Двухсотметровый корпус издал душераздирающий скрип. Сен почувствовала, как ее центр тяжести смещается.
— Негодяи, вы разорвете дирижабль пополам! — крикнула капитан Анастасия. — Вы ее убьете!
— Кто это? — спросила Сен.
— Народ Кахс, — ответила капитан. — Больше некому.
— Правительницы Солнца знают про Инфундибулум, — сказал Макхинлит.
И снова «Эвернесс» застонала — Королевы генов пытались придать скорость неуклюжему летающему цирку.
— Эверетт! — воскликнула Сен. — Только он мог рассказать им. Значит, он жив!
— А с ним и Шарки, — добавил Макхинлит.
Капитан Анастасия отобрала прибор у Сен и принялась переводить стеклышко с Повелителей Солнца на воздушных кальмаров и обратно. Туда-сюда, туда-сюда.
— Мисс Сиксмит, вы знаете Эверетта ближе остальных. — Сен напряглась. Шутки кончились, если капитан обращалась к ней так формально. — Помните, я велела ему спрятать Инфундибулум? Куда он его спрятал?
— Эверетт такой нафф, когда дело касается уборки! Я знаю, где лежат все его вещи.
— Тогда ступайте и принесите лше Инфундибулум. Я собираюсь совершить прыжок. Мистер Макхинлит!
— Слушаю, мэм! — Старший механик никогда не забывал о субординации.
— Приготовьте спасательную шлюпку.
— Капитан, при всем уважении, я не понимаю, что вы задумали!
— Через несколько минут мы окажемся в гуще сражения, и наши барни с Бромли покажутся вам пикником в воскресной школе! Я боюсь, что Королевы генов скорее уничтожат Инфундибулум, чем согласятся отдать его Повелительницам Солнца.
Сен разинула рот и округлила глаза.
— Они не посмеют! — воскликнула она.
— Полоне, люди поступают так сплошь и рядом, — хмуро промолвил Макхинлит, сжав челюсти.
— Они не люди, но не сомневайтесь, именно так они и поступят, — сказала капитан Анастасия. — Я капитан этого дирижабля, и я люблю его больше жизни, но мой первейший долг — забота об экипаже. Мы покидаем «Эвернесс».
— Нет! — воскликнула Сен. — Не смей! Нет! Корабль...
— Я — его капитан, а вы, мисс Сиксмит, обязаны беспрекословно подчиняться моим командам. Мистер Макхинлит?
— Есть, мэм
— Меньше слов — больше дела! 

ГЛАВА 26

От полета на летательных аппаратах Джишу захватывало дух. С той минуты, как флагман императорского флота вывел корабли из доков в стене, Эверетт так и не сдвинулся с места. Как и прогулочная яхта, воздушные корабли Повелительниц Солнца представляли собой катамараны: две палубы, скрепленные по нижнему контуру, однако боевые фрегаты имели еще одну палубу под двумя основными. Конструкция напоминала острый коготь плотоядного динозавра, занесенный для удара. Вероятно, так и было задумано. Название фрегата развеивало остатки сомнений: «Смерть, приходящая из небесной синевы».
Мостик находился слева по борту, в нижней части палубы. Со всех сторон, даже снизу, Эверетта окружало стекло. Красные кроны мелькали под ногами с такой скоростью, что кружилась голова. Пилотам Повелительниц Солнца нравилось летать очень низко и быстро.
«Мистер Сингх, — спросила капитан Анастасия, — в вашем мире что-нибудь может с этим сравниться?»
Тогда они пролетали над дымовым кольцом вокруг Лондона, направляясь к месту дуэли с дирижаблем семейства Бромли «Артур П.».
«Нет», — ответил он.
То, что Эверетт ощущал теперь, было за гранью восприятия. Безмолвие зимних пейзажей внизу захватило его тогда на борту «Эвернесс». На «Смертельной синеве» — пора уже придумать название покороче — Эверетт чувствовал, что летит. Парит в небе легко и свободно. Если ты умеешь летать, тебе больше нечего хотеть.
Шарки все это великолепие нисколько не впечатлило.
— Ну кто делает иллюминаторы в борту боевого фрегата? — проворчал американец и, твердо решив вздремнуть, скрючился на странной кушетке, приспособленной под анатомические особенности рептилий.
«Хорошо небось спится, с чистой-то совестью», — огрызнулся Эверетт про себя. Он не мог простить американцу, что тот переложил всю тяжесть решения на его плечи. Да, Инфундибулум принадлежал ему, Эверетту, и только он вправе решать, как с ним поступить, но Шарки взрослый, Шарки опытный! Дело взрослых — принимать решения и нести ответственность. Нельзя перекладывать бремя выбора на подростка. Надейся на себя и ешь только то, что убил собственными руками. У Эверетта не было выбора, но снова и снова выбирать приходилось именно ему! Его мучила совесть. Он оказался плохим парнем. Какая разница, что он не виноват? Внутри он ощущал себя нечистым. Эверетт Сингх — предатель миров. Возможно, Шарки собирался преподать ему этот урок: иногда взрослым приходится переходить на темную сторону.
Эверетт злился. Хуже всего было сознавать, что без Шарки он не справится, и когда они прибудут на место падения «Эвернесс», им придется действовать сообща.
Птичьи голоса Джишу стали звонче: что-то случилось. Эверетт припал к стеклу. Скорость полета опьяняла. Впереди показался темный предмет размером с насекомое, но не прошло и нескольких мгновений, как прямо по курсу обозначился силуэт дирижабля. «Эвернесс» напоминала отвратительную картинку из фильма Дэвида Аттенборо — прекрасная гусеница, парализованная ядом, опутанная паутиной, пожираемая заживо. Эверетт уже различал металлические щупальца тигровой окраски, постоянно менявшие цвета: красный и синий, малиновый и зеленый, красный и белый.
Он потряс Шарки за плечо. Американец с воплем вскочил с кушетки, и в следующую секунду в лоб Эверетту уперлись два ствола.
— Прости, брат! — Шарки убрал дробовик. — Нечистая совесть.
— Мы нашли «Эвернесс».
Кахс спустилась с верхней палубы и присоединилась к Шарки и Эверетту. Воздушные кальмары пытались удрать со своей добычей, но неуклюжесть «Эвернесс» не оставляла сомнений, что эту гонку выиграет императорский флот.
— Мы послали им приветствие и известили принцессу Джекашек о решении высокого магистериума.
— И каково решение? — спросил Шарки.
Американец спал чутко, словно кошка. Эверетт разбудил его пару минут назад, а Шарки снова был бодр и готов к сражениям.
— Отныне вы считаетесь почетными гостями Императрицы Солнца в ранге дипломатических посланников вашей проекции в Колесе мира Джишу.
— «Потому что странники мы пред Тобой и пришельцы... как тень дни наши на земле, и нет ничего прочного», — мрачно промолвил Шарки.
Корабли Повелительниц Солнца снизились и окружили флотилию Королев генов. Воздушные кальмары продолжали движение, сжимая «Эвернесс» в объятиях щупальцев.
— Что происходит? — спросил Эверетт.
— Принцесса Джекашек обдумывает решение магистериума, — ответила Кахс.
Движение под ногами заставило Эверетта опустить глаза. В нижней палубе открылись дюжины крошечных люков, словно соцветия люпина или гиацинта. Воздух наполнился движением нанороботы. Каждый из кораблей императорского флота сопровождали тысячи нанороботов.
— А что теперь?
— Принцесса Джекашек отвергла решение магистериума, — ответила Кахс. — Теперь мы вправе применить силу.
— Нет! Вы же убьете их! — вскрикнул Эверетт.
Рой нанороботов атаковал воздушных кальмаров. Перестроившись, роботы образовали острия копий размером с семейный автомобиль, нацеленные прямо в щупальца. В ответ щупальца выбросили побеги, отражая атаку градом огня. Удар Повелительниц Солнца был точен: два изувеченных щупальца рухнули вниз. Объятия, сжимавшие дирижабль, ослабли. Нанороботы рассеялись и обратились облаком мечей, нацеленных на щупальца. Такие же мечи отделились от щупальцев и устремились навстречу противнику. В воздухе закипела битва.
Выпад, удар, защита, бросок, обманное движение, снова выпад. В пространстве между двумя флотилиями происходили сотни поединков.
— «И произошла на небе война: Михаил и ангелы Его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них», — благоговейно промолвил Шарки.
Американец с восторгом взирал на битву, но Эверетт смотрел только на «Эвернесс». Оставшиеся неповрежденными щупальца все крепче сжимали выпирающие бока дирижабля.
— Они его раздавят! — воскликнул Эверетт.
Ему предстояло во всех подробностях увидеть гибель друзей. Вдруг что-то промелькнуло перед иллюминатором, Шарки бросился на Эверетта и опрокинул его на стеклянный пол. Уши сразу заложило, а переднее стекло исчезло, разрубленное надвое наномечом.
— Ничего себе! Спасибо.
Ветер сбивал с ног, заставлял глаза слезиться. Эверетт с трудом поднялся с пола.
— Сюда, скорее!
Кахс протягивала руку с лестницы на верхнюю палубу. Команда почтительно расступалась перед принцессой. Сверху битва предстала перед Эвереттом и Шарки во всей красе.
Звенели мечи. Один из кораблей Повелительниц Солнца медленно снижался, окутанный дымом. Первый кальмар исчез, но два оставшихся продолжали сжимать «Эвернесс» в смертельном объятии. Еще одно щупальце рухнуло в кроны деревьев. От этого зрелища невозможно было оторваться, но Эверетт уже знал, чем все закончится. Он видел сражение двух принцесс. Таков обычай Джишу.
Тогда, бросив Кахс дробовик, Эверетт прервал поединок. У него не было иного выхода. Иначе Кахс непременно погибла бы. Он поступил правильно, но на душе скребли кошки. Должен быть другой выход, более правильный, более достойный.
— Шарки, ты весовщик, ты должен знать, можно ли забраться на дирижабль через люк?
— Люк можно открыть снаружи, но он находится в днище.
— Кахс, ты здесь за главную?
— Как у члена королевской семьи, у меня высшее офицерское звание на корабле.
— Можешь ли ты подвести нас под днище дирижабля?
Кахс обменялась птичьими трелями с пилотом на мостике.
— Могу.
— Я добуду вам Инфундибулум.

* * *

Эти оми такие предсказуемые. Сен направилась в лэтти Эверетта, сдернула простыни на пол и вытащила из-под одеяла закутанный в старую футболку предмет. Может быть, Эверетт Сингх и умник, но в некоторых вопросах дурак дураком. Футболка, гамак, да и вся лэтти пропахли Эвереттом. Сладковатый, медово-кислый запашок ношеной одежды. Сен прижала Инфундибулум к груди, словно регбийный мяч.
«Эвернесс» снова тряхнуло, Сен отбросило к перегородке. Она ощущала каждый скрип и скрежет по корпусу, словно царапали ее собственную кожу. Ее расплющат, словно яйцо, словно череп легендарного небесного рыцаря Гаджера Ри, который пьяным уснул на железнодорожных путях.
Еще один дирижабль обречен на смерть.
Память перенесла ее в спасательную шлюпку, Сен снова видела горящий корпус «Фейрчайлд» на фоне грозовых облаков. Дирижабль горел, горел, горел, пока парашют не раскрылся, заслонив ужасное зрелище.
Она проклята, она притягивает несчастья, как шпиль Крайсчерч Спитлфилдс — церкви, куда ходили аэриш, — притягивает молнию. Она — Темная дона, святая покровительница козлов отпущения, удачи и погоды. Сен — разрушительница дирижаблей.
Сен остановилась, чтобы бросить прощальный взгляд на свою лэтти. Шмотки, косметика, грязное белье, журналы, коробка, где она хранила идеи, вырезки и всякую мишуру для новых карт. Она с трудом удержалась, чтобы не прихватить коробку с собой. Игроки в регби смотрели со стен, воображаемые бойфренды, мускулистые спортивные боги. «Спасай свою шкуру, Сен», говорили они.
Последний взгляд, но не последнее дело на дирижабле. У главного трапа она притормозила. Здесь все еще пахло кровью. Королевы генов излечили ее тело, но душа у Сен болела. Распахнув дверцу оружейного шкафчика, Сен вытащила бумкер и зарядила его. Больше она никому не позволит обойтись с собой, как эта полоне Вильерс.
Сен загрохотала вниз по трапу. «Эвернесс» трясло, хребет дирижабля скрипел, сверху сыпались обломки.
«Эвернесс» умирала. Так вот как все закончится: трое в крошечной спасательной шлюпке, одни посреди чужого, враждебного мира.
— Нет!
Свободной рукой Сен вытерла набежавшие слезы, но они все равно текли.
— Сен!
Капитан Анастасия стояла в люке спасательной шлюпки — медного яйца, висящего над пустотой. Макхинлит открывал аварийный люк. Не хватало только Сен. Нет, она останется здесь, а они ее не бросят. На свете нет ничего важнее дирижабля!
— Сен!
— Я иду, мам, иду!
Вниз по трапу, мимо грузового отсека, мимо батарей, которые она так и не починила, мимо каморки Макхинлита. Рейсы на холодный север, пропеллеры, сражающиеся с полярными ветрами. Теплые ночи Амексики, проведенные в укромном месте у двери грузового люка, среди ароматов можжевельника и шалфея.
Чувства переполняли Сен.
Внезапно между Сен и спасательной шлюпкой возникла стройная и гибкая фигура Джишу. В руке рептилия держала жезл.
— Сен, отдай Инфундибулум мне, — сказала Королева генов голосом Сен.
Джекашек. Джишу, которая ее излечила, забрав ее голос и язык. Джишу, которая вложила ужасную историю своего народа ей в голову.
— Нет, ты его не получишь.
— Сен, Повелительницы Солнца убьют всех. Иначе они не могут. Они управляют Солнцем, ты сама видела.
Бесконечные войны, восстановление и снова разрушение. Яркие картины мелькали в голове Сен. Ей внушали, что миллионы лет Повелительницы Солнца стремились стать единственными хозяйками Колеса мира.
— А мне плевать, тебе ясно? Все вы одинаковые. А это мое, и я никому его не отдам.
Джишу зашипела и наставила жезл на Сен, но пальцы Сен оказались проворнее. Не успели нанороботы исполнить волю хозяйки, а Сен уже нажала на курок бумкера. Туго набитый мешочек ударил в узкую грудь рептилии, жезл с грохотом упал на палубу. Раскинув руки и выпучив глаза, Джишу попятилась и с пронзительным свистом рухнула в щель спасательного люка.
Сен некоторое время таращилась в открытый люк, затем с воплем отбросила бумкер. Он прокатился по палубе и упал в люк следом за рептилией.
— Сен! — Капитан Анастасия протягивала ей руку. — Все хорошо, иди ко мне!
— Мам, я...
— Иди ко мне!
Сен нырнула в мягкое гнездышко спасательной шлюпки, в последнее мгновение подхватив с палубы жезл. Капитан Анастасия запечатала дверцу и нажала на кнопку запуска.
— Сдалась тебе эта чертова штука! — Макхинлит кивком показал на жезл. Янтарная головка светилась то золотым, то шоколадным.
— Сама не знаю, зачем я ее взяла, — ответила Сен. — Что-то словно подсказало мне. Словно она сама со мной заговорила.
От жезла по руке потек теплый ручеек, а в голове словно заиграли рождественские колокольчики. Жезл устанавливал связь с тем, что Джишу поместили в ее голову.
— Ма, я выстрелила, я ее..
— Ты сделала то, что должна была сделать, Сен. Главное, ты жива.
Кнопка запуска под пальцем капитана загорелась красным. Шлюпка завибрировала. Сен вытянула из кармана шорт колоду и несколько раз перетасовала. Шлюпку немилосердно трясло. Дирижабль издавал мучительные стоны, ребра шпангоута с хрустом ломались одно за другим. Рука капитана медлила над кнопкой.
— Чего мы ждем? — рявкнул Макхинлит. — Если дирижабль рухнет, мы погибнем вместе с ним!
Сен подтянула колени к подбородку. Это снова происходило с ней. Мягкая кожа, безопасный гель, запах меди и смазки, удары, тряска и полное неведение, что делается снаружи. Это снова повторилось в ее жизни, и Сен была бессильна этому помешать.
— Поговорите со мной, — обратилась Сен к колоде и перевернула верхнюю карту. «Два плохих кота»: силуэты котов с подкожными шприцами вместо когтей в открытом багажнике. Коты означали удовольствие, за которое впоследствии придется расплачиваться. Рискованное удовольствие. Какая-то бессмыслица. Карты перестали с ней разговаривать. Она разучилась читать их. А всему виной то, что теперь помещалось в ее голове. И этот жезл, при каждом взгляде на который в мозгу начинала звучать музыка.
Шлюпку тряхнуло, раздался скрежет металла. Сен, Макхинлит и капитан Анастасия переглянулись, прислушиваясь к лязганью снаружи. Словно кто-то процарапал обшивку дирижабля вдоль всего корпуса.
— Что происходит? — рявкнул Макхинлит. — Что, черт подери, происходит? — Его глаза расширились, дыхание участилось. Механик шагнул к люку и попытался оттолкнуть капитана Анастасию.
— Моя волынка! Я должен ее забрать!
Сен вцепилась Макхинлиту в ногу и оттащила его от люка. Смуглая кожа старшего механика посерела, руки затряслись.
— Простите меня, я... маленько... боюсь замкнутого пространства.
Шлюпку и дирижабль сотряс мощнейший удар. Рука капитана Анастасии все еще медлила на кнопке. Раздался ужасный треск, словно души разрывались надвое. Удары и снова скрежет. Затем наступило молчание.
— Ма...
Капитан Анастасия приложила палец к губам.
Тишина.
Сен затаила дыхание. Макхинлит затаил дыхание. Капитан Анастасия затаила дыхание. Сен мучительно вслушивалась в тишину.
Глухой удар. Тонкий скрип. Макхинлит округлил глаза.
— Постойте, это же...
Капитан Анастасия зашикала на него. Затем одними губами произнесла «Лебедка».
Тишина. И снова тоненький скрип. Удар. «Закрывают», — подумала Сен. Ей казалось, что стук ее сердца заглушает остальные звуки. Что это? Шаги?
Шаги. Две пары ног.
Капитан Анастасия изо всех сил навалилась на рычаг. Дверца люка с шипением отошла. Сен схватила жезл. Теперь она знала, как им пользоваться: нанороботы облекали ее мысли в физические формы.
Капитан Анастасия распахнула дверцу люка. Столбы света пробивались сквозь многочисленные дыры в обшивке дирижабля, будто сквозь своды собора, разрушенного торнадо. Перед дверцей люка спасательной шлюпки стояли Эверетт и Шарки. 

ГЛАВА 27

Сидя на широком подоконнике, Шарль ждал Шарлотту в ее кабинете. Окно выходило на темные воды Оудешаанс-канал, припорошенные снегом. Двойник встретил Шарлотту аплодисментами.
— Вы сыграли на них, как на рояле, кора. — И снова Шарлотту Вильерс резануло фамильярное обращение. — Мы раскрыли карты. Теперь глаза всей Пленитуды прикованы к нам. Ордену будет сложнее скрывать свои истинные намерения.
«А мне — контролировать Инфундибулум», — вздохнула Шарлотта Вильерс про себя, но вслух ничего не сказала. Шарль Вильерс поднял бровь. «Порой мы бываем так похожи», — подумала она.
— А как успехи с Трином? — спросила Шарлотта Вильерс, снимая перчатки.
— Трин непросто мотивировать. Ему чужды человеческие эмоции. Трину нет дела до наших дрязг. — Шарль Вильерс лениво потянулся к вазе с фруктами на столике у окна, взял апельсин и вонзил ноготь в кожуру, выпустив фонтанчик сока. — Даже если мы убедим Трин, что должны действовать сообща, их помощь ограничится Землей-4. Зачем Трину спасать остальную Пленитуду? Разум Трина никогда не выказывал интереса к Десяти известным мирам.
— Значит, придется нам искать прибежища на Земле-4, — сказала Шарлотта Вильерс.
Шарль Вильерс снял кожуру и ловко разобрал апельсин на дольки.
— И еще: мы потеряли связь с дирижаблем.
— Джишу?
— Или команда дирижабля. Но я ставлю на Джишу. И теперь им ничего не стоит совершить прыжок прямо к нам на порог. — Шарль Вильерс положил в рот дольку.
Раздался стук. В дверь вошел мужчина в бархатном фраке, скроенном по местной моде, и поклонился.
— Эббен Хир, рада вас видеть.
Вошедший был членом Ордена, одним из самых юных и наименее влиятельных, но он — или его двойник — мог проникать туда, куда пленипотенциару или члену Тайного совета путь был заказан.
— Есть новости?
— Мой двойник следит за теми, о ком вы просили.
Эббен Хир открыл кожаный портфель, вытащил фотографию и положил рядом с фруктовой вазой. Задумчивый Пол Маккейб, маленький и неряшливо одетый, стоял на пешеходном переходе на Экзибишн-роуд, совершенно не подозревая о слежке. Шарлотта Вильерс слышала про квантовые технологии, позволявшие двойникам с Земли-7 передавать информацию или картинки. Сейчас она смотрела глазами двойника, установившего мысленный контакт с Эббен Хиром.
Сама технология казалась Шарлотте Вильерс отвратительной — никакой приватности, ничего святого. Эббен Хир загрузил еще картинки: Пол Маккейб садится в такси, пересекает внутренний дворик колледжа, читает лекцию. Ничтожество Пол Маккейб.
— А вот кое-кто поинтереснее, — сказал Эббен Хир.
Колетта Харт: оглядывается через плечо на ступенях Музея естествознания, словно почувствовала слежку; стоит рядом с мертвым динозавром, жмет руку какому-то подростку.
— Что за мальчишка? — спросила Шарлотта Вильерс.
— Не знаю, — ответил Эббен Хир. — Тут его можно рассмотреть ближе.
Колетта Харт и незнакомый подросток входили в ярко освещенный японский ресторан.
Шарлотта Вильерс постучала наманикюренным ногтем по картинке.
— Мне знакома эта школьная форма. Мальчишку я вижу впервые, но он из школы Бон-грин. Там учится Эверетт Сингх. Интересно, какие делишки у миссис Харт с этим подростком? Она не так глупа, чтобы не знать о моем шпионе.
Шарлотта Вильерс привстала с удобного кресла и всмотрелась в картинку.
— Похоже, доверять мисс Харт больше нельзя, — сказал Эббен Хир.
— Мисс Харт совершенно не заслуживает нашего доверия! Измена — серьезное преступление. Нам следует действовать решительно. Спасибо, Эббен Хир, ваша информация бесценна.
Хейденец коснулся указательным пальцем пряди волос на лбу.
— Простите, фро, но, возможно, моему двойнику пора обратно? Я ощущаю признаки болезни разобщенности — не сплю ночами, испытываю приступы паники и головокружения, порой забываю, в каком из миров нахожусь. Моему двойнику там еще хуже. И еще: поймите меня правильно, фро, но тот мир — я знаю, вы там пленипотенциар, и все же... Мне там решительно не нравится!
— Потерпите, Эббен, еще немного. Вы — простите, не вы, ваш двойник — нужны мне. Я хочу знать, откуда взялся тот мальчишка Школа Бон-грин в Стоук-Ньингтоне. Пусть выяснит, и вы оба свободны.
Эббен Хир закрыл глаза, его губы зашевелились. Шарлотта Вильерс понимала, что он обменивается мыслями с двойником в другом мире. Она поежилась. Все миры Пленитуды по-разному пришли к открытию портала Гейзенберга: на Земле-З портал открыли ученые, на Земле-5 обнаружились зоны, в которых проекции разных миров накладывались друг на друга, на Земле-7 причиной стала квантовая природа ее жителей.
— Хорошо, я это сделаю.
«Я» означало «мы». Мы это сделаем.
— Спасибо. А теперь, Шарль, соберем малый совет Ордена. Однако не в этой проекции, не обижайтесь, Эббен Хир. В моей резиденции, и как можно скорее. Но прежде мне хотелось бы побеседовать с Эвереттом Л Сингхом. 

ГЛАВА 28

Рюну Спинетти нравилось воображать себя сыщиком. Нравилось, что люди не догадываются о том, что ты кое-что про них знаешь. Нравилось наблюдать за ними, оставаясь незамеченным. О том, как совершенствоваться в профессии детектива, писали на сайте «Стань сыщиком самостоятельно». Никогда не позволяй объекту слежки догадаться, что ты его пасешь. Используй отражающие поверхности: витрины, стекла машин, даже лужи. Следуй за отражениями. Рюн засиделся допоздна, читая про использование мусора для сбора информации, полезной для сыщика. В статье упоминались резиновые перчатки, гулкие пустые гаражи и китайские палочки для еды. Рюн от души надеялся, что ему не придется копаться в мусорной корзине Эверетта.
Бэкс, подружка Нуми, которая следила за Эвереттом, была никчемной сыщицей. Не видать ей работы в воскресном таблоиде как своих ушей. Правило первое: смешайся с толпой. В черных леггинсах с белым орлом и высоких шнурованных ботинках на каблуках Бэкс выделялась в толпе не меньше Далека. Неудобно, чтобы вести слежку, зато удобно следить. Но если Бэкс заметит, что он идет за ней, Рюну несдобровать. Его карьера сыщика бесславно закончится на сайте «Осторожно, маньяки!».
Интересно, эта Бэкс с кем-нибудь встречается?
Рюн следил за Бэкс, которая следила за Эвереттом у огородов. Эверетт никогда не упоминал про это место. Может быть, участок принадлежит его деду? Рюн навел на резкость «телевик» семейного фотоаппарата. На сайте «Стань сыщиком самостоятельно» утверждалось, что бинокль менее подозрителен, чем камера. У Бэкс классная задница, но она без конца жует резинку. Рюн считал, что люди, жующие резинку, выглядят глупо. Затем к Бэкс подошла Нуми, и ему пришлось уносить ноги.
Когда Рюн вошел, отец играл в «Word of Tanks».
— Пап, мне нужны деньги.
— Сколько?
— Сорок фунтов.
— Ничего себе!
— Хочу купить бинокль с ночным видением
— Бинокль с ночным видением?
Последовали наводящие вопросы: отец пытался окольными путями выяснить, зачем сыну понадобился бинокль.
— Настоящий бинокль с ночным видением, — повторил Рюн. — Продают на сайте «Бешеный авиасофт».
— Ну, если настоящий...
Про себя Рюн издал победный вопль. Он знал отцовские слабые места — тот и сам не откажется повозиться с новым прибором.
— У них магазинчик на Хайбери-роуд. Так я сбегаю?
— Что, прямо сейчас?
— Они работают до семи.
Мама ничего не спросила, когда после ужина он выскользнул за дверь с биноклем на голове. На улице было слишком светло, поэтому, найдя брешь в ограде Клиссорд-парка, Рюн просочился внутрь. Вечерами там тусовались пьяницы и наркодилеры. С биноклем Рюн прекрасно видел их, оставаясь невидимым, — зловещие призраки маячили у эстрады и теннисных кортов.
— Отлично, — сказал он себе.
Парк светился, как фантомная зона из комиксов про Супермена. Уличные фонари взрывались подобно звездам, автомобильные фары прорезали темноту. Рюну казалось, что он слышит, как они рассекают воздух, словно световые мечи из «Звездных войн».
В конце Эден-террас он снова нацепил бинокль. Белые квадраты окон, путаница грядок, дорожек, сараев, бочек с водой и бамбуковых шестов. Кошка уставилась на него горящими глазами.
Замок был срезан. Отлично, теперь не придется использовать кусачки, которые ждали своего часа в рюкзаке. На земле он заметил застывшие брызги расплавленного металла
— Странно, — произнес Рюн, закрывая калитку.
Мертвые помидорные кусты и гнилые листья кабачков предательски скользили под ногами. Замок на сарае тоже был срезан.
Что ты там прячешь? Звездные врата между мирами? Если Доктор Кто поместил Тардис внутрь телефонной будки, почему Пленитуда известных миров не может установить портал в садовом сарае?
Рюн неуверенно потянулся к щеколде. Если в сарае портал Эверетта — или псевдо-Эверетта, — то зачем ему понадобилось срезать замок? И почему металл оплавился? Он слышал стук собственного сердца. Никогда еще Рюн не испытывал такого страха. Он нервно сглотнул и распахнул дверь.
Бинокль позволил Рюну разглядеть творящийся внутри кошмар в мельчайших подробностях.
Обнаженное тело мужчины было утыкано пульсирующими черными трубками. Распластанное вдоль стены, оно висело, словно громадный бледный паук в центре паутины из черных нитей, покрывавших каждый сантиметр сарая. Густая черная жидкость капала на пол и мгновенно впитывалась. Из разинутого рта мертвеца тянулся клубок щупальцев. Концы щупальцев сочились черной вязкой жижей. Грудь была рассечена от горла до пупка, треснувшие ребра удерживались нитями такой же черной субстанции. Там, где должно быть сердце, что-то шевелилось. Крыса, слепленная из пяти разных крыс. Прибор ночного видения не позволял пропустить ни единой подробности. Крыса о пяти головах повернула к Рюну пять голов. Из пяти глоток раздалось шипение. В темноте вспыхнули сотни крысиных глаз. Сотни полукрыс, соединенных в один черный клубок, зашипели сотнями глоток, и, словно повинуясь сигналу, труп открыл глаза. Черные фасетчатые глаза насекомого. Плети из глаз мертвеца взметнулись в воздух, пытаясь дотянуться до Рюна.
Рюн не мог даже пикнуть. Он отпрянул, подскользнулся на гнилом стебле. Черные щупальца соединились, и над Рюном нависло лицо человека, превращенного в живую липкую грязь. Рюн узнал пропавшего крысомора. Лицо смотрело прямо на него.
Кто-то грубо схватил Рюна за капюшон парки и рывком дернул назад. Рюн орал, пересчитывая грядки спиной. Еще одно мерцающее лицо вплыло в поле зрения. Лицо Эверетта.
— Если тебе дорога жизнь, никогда не трогай эту черную дрянь!
— Эверетт, ты?
Что не так с его руками?
Черное лицо метнулось к Эверетту — тот выбросил вперед правую ладонь. Лицо взорвалось, как раздавленный фрукт, на миг застыло в воздухе и стекляшками осыпалось на землю. В сарае с шипением бились черные крысощупальца. Эверетт выбросил вперед обе руки. В приборе ночного видения полыхнуло белое пламя. Шипение смолкло. Эверетт снова подцепил Рюна за капюшон и выволок на Эден-террас.
— Как ты?
— Я... это... Что? Этот... он... ты...
— Идти сможешь?
— Попробую.
Болело все. Разум отказывался принимать реальность происходящего. Этого не могло, не должно было быть!
— Быстрее, я еще не закончил.
Через прибор ночного видения Рюн наблюдал, как круглые пластиковые штуковины всосались в ладони Эверетта. Затем из его указательных пальцев выползли, на ходу раскрываясь, какие-то металлические штыри. Эверетт отошел к сараю. Яркие белые вспышки ослепляли Рюна. Он сдернул бинокль и увидел Эверетта, который брел к нему на фоне горящего сарая. Эверетт протянул ему руку — пальцы снова стали обычными. Могучая сила подхватила Рюна с земли.
— Скоро приедут пожарные.
— Эверетт...
— Не сейчас. Зачем ты... Ладно, некогда. 
Каждый шаг давался с трудом. Внезапно до Рюна дошло, что до сих пор ему ни разу не довелось испытывать настоящей боли. В конце улицы он остановился.
— Система видеонаблюдения...
— Я обезвредил камеры на пути сюда, — сказал Эверетт. — В последнее время я всегда так делаю. Пошли к тебе домой, ты все еще не в себе. И еще — ты должен кое о чем узнать.
Одно Рюн знал твердо: ему окончательно расхотелось быть сыщиком. 

ГЛАВА 29

— Можно мне посмотреть?
В теплой комнате царил уютный полумрак. Рюна окружали знакомые вещи на стенах, полках и мониторах, но ужас, пережитый в сарае, не отпускал. Слишком много всего случилось, слишком быстро и неожиданно. Начиная с Эверетта. С того, что Рюн теперь о нем знал.
— Это личное, — ответил Эверетт Л. — Все равно что показать свои внутренности.
— Еще недавно ты не стеснялся.
— Недавно я спасал твою задницу. Или ты хочешь, чтобы Нано поселились у тебя в мозгах, как у того крысомора?
Эверетт Л рассказал ему про Нано, но информация не укладывалась у Рюна в голове, продолжая с грохотом вращаться, словно камни в барабане стиральной машины с джинсами. Нано прибыли из параллельного мира и хотели захватить его мир. Эти Нано были плохими парнями.
— Ладно, уговорил, — вздохнул Эверетт Л.
Он стянул футболку, уселся на кровать рядом с Рюном и вытянул руки вперед. Линии, которые Рюн заметил в душе, потемнели и разошлись. Внутри, в открывшихся полостях, Рюн заметил паукообразные белые механизмы. Механизмы выехали из рук Эверетта Л, затем со щелчком встали на место.
— Здесь должны помещаться наноснаряды, но я использовал их на Земле-1. Чтобы перезарядиться, мне нужно вернуться на Землю-4.
Никогда в жизни Рюн не видел ничего прекраснее и в то же время отвратительнее. Его затошнило. Захотелось дотронуться до этих блестящих белых штуковин. Рюн протянул руку, но Эверетт Л шлепнул его по пальцам. Рюн вскрикнул и потер ушиб.
— Ты мне чуть палец не сломал!
— Извини. Впрочем, что толку извиняться. Больше никогда их не трогай.
— Болит? — спросил покрасневший Рюн.
— Все время, — ответил Эверетт Л, — каждую минуту. Самого главного ты все равно не увидишь. Я стал быстрее, сильнее и выносливее, я вижу и слышу то, о чем ты не подозреваешь. Я быстрее, сильнее и лучше всех в этом мире.
— Видишь? Ты можешь раздевать людей взглядом, как Супермен?
— Не могу, я проверял, — ответил Эверетт Л. — Но есть другие способности. Я слышу радиоволны. Так я отслеживаю Нано.
На лестнице раздались шаги. Подростки застыли. В ванную или в комнату? Шаги приближались. Не успел Эверетт Л натянуть одежду, как в комнату вошел отец Рюна, бросил недоуменный взгляд на приятеля сына, который запихивал футболку в джинсы, и спросил:
— Все нормально?
— Нормально, — ответил Рюн.
— Отлично. Э, Рюн, тебе нужен бинокль? Могу я его позаимствовать ненадолго?
— Я заметил, — сказал Эверетт Л, когда отец Рюна удалился с биноклем в руках, — что ты перестал мычать.
«Хочешь знать, когда и почему?» — усмехнулся про себя Рюн. Когда увидел, как инопланетные механизмы выехали из ладоней Эверетта. Теперь Рюн знал наверняка. Этот Эверетт не был его лучшим другом, он был двойником из параллельного мира, не просто двойником: киборгом, шпионом. Связался с плохими парнями, втерся в доверие к матери и сестре его друга. Пытался убить настоящего Эверетта. Обманом протащил с Земли-1 чужую нанотехнологию, выедающую мозг, и умудрился утратить над ней контроль.
— Колетта была права, — прошептал Рюн.
— Что?
Рюн не заметил, что говорит вслух.
— Колетта, приятельница твоего отца, ну, то есть отца твоего двойника..
Как легко ошибиться, перепутать оригинал с подделкой! Особенно если ответ зависит от того, в каком ты сейчас мире.
— Ты виделся с Колеттой? Зачем?
— Она ничего мне не сказала. Только предупредила об опасности.
— Да, это опасно. Я опасен.
— Я знаю.
Эверетт Л рассказал ему про политику Пленитуды и Ордена, про Шарлотту Вильерс и ее двойника Шарля. Про их агентов в этом мире, про то, кому можно доверять, а кому нельзя, но некоторых вещей Рюн так и не понял. Он подозревал, что Эверетт Л сам блуждает в потемках.
— Я не знаю, что мне делать, — внезапно произнес Эверетт Л.
— Сражаться с Нано, — сказал Рюн.
— Да нет, наверное. Не с Нано. Нет, с Нано! Должен ли я признаться Шарлотте Вильерс? Если я признаюсь, что она сделает с моей настоящей мамой? С мамой твоего друга? С Нуми? С тобой? С нами? Я не знаю, что мне делать!
Рюн понимал, что, несмотря на суперспособности, сейчас Эверетт Л особенно остро ощущал свое бессилие.
Извечная проблема супергероев. Ты управляешь энергией Солнца, но тебе не побороть голод. Забрасываешь на орбиту небоскребы, но не способен одолеть коррупцию. Читаешь в душах людей, но не в силах победить гомофобию.
Супергерою нужен враг. Бэтмен против Джокера. Фантастическая четверка против Галактуса. И будь враг хоть Поглотителем миров, в конце концов над ним можно одержать верх! Но настоящие проблемы не решаются кулаками. Настоящие суперзлодеи — те, кто переделал Эверетта, забросил в чужой мир и сделал своим агентом И против них у Эверетта не было оружия. Против тех, кто носит костюмы и заседает в кабинетах. Уничтожь одного — другой тут же займет его место.
— Я хочу, чтобы это закончилось! — крикнул Эверетт Л.
— Тише, Эв, тише, мои услышат...
— Я не просил, чтобы в меня вживили эти штуки, — продолжил Эверетт Л шепотом. — Я ненавижу их. Они рвутся наружу, они делают меня... грязным. Я никогда не очищусь, никогда не буду в безопасности, в тепле! Я хочу, чтобы мне вернули меня прежнего! Хочу, чтобы это закончилось, хочу домой!
— Эверетт... Эв... тише.
— У меня никого нет, это ты можешь понять? Никому меня не понять! Я хочу ненавидеть его, другого, твоего друга. Это из-за него я стал таким. Но я не могу его ненавидеть! Потому что он — это я. И я один, и никто не знает, как мне плохо!
— Эверетт, теперь я знаю.
— Нет, не знаешь, откуда тебе знать? Никто не может знать, что со мной происходит!
— Я знаю, что с тобой происходит. Я знаю тебя.
Заподозрив, что под маской Эверетта скрывается его ДВОЙНИК, Рюн начал искать отличия.
Оба Эверетта были страшными умниками, но никогда не выпячивали свой ум. Оба были робки и стеснительны, и оба храбры, если потребуется. Однако тринские технологии, подарившие Эверетту суперспособности, сделали его самоуверенным и высокомерным. И Рюну это нравилось. Его старому другу Эверетту никогда не хватило бы духу пригласить Нуми на свидание. Он просто хакнул бы страницу «Эверетт: вид сзади», не дожидаясь, пока какой-нибудь чужак начнет выставлять оценки его заднице. Его старый друг Эверетт никогда не стал бы мыться в общей душевой после игры.
Однако оборотной стороной самоуверенности этого нового Эверетта был гнев. Гнев был топливом, которое его питало. Каждый раз, когда в его руках открывались отверстия, каждый раз, когда он использовал инопланетное оружие, гнев переполнял его.
Теперь Рюн знал, что должен делать. Он не делал так ни разу в жизни, но как только мысль пришла в голову, назад пути не было. Он осторожно обнял друга за плечи. Тело Эверетта Л было жестким, словно натянутая струна, и холодным, очень холодным. Мышцы напряглись, потом расслабились. Несмотря на духоту, Рюн поежился. Тело его друга сотрясалось в конвульсиях.
— Все хорошо, — повторял Рюн. — Все будет хорошо. 

ГЛАВА 30

Шарлотта Вильерс с удобством устроилась в кресле миссис Абрахамс: сумочка на столе, руки на коленях, ноги скрещены в лодыжках.
— Мисс Вильерс забирает тебя, — сказала миссис Абрахамс тоном человека, привыкшего командовать, но вынужденного подчиняться в собственном кабинете.
— Я верну его, как только мы закончим, — сказала Шарлотта Вильерс. — Ты готов, Эверетт?
— Могу я сначала принять душ?
— Лучше в учительской душевой, — с тонкой улыбкой обратилась к директрисе Шарлотта Вильерс. — Безопасность прежде всего.
Для миссис Абрахамс это стало последней каплей. Еще и оскорбление учительской душевой.
Эверетт Л запер за собой дверь и вытащил телефон. Сообщения, контакты. Сначала Нуми: «Сегодня не приду — занят поисками отца». Честность, искренность, забота. Эверетт Л выучил урок. Ну, почти выучил.
Сообщения, контакты. Теперь Рюну: «Я у ШВ. Используй GPS». Палец медлил над кнопкой. Что, если Шарлотта Вильерс отслеживает его контакты? Тогда она давно знает про Рюна. Все усложнялось, когда в дело вмешивались другие люди: Рюн, Нуми, Лора, Виктория-Роуз. Что нужно Шарлотте Вильерс? Новая секретная миссия за пределами этого мира? Ему не помешает свидетель.
Отправить.
Такси ждало у ворот школы.
— А где «мерс»? — спросил Эверетт.
— Я потеряла шофера, — ответила Шарлотта Вильерс, изучая свое лицо в зеркале пудреницы. Эверетт Л успел заметить в сумочке крошечный пистолет. Едва ли это вышло случайно.
— Я собиралась на обед, — продолжила Шарлотта Вильерс. — Ты голоден? Плотный обед — начало хорошего дня.
Шофер преодолевал обеденную пробку от Стоук-Ньюингтон-чёрч-роуд до Альбион-роуд. Эверетт Л смотрел на фасад дома, в котором жила Нуми.
— По крайней мере, теперь мне не нужно добираться сюда из промозглой дыры в Кенте. Мы построили новый портал, ближе к средоточию власти.
Раньше Шарлотте Вильерс не приходилось бывать пленипотенциаром в недавно отрытом мире, но оказалось, что местными политиками на удивление легко манипулировать. Покажи им портал Гейзенберга, позволь заглянуть за край мира и осознать собственную ничтожность перед лицом мультиверсума — и они сразу становятся ручными.
Шарлотта Вильерс захлопнула пудреницу.
— Пленитуда в опасности.
Эверетт вздрогнул. Она знает про Нано.
— Твой двойник предал нас, — продолжила она, и у Эверетта отлегло от сердца. Двойник. Не он, а его двойник.
— Твой мир, мой, этот мир. Все десять миров в опасности. Ты схватываешь на лету, поэтому изложу вкратце. В наших мирах динозавры вымерли десять миллионов лет назад. Вообрази мир, где этого не случилось. Шестьдесят пять миллионов лет динозавры эволюционировали. Что из этого следует?
Не успевший оправиться от изумления Эверетт Л соображал туго. Еще одна угроза? Страшнее, чем Нано? О чем она говорит? Разумные динозавры?
— Из этого следует, что перед нами у них шестьдесят пять миллионов лет форы.
— Умница. В двадцать раз дольше, чем история человечества как вида. Это очень, очень много.
Они буксовали на забитой автомобилями Эссекс-роуд.
— Постойте, раз они такие крутые, почему они до сих пор не здесь?
— Умница, хороший мальчик. Потому что они агрессивны и порочны, разобщены и воинственны. Всякий раз, когда какая-то группа одерживает верх, остальные объединяются и уничтожают ее. Цивилизация Джишу тысячи раз погибала и восставала из пепла. Десятки тысяч раз.
— Джишу?
— Мне придется посвятить тебя в тайную историю Пленитуды. В самом начале, еще до великого карантина, когда не было никакой Пленитуды, а были лишь Земля-1 и Земля-2. Земля-1 посылала зонды в случайные миры. Им удалось открыть сотни проекций. Одной из них был мир Джишу. Зонд пришлось разрушить, но увиденного оказалось достаточно, чтобы навсегда забыть туда дорогу. Твой двойник случайно набрел на Джишу в поисках отца и позволил рептилиям завладеть Инфундибулумом.
— Наверное, у него не было выбора, — сказал Эверетт Л.
— Я не ослышалась? Ты ему сочувствуешь?
— Он мой двойник. Он — это я, я — это он. Возможно, речь шла о жизни и смерти.
— Тебе виднее, ведь это ты — его двойник.
Они медленно двигались по Пентовилль-роуд.
Велосипедист в желтом жилете встал рядом с такси на светофоре.
— Куда мы едем?
— На обед. Президиум обеспокоен, хотя в любом случае мы не в силах помешать вторжению Джишу.
— Даже с помощью Трина? — Произнеся это слово, Эверетт Л внезапно ощутил встроенные механизмы отдельно от собственного тела. — Мадам Луна их остановит.
— Мы над этим работаем.
Наконец-то до Эверетта Л дошло. Мадам Луна, Земля-4, его дом.
— А как же моя мама, Виктория-Роза, бебе Сингх, бабушка Брейден?
— Не тревожься, мы защитим их, Эверетт.
Эверетту Л захотелось выскочить из машины и с криком бежать куда глаза глядят. Но маленькая кнопка на двери горела красным — он был заперт внутри салона с Шарлоттой Вильерс.
— Ты должен остаться здесь, Эверетт. Если начнется вторжение, настоящий... — Шарлотта Вильерс осеклась.— ... Другой Эверетт вернется за своей семьей. Ты должен быть начеку.
— Мама, Вики-Роза, — произнес Эверетт Л.
— Орден о них позаботится.
Велосипедист втянул велосипед на тротуар и принялся лавировать между прохожими. Флотилия автобусов выползла со стороны станции подземки. После нескольких дождливых дней наконец-то развиднелось и порывистый ветер высушил дороги и тротуары. Солнце отражалось от стеклянной пристройки к вокзалу Кингс-Кросс и от кричащих вывесок дешевых ресторанчиков бангладешской кухни. Вокзал Сент-Панкрасс выглядел куском Готэма, пустившим корни на северо-востоке Лондона.
Эверетт попытался представить, что голубое небо над ним кишит кораблями захватчиков: дирижабли, звездолеты, «Звезды смерти» из «Звездных войн», космические корабли-носители, миллионы юрких истребителей. Треногие летательные аппараты, гигантские Годзиллы. Интересно, на чем летают высокоразвитые рептилии?
— Я не верю.
— Напрасно, Эверетт. Джишу скоро появятся. Будь начеку. На этот раз никаких проколов.
Такси юркнуло на Юстон-роуд и свернуло налево, к Тоттенхэм-Корт-роуд.
— Куда вы меня везете?
— Ты любишь японскую кухню? — вместо ответа спросила Шарлотта Вильерс — Твой приятель Рюн любит. — Такси остановилось рядом с маленьким японским ресторанчиком. Кошка Манэки-нэко махала лапкой в окне у двери. — По крайней мере, должен... Кстати, вот и он.
Дверь открылась. В дверях ресторанчика показался Рюн. Он выглядел бледным и напуганным. Коренастый крепыш с прилизанной шевелюрой вышел за ним следом. Костюм сидел на незнакомце как-то криво.
— Куда вы меня привезли? — спросил Эверетт Л.
— На обед, — ответила Шарлотта Вильерс — Всего лишь на дружеский обед. Твой друг Рюн не предатель, но любопытство завело его слишком далеко. Сыщик из него никакой, иначе он давно заметил бы слежку. Ящик Пандоры нельзя закрыть. Хорошо хоть ты не проболтался своей подружке. Кстати, Нуми — не настоящее имя. Я всегда подозревала, что вы, мальчишки, доверяете только приятелям. Видишь ли, я люблю быть уверена в тех, с кем работаю. В тебе, в твоем друге Рюне, в твоей подружке Нуми. В Колетте Харт... Рюн встречался с ней, а ведь я не велела. Мы можем не только защитить, но и лишить защиты.
— Если вы приблизитесь к Нуми, я убью вас!
— Не убьешь, Эверетт, не пугай. Видел моего коллегу? Его имя Хир Доде. Он с Земли-7. Наверняка ты слышал о двойниках с Земли-7. Все, что он видит, слышит, чувствует и думает, он разделяет со своим двойником Эббен Хиром. Вот только Эббен Хир сейчас не на родине — он на Земле-4. А точнее, на северо-востоке Лондона, в Стоук-Ньюингтоне, на Родинг-роуд, у дома номер сорок три. Ты быстр, Эверетт, но не быстрее квантовой запутанности. А теперь, когда между нами больше нет недомолвок, закажем суши. 

ГЛАВА 31

Эверетт и Сен чувствовали себя звездами первой величины.
«Добро пожаловать, гости из другой Вселенной!»
Они продвигались по десяти километровой королевской дороге, сидя в шелковом паланкине на спине иноходца-зауропода. Дорога спиралью спускалась внутрь одного из громадных черных зиккуратов, которые Эверетт разглядел еще во время полета на императорской воздушной яхте. Вдоль дороги стояли тысячи Джишу, и по мере продвижения процессии цвет их хохолков волнообразно менялся с красного на оранжевый. Кахс восседала в богато украшенном седле на затылке зауропода, приветствуя восхищенные толпы поднятием руки и хохолка. Процессия растянулась на часы. Эверетт и Сен успели вздремнуть, привалившись друг к другу, словно котята.
«Наши друзья — странники между мирами — почтили игру своим присутствием!»
Их усадили в королевской ложе на арене для игры, напоминавшей баскетбол, только колец, установленных вокруг площадки, было десять. Эверетт вбросил мяч, дюжина рук взметнулась в воздух. Джишу сшибались телами и яростно атаковали. Кахс успела сменить дюжину цветов и просвистеть целую арию, а Эверетту никак не удавалось сосредоточиться на игре. Он думал о сезонных билетах на северную трибуну Уайт- Хартлейн, о жарких футбольных спорах по дороге от стадиона до квартиры отца, где их ждала традиционная совместная готовка.
«Хозяин Мультиверсума и его спутник наслаждаются культурными достижениями великого народа Повелителей Солнца!»
Десять тысяч Джишу исполнили длинный изысканный танец с разноцветными веерами, массивными куклами на палках и громадными светящимися деревьями у подножия города-зиккурата Палапахедра. Каждая пирамида представляла собой единое строение, целый город, причем количество подземных уровней заметно превышало количество наземных. Самодостаточное, самоуправляемое, населенное сотней миллионов Джишу. По дороге сюда на израненном дирижабле Эверетт успел потерять счет этим черным пирамидам.
— Какой я вам спутник? — фыркнула Сен.
«Приматы отправляются на сафари!»
На воздушных санях они скользили над морем — шире, чем любое из земных морей. Сен заколола волосы назад, натянула очки для сварки и судорожно вцепилась в край плота. Ниже, быстрее, ближе! Она подгоняла пилота, который не понимал слов, но прекрасно ощущал ее возбуждение. В этом небольшом, по меркам Колеса мира, внутреннем море водились редкие образцы. Эверетту приходилось видеть компьютерную имитацию морских чудищ времен динозавров: щелкающие челюсти, длинные шеи, громадные плавники, но эти представители местной фауны посрамили бы не только древних земных рептилий, но и огромных земных китов. Над поверхностью, высматривая добычу, кружили птеродактили. Внезапно в глубине мелькнула тень; из воды, подняв тучу брызг, вынырнула голова чудовища, и огромная пасть схватила с дюжину крылатых тварей. Обходя опасность, пилот заложил крутой вираж. Сен издала радостный визг.
«Инопланетяне восторгаются мощью Повелительниц Солнца!»
Они стояли в зале внутри залы внутри залы, в самом сердце императорского дворца. Чтобы попасть сюда, Эверетту и Сен пришлось миновать множество коридоров и комнат, причем каждая следующая была больше предыдущей. Или инфундибулярнее, подумал Эверетт. Как Тардис.
В самом большом зале располагалась модель мира Джишу. Они шагнули на поверхность парящего в воздухе диска — из-за слабой гравитации каждый шаг уносил Эверетта на несколько метров вперед. В центре сияла модель Солнца. Вокруг диска на висящих в воздухе консолях стояли техники Джишу, которые управляли механизмами. Техники уменьшили свечение Солнца, и люди увидели в полом центре кольца вертикальные прямоугольные пластины. Каждая размером с Землю, прикинул в уме Эверетт. На северном и южном полюсах серебрились какие-то сложные призрачные механизмы. Ничто не могло просуществовать дольше мгновения в такой близости от кипящей поверхности светила. «Должно быть, они используют то же силовое поле, которое поднимает в воздух их корабли и дворцы», — размышлял Эверетт. «Двигатели управляют Солнцем», — с гордостью объяснила Кахс. Это было ее наследие: умение заставлять Солнце плясать. «Но ведь и я так могу, — подумал Эверетт. — Когда-то, на Земле-1, я направил разрушительную энергию Солнца на Имперский университет в Лондоне».
Теперь он понимал, что перед ним не просто модель, а система управления. Одно прикосновение — и можно сжигать космические корабли и двигать небесные тела. Холодный пот прошиб Эверетта: он слишком хорошо понимал, что для Джишу разобрать Инфундибулум — плевое дело. Инфундибулум, который отец доверил ему одному! «Прости меня, папа, у меня не было выбора».
Когда Кахс повела их обратно по матрешечным комнатам и коридорам, Эверетт прошептал на ухо Сен:
— Больше не могу. Ненавижу все это.
— И я, — прошептала Сен в ответ. — Не хочу быть принцессой. Все принцессы такие нафф!

* * *

Тук-тук. Скряб-скряб.
— Да?
Тук-тук-тук.
— Открыто.
Дверь отворилась. От неожиданности глаза у Сен полезли на лоб. Она вскрикнула, успев прикрыть ладонями маленькие грудки. На Сен были только трусики.
— Эверетт Сингх! Откуда мне было знать, что это ты?
— Прости, прости, пожалуйста. — От смущения Эверетта бросило в жар. Дверь лэтти с грохотом захлопнулась у него перед носом — Теперь можно?
Дверь снова отворилась. На Сен была регбийная футболка.
— Только здесь не прибрано.
Кахс предложила каждому члену команды пугающе роскошные апартаменты в Гостевой башне, но Эверетт, Сен, капитан Анастасия, Макхинлит и Шарки решили ночевать на дирижабле.
Только отсюда они не могли видеть свой истерзанный воздушный корабль. «Эвернесс» представляла собой жалкую пародию на дирижабль: хребет деформирован, мостики и трапы покривились, потолки прогнулись, двери перекосило, обшивка зияла дырами. Из трех оторванных двигателей установили только один, над вторым еще предстояло покорпеть, третий был безвозвратно утерян. При взгляде на «Эвернесс» у Эверетта щемило сердце. Решение оставаться на борту было еще и проявлением верности, выражением любви.
Иллюминатор в лэтти треснул, деревянные панели на потолке расщепились, но гамак висел ровно. Из шкафа вываливались яркие шмотки, все поверхности были уставлены баночками, со стены смотрели игроки в регби. Эверетт подвинул какую-то деревяшку и уселся на откидное сиденье. Янтарный шар на конце деревяшки покрылся рябью, словно желе. Эверетт вскрикнул и отшвырнул деревяшку. Сен ловко подобрала ее с пола. Золотистая, коричная, желтовато-оранжевая поверхность перестала рябить и замерла.
— Так вот он какой, — сказал Эверетт. — Можно потрогать?
— Он не любит, когда его касаются чужие. — Сен аккуратно убрала жезл в угол. — Кто угодно, кроме меня.
— Ты можешь им управлять?
Сен кивнула:
— Могу, но не хочу. Он не отпускает меня, он все время у меня в голове.
— У меня такое же чувство, — сказал Эверетт.
— Я знаю.
— Сен, я отдал им Инфундибулум!
— Тебе пришлось, Эверетт. Ты не мог поступить иначе. На твоем месте любому из нас пришлось бы так поступить.
— Но это неправильно!
— Я скажу тебе, что ты не виноват, если ты скажешь, что я тоже не виновата.
— Тебе пришлось застрелить ту Джишу. Капитан... Анни сказала, что у тебя не было выбора.
— Все случилось слишком быстро — сказала Сен. — Я даже не успела подумать. Нажала на курок — бумкер выстрелил. Быстро, и в то же время так медленно. Если бы я могла отмотать время назад! Теперь я — убийца, Эверетт Сингх. И мне никогда от этого не очиститься. Теперь я всегда буду чувствовать себя грязной.
Пришвартованная «Эвернесс» кренилась под порывами ветра. Здесь, в стволе шахты, ветра дули либо сверху, либо снизу.
— Я тоже убийца, — сказал Эверетт. — Правда, сам я не убивал, но дал оружие Кахс, а она убила другую принцессу.
— Если бы не ты, Кахс погибла бы. Думаешь, другая Джишу приняла бы Эверетта Сингха и мистера Майлза О'Рейли Лафайет Шарки с распростертыми объятиями? Да она бы вас в капусту изрубила! Ты все сделал правильно. Мы все сделали правильно.
— Но я чувствую иначе!
— Вот и зря.
— Кахс носится с нами как с писаной торбой, а я думаю только о том, что лучше бы отец никогда не давал мне Инфундибулум. И почему я сразу его не уничтожил? И тогда Джишу, которую ты убила, была бы жива, и солдаты Шарлотты Вильерс, и Теджендра с Земли-1, и Эд Заварушка! Тот Эверетт, мой двойник, ходил бы в школу, общался с друзьями, встречался с девушкой, играл в футбол, а вы с Анни жили бы и горя не знали на своей Земле-З. Конечно, Шарлотта Вильерс похитила бы отца, но она не стала бы его обижать, а когда получила бы Инфундибулум, отпустила бы восвояси.
— Ты правда так думаешь? — выпалила Сен с горящими от ярости глазами. — Плохо ты знаешь эту Шарлотту! Я повидала таких шустрых в порту Большой Хакни, они никогда своего не упустят. Ты поступил правильно, Эверетт. Ты — настоящий герой.
— Никакой я не герой! Если бы я был героем, разве сидели бы мы в разбитом дирижабле, окруженные триллионами рептилий, которых я своими руками отправил завоевывать новые миры? Если бы я был героем, разве допустил бы я, чтобы все пошло наперекосяк? Чтобы все вокруг меня страдали и умирали?
— Эверетт... — Сен встала, на лице застыла решимость. — Пошли, сегодня ты спишь со мной.
— Что?
Сен молча улеглась в гамак.
— Ложись рядом, места хватит. Помнишь, на Земле-1 мне приснился страшный сон?
— Тебе снилось, что ты была внутри той жуткой башни.
— И я попросила тебя остаться со мной до утра.
— Да.
— А сегодня ты нуждаешься во мне, но у оми не принято просить о таком, поэтому прошу я: останься со мной, Эверетт Сингх.
Крюки заскрипели, когда Эверетт скользнул внутрь гамака. Сен была тощей и жилистой, как дворовая собачонка. Она бесстрашно оплела его тело руками и ногами. Ее худенькое тело пылало жаром, и скоро прерывистое дыхание, с хрипом вырывавшееся из груди Эверетта, сменилось тихими всхлипами. Он не испытывал ни смущения, ни стыда. Иногда оми нужно выплакаться, а Сен была такой теплой, такой близкой.
Она погладила его по голове:
— Вот и славно, Эверетт Сингх.
Дирижабль снова качнуло. В иллюминаторе промелькнула арка слепящего света между стеной шахты и дворцом. Вздрагивая в тощих руках Сен, Эверетт Синхг знал, что, куда бы его ни занесло — в триллионы и триллионы миров Паноплии, — он никогда уже не будет одинок.
Ее волосы были такими мягкими и пахли Сен.
— Сен?
— Что, Эверетт Сингх?
— Просто... твой запах...
— Хочешь сказать, я вонючка?
— Да нет же! Мне нравится.
— Тогда ладно, Эверетт Сингх.
Эверетт теснее прижался к Сен.
— Сен.
— Что еще, Эверетт Сингх?
— Твоя футболка...
— Что с ней не так?
— Ты не могла бы ее снять?
Сен хмыкнула:
— Ничего себе! Все вы, оми, одинаковые. Нет, Эверетт Сингх. Ты — мой новый бонафренд.
— Это что-то вроде бойфренда?
— И не надейся! С ума сойдешь с этими оми, на ходу подметки рвут! Это значит лучший друг. Парни из Хакни слишком заняты собой, слишком зуши. Смотрят в зеркало чаще, чем на тебя.
— Значит, лучший друг.
— Лучший друг, с которым я сплю.
— И много у тебя таких друзей?
— Не много. Мы с Джири...
— С каким таким Джири?
— Что ты там блеешь? Неужели ревнуешь, Эверетт Сингх? Джири — полоне. И нечего так на меня смотреть, все вы, оми, одинаковые.
— Ты сама меня позвала, Сен.
— Я помню, Эверетт Сингх. Надо же, сними футболку!
— А что здесь такого?
— Запомни, когда я говорю «нет», это не значит «да, потому что ты — это ты», или «да, но не сейчас, может быть, на днях». «Нет» — значит «нет». 

ГЛАВА 32

Сначала возник свет. Яркий белый луч пробился сквозь щель в центре камеры, откуда управляли Солнцем, ударил в купол и разбился на сотни лучиков. Затем центральный луч расширился, обратившись радугой. Голографическая модель мира Джишу раскололась на шесть секций, которые плавно разошлись от расширяющейся щели. Сен взвизгнула, когда твердая на вид секция проплыла мимо нее.
— Не забывайте, мы — аэриш из Хакни, — сказала капитан Анастасия.
Эверетт втянул живот и расправил плечи, как учили на уроках по актерскому мастерству, где заставляли проделывать дурацкие согревающие упражнения. Мог ли он подумать, что старые навыки пригодятся?
Свет слепил глаза. Щурясь, Эверетт разглядел возникший из щели предмет: сияющий трон. Образец величия народа Императрицы. Свет был холодным, очень холодным.
Императрица Солнца сидела на троне. Сияние исходило из его бесчисленных выступов. Когда на свет стало больно смотреть, яркость упала, а щель в полу закрылась. По пологому настилу Императрица спустилась на пол. Джишу благоговейно воздели руки, и камеру заполнил взволнованный щебет. Хохолки поднимались и опускались, меняя цвет от золотого до синего.
Эверетт почувствовал, как пальцы Сен сплелись с ею пальцами. Ее ладошка была маленькой, теплой и сильной. Проснулся он рано — внутри шахты посреди Плоского мира биологические часы сбоили, — выскользнул из гамака Сен и прокрался в свою лэтти. Никто его не видел, но Эверетта мучило чувство вины. Он все еще переживал события вчерашнего вечера: Сен сама его позвала, но он злоупотребил ее доверием. Бонафренд, с которым можно по-дружески прикорнуть в гамаке. Ему хотелось большего.
Императрица подняла изукрашенный коготь — из пола вырос высокий пюпитр. Джишу, не мудрствуя, в точности скопировали свой Инфундибулум с Эвереттова планшетника.
— Хоть бы серийный номер стерли, — буркнул Макхинлит.
Императрица Солнца коснулась экрана. На ее лицо упал свет. Императрица переморгнула, затем пропела короткую фразу на языке Джишу.
— Удивляется, как ее угораздило получить эту работу, — ехидно заметила Сен.
Кахс поспешила к матери. Ее длинные пальцы забегали по экрану.
— О господи, — шепнул Эверетт.
Сен сжала его руку.
Императрица Солнца смотрела на него. В ее глазах он видел силу, злобу и ненависть длиной в десятки миллионов лет.
— Императрица благодарит тебя, — произнесла Повелительница Солнца с интонацией его матери. — Ты сослужил нам великую службу. Отныне имя Эверетта Сингха будет прославлено моим народом в веках.
Затем она вернулась к парящему в воздухе трону.
— Зачем он вам? — спросил Эверетт.
Со всех сторон раздалось шипение. Никто еще не осмеливался обращаться к Императрице напрямую.
Императрица Солнца резко обернулась и грозно посмотрела на Эверетта. Ее ноздри раздувались. Но Эверетт больше не боялся.
— Ради блага и безопасности моих подданных. Чего еще может желать монарх?
— Теперь, когда он у вас, мы можем вернуться домой?
— Вы — мои гости. И вольны уйти, когда захотите.
Императрица заняла место на троне. Свет ослепил команду. Когда Эверетт снова открыл глаза, трон исчез, а щели в полу словно и не бывало. Поддельный Инфундибулум стоял на подставке.
— Занавес, — промолвила капитан Анастасия. — Пора приводить «Эвернесс» в порядок и убираться из этого чертова мира подобру-поздорову, не в обиду вам будет сказано, принцесса.
— Ты посмел первым обратиться к моей матери! — прошипела Кахс Эверетту. — К моей матери!
— А нечего было говорить голосом моей, — буркнул Эверетт.
— Ты еще не слышала, как я иногда обращаюсь к моей матери, — прошептала Сен.
— Твоя мать не глухая! — прогремела капитан Анастасия.

* * *

— Отличные шмотки!
Сен швырнула Эверетту одежду. Куртка, шорты, сапоги.
— Переодевайся!
Она уже успела облачиться в любимую рваную футболку, серые леггинсы, полусапожки и куртку военного покроя в стиле аэриш.
— Зачем? Что случилось? — спросил Эверетт, придавленный ворохом одежды.
— Мы отправляемся домой.
— Куда?
— Домой. — Капитан Анастасия просунула голову в дверь лэтти. — На Землю-З. Как только Макхинлит зарядит батареи для прыжка.
— А как же мой отец? — воскликнул Эверетт. — А Шарлотта Вильерс? В конце концов, Пленитуда? Это безумие!
Капитан Анастасия шагнула в коридор, расправила пояс на бриджах, пристукнула каблуком.
— Позволь считать твое последнее замечание проявлением неконтролируемой подростковой агрессии, — ледяным тоном заметила она. — Я должна починить мой корабль.
— В технологическом смысле Джишу опережают нас на шестьдесят пять миллионов лет. Они способны починить все, что угодно!
— Но не дирижабль и уж точно не «Эвернесс». Я отведу ее домой, где с ней умеют обращаться.
— Но...
— Никаких «но», мистер Сингх. Я отведу «Эвернесс» домой, на ее родину, в Бристоль. Там ее быстренько приведут в чувство и сделают зуши. В истинном бристольском стиле! Мы избавились от того бижу жучка, так что Шарлотта Вильерс нам теперь не помеха. Поэтому одевайтесь потеплее и займите свое место в рубке, мистер Сингх. Мы отбываем в самое ближайшее время.
С этими словами капитан Анастасия Сиксмит взлетела по громыхающему покосившемуся трапу на капитанский мостик, будто подросток в предвкушении вечеринки.
В голове Эверетта, пока он натягивал леггинсы и шорты, вертелись десятки, сотни, тысячи возражений. Любой прыжок оставляет след в квантовой реальности мультиверсума, и об их возвращении тут же станет известно Шарлотте Вильерс Она отправила спецназ в Плоский мир — неужели ее остановят несколько сотен километров западного побережья Англии? И потом, для того чтобы залатать дыры, потребуется куда больше средств, чем можно собрать благотворительной гаражной распродажей или быстрым краудфандингом.
При мысли о Шарлотте Вильерс челюсти и кулаки Эверетта непроизвольно сжались. Тоже мне храбрость — напасть на четырнадцатилетнюю девчонку! Тоже мне благородство — удрать, бросив солдат на произвол судьбы! Капитан Анастасия ни за что не оставила бы свою команду в беде. Капитан не покорилась, даже истекая кровью. А тут еще Сен... Хорошо, что он не видел ее раненой. Джишу починили ее, запустив наномашины в каждую мышцу, вену и клетку, изменив и перестроив ее тело. Теперь Сен способна управлять жезлом Королевы генов. Надолго ли? Больше всего на свете Эверетту хотелось оказаться подальше от этого искусственного кровавого мира, от бесконечных войн и соперничества. Земля-З была теперь и его домом, но он не испытывал радости от возвращения домой.
Джишу завладели Инфундибулумом!
Эверетт затянул ремни на сапогах и поднял голову. Что за шум?
Сердитый голос Макхинлита. Механик «Эвернесс» даже просыпался по утрам не в духе. Женский голос, еще более грозный. Голос его матери Лоры. Кахс.
Эверетт бросился вниз, в трюм. Впереди — с жезлом наперевес — неслась Сен. Макхинлит стоял, предостерегающе вытянув руку. Нимб Кахс воинственно вздыбился, расщепился на острые алые кинжалы и снова опал.
— Эверетт Сингх! — воскликнула Кахс. — Убери от меня этого человека! Убери от меня своих людей! Теперь я знаю, для чего моей матери нужен Инфундибулум!

* * *

— Пятьдесят миллионов лет мы сражались друг с другом. Война за войной. Гибель цивилизаций. И до сих пор ни одной стороне не удавалось одержать окончательную победу.
Члены команды сгрудились вокруг Кахс. Макхинлит присел на корточки, капитан Анастасия скрестила на груди руки, Шарки угрюмо выглядывал из-за ее плеча. Эверетт сидел на верхней ступеньке трапа, поджав колени к подбородку, Сен примостилась рядом, положив жезл на колени. Кахс обвела людей долгим пристальным взглядом.
— Но так было до сих пор. Пока моя мать не придумала, как сделать, чтобы Повелители Солнца победили, а все остальные проиграли.
— Использовав Инфундибулум, — подсказала капитан Анастасия.
— Да.
— А точнее? — спросил Эверетт.
— Мы — повелители Солнца. Мы можем зажечь его, потушить или заставить сиять ярче.
— Что она имеет в виду? — спросил Шарки.
— Солнечную вспышку, — ответил Эверетт. — Вы можете запустить в обратном направлении устройства, которые заставляют Солнце подниматься и опускаться. Вы направите вспышку в сторону от Плоского мира, простите, мира Колеса. Или вокруг него.
— Мы способны на большее, — сказала Кахс — Мы способны зажечь новую звезду.
— Что это? — спросила Сен.
— Взрыв, — ответил Эверетт. — Обычно нейтронные звезды...
Его перебил возглас Сен:
— Но это значит...
— Полное уничтожение всего живого, — кивнула Кахс. — Триллионы смертей. Мир превратится в безжизненную пустыню на десятки тысяч дней.
— Или несколько сотен лет, — перевел в уме Эверетт.
— Но тогда вы тоже умрете... — начала Сен.
— Им пришлось бы куда-нибудь спрятаться, — сказал Эверетт. — Вот в чем слабость вашего плана: раньше вам было некуда спрятаться.
— А теперь моя мать получила то, чего ей не хватало для окончательной победы.
— Пленитуду, — промолвил Эверетт. — Вы отправитесь куда угодно. Вторгнетесь в чужие миры, дождетесь, пока Солнце снова погаснет и мир Колеса станет вашим.
— Таков ее план.
— Но спустя несколько сотен лет мы научимся с вами сражаться! Наверное, даже побеждать. Вы готовы к такому риску?
— Мы ничем не рискуем, — просто ответила Кахс.
Истолковать ее слова иначе было невозможно. Правители Солнца собирались истребить все десять миров. И оружие они получили из рук Эверетта.
Все молчали. Сложно найти слова, когда человечеству только что вынесли смертный приговор. Разум Эверетта отказывался верить в слова Кахс, произнесенные спокойным голосом его матери.
Первой пришла в себя капитан Анастасия.
— Зачем вы рассказали нам об этом, Кахс? — спросила она. — Что мы можем сделать?
— У вас есть настоящий Инфундибулум, — ответила Кахс — Это все, что я знаю.
— Солнцежар! — выпалил Макхинлит, кошачьим движением вскочив на ноги. — Я же говорил, надо было использовать его раньше! Поджечь им маленько пятки. Открыть портал прямо в камере управления. Тогда бы они увидели, что такое настоящая власть над Солнцем!
— У нас не хватило бы энергии, — ответила капитан Анастасия. — К тому же мы находились слишком близко.
— И что с того? — возразил Макхинлит. — Наши пять жизней — невелика цена.
Хохолок Кахс из зеленого превратился в фиолетовый.
— Эверетт, о чем он говорит?
Эверетт молчал.
— Эверет, что такое солнцежар? — Кахс подступила к нему и склонила голову набок. — Это оружие?
Пот градом струился по спине Эверетта Он скосил глаза на капитана Анастасию. Она покачала головой. Кахс крутанулась на пятках, по очереди всматриваясь в лица команды.
— Вы что-то от меня скрываете? Вы угрожаете моей матери и сестрам? — Нимб вспыхнул серебристо-черным, ощетинился острыми лезвиями.
— Нет! — воскликнула Сен, обеими руками сжала боевой жезл Королев генов и направила его на Кахс. Янтарная сфера отделилась от верхушки жезла и застыла перед лицом рептилии.
Кахс издала воинственное шипение.
— Сен, — сказала капитан Анастасия, — убери эту штуку.
— Я не могу, она сама!
— Сен...
— Она повинуется моим чувствам, а не мыслям!
«Эвернесс» тряхнуло, словно дирижабль провалился в воздушную яму. Команда покатилась по полу. Эверетт больно стукнулся о переборку. Чудовищный грохот потряс «Эвернесс». В воздухе заискрило.
— Не прикасайтесь ни к чему! — возопил Макхинлит.
Мониторы погасли. Макхинлит рванул в свою каморку.
— Мы потеряли кожух силового разъема! — донеслось оттуда.
Шарки, приложив ладонь ко лбу, всмотрелся в иллюминатор.
— И не только, — мрачно процедил он. — Еще и дворец. Он исчез. 

ГЛАВА 33

Стайки скворцов кружились в небе над Грин-парком. Низкое зимнее солнце отражалось от окон автобусов и машин на Пиккадилли. Шарлотта Вильерс подняла вуаль, подставляя лицо живительным лучам. Прохожие таращились на ее старомодный наряд. Мотайте на ус, неряхи. Учитесь одеваться изысканно и строго.
Она обернулась к облупленной черной двери в стене из красного кирпича, сняла перчатки и приложила ладонь. Замок щелкнул, дверь беззвучно отворилась. Шарлотта Вильерс сделала шаг вперед — дверь за ней закрылась, снова щелкнул замок. Лишь несколько человек во всех десяти мирах могли сюда войти.
Порыв влажного ветра качнул ее шляпку. Где-то внизу по рельсам прогрохотал поезд — шахты и туннели усиливали звук. Каждый день тысячи пассажиров перемещались между станциями Грин-парк и Гайд-парк-корнер, даже не догадываясь, что едут мимо заброшенной станции Даун-стрит, которую официально закрыли в тысяча девятьсот тридцать втором. И открыли восемьдесят лет спустя для второго на Земле-10 портала Гейзенберга.
Лифта пришлось ждать целую вечность. Кабинка была тесной и шаткой — работы на станции еще шли полным ходом. Во время Второй мировой войны здесь заседало британское правительство. Шарлотта Вильерс медленно спускалась вниз в старом лифте. Интересно, зачем этим людям с Земли-10 туннели и поезда? Впрочем, все лучше, чем сырая нора под Ла-Маншем. И до «Фортнум-энд-Мейсон» рукой подать.
Раздался звонок, двери разъехались. Аппаратная располагалась на нижнем этаже шахты. Шарлотта Вильерс настояла, чтобы команду отправки, ставшую свидетелем злополучного финала спецоперации, перевели сюда. На операторе Ангхарад Прайс — Шарлотта Вильерс запомнила ее имя — была небесно-голубая униформа Земли-З и форменная фуражка. Шарлотта Вильерс с одобрением отметила ее прическу волосок к волоску, безупречный маникюр и макияж.
— Мы собираемся отослать Эббен Хир Фол на Землю-7, — доложила Ангхарад Прайс. — Хотите к ним присоединиться?
— Нет, я ненадолго возвращаюсь в мой мир, — ответила Шарлотта Вильерс. — Это гадкое место выводит меня из себя.
— Сейчас я введу координаты, — сказала оператор Прайс.
— Вы оказали мне неоценимую услугу, господа Хир, — промолвила Шарлотта Вильерс. Агенты-двойники поклонились. — Наслаждайтесь временем, которое вам предстоит провести вместе.
— Нам очень недоставало друг друга — начал Эббен Хир.
— Ужасно, ужасно недоставало, — продолжил Хир Фол.
Их голоса звучали устало, а руки и лица побледнели и исхудали. Слишком много времени они провели порознь, слишком далеко друг от друга. Неужели разлука их погубит? А когда один умирает, впервые подумала Шарлотта Вильерс, что происходит с другим?
Вспыхнул свет. Портал Гейзенберга занимал всю ширину туннеля.
— Приготовьтесь, Эббен Хир Фол, — сказала оператор Прайс.
Свет погас Портал Гейзенберга открылся в штаб-квартире Президиума. Двойники устремились внутрь, с каждым шагом обретая уверенность и силу. Портал открылся — портал закрылся.
— А теперь на Землю-3, — промолвила оператор Прайс.
Свет от монитора делал ее лицо грубее, инопланетнее. В самом прямом смысле. «Интересно, что эта Прайс знает о мире за облупленной черной дверью, — подумала Шарлотта Вильерс. — Забавно, я доберусь до дома гораздо быстрее тех болванов на Пиккадилли. Быстрее, но не ближе».
И снова станция-призрак задрожала от грохота проходящего мимо поезда.
— Три, два, один.
Ангхарад Прайс отжала рычаг. Портал Гейзенберга вспыхнул.
Мигнул.
И погас.
И снова вспыхнул.
И мигнул. Безумные тени плясали на стенах туннеля.
— Что случилось? — Шарлотта Вильерс похолодела от страха. Ей ни разу не приходилось видеть, чтобы портал вел себя подобным образом.
Глаза Ангхарад Прайс метались от монитора к монитору.
— Что-то мешает квантовому резонансному полю, — сказала она. — Но это невозможно!
Портал Гейзенберга погас. Экраны заполонили цифры.
— Массивное квантовое перемещение. — Глаза Ангхарад Прайс расширились от ужаса — Прямо над нами.
Шарлотту Вильерс отделяли от Пиккадилли десятки метров, но она посмотрела наверх, словно могла разглядеть сквозь толщу земли, что творилось в надземном Лондоне.
— Это невозможно, — повторила Ангхарад Прайс. — Множественные перемещения. — Пятьдесят... — На мониторах по очереди загорались тревожные красные надписи. — Тысяча. Несколько тысяч. Не только здесь — во всех мирах Пленитуды. Двадцать тысяч... Миллион... Мисс Вильерс, два с половиной миллиарда перемещений! 

ГЛАВА 34

— Как, еще одни инопланетяне?
Эверетт Л и Рюн сидели на скамейке. Клиссолд-парк — отличное место для разговоров по душам: открытое, людное. Целеустремленные девушки с хвостиками на голове совершали пробежки по аллеям. Мужчина средних лет кидал собаке теннисный мяч, используя катапульту. Одинокие отцы катили коляски, подростки выделывали пируэты на горных велосипедах.
— Суперразвитые динозавры с планеты, на которую астероид не падал, — ответил Эверетт Л.
Рюн поднял воротник теплой куртки. День выдался холодный, но ясный.
Такси довезло их до школы, но Эверетт Л и Рюн не зашли в ворота. Окна кабинета миссис Абрахамс выходили на улицу. Эверетт Л использовал тринское зрение, чтобы выяснить, заметила ли она. Заметила. Теперь наказания не избежать. Он может сколько угодно истреблять нанопаразитов, это его не спасет: в субботу их с Рюном точно оставят после уроков.
— Моя жизнь была такой простой, — сказал Рюн. — Раньше, до тебя. До него, другого тебя. Как думаешь, мы уничтожили всех Нано?
— Я и раньше так думал, — ответил Эверетт Л, вытягивая ноги и пряча глаза.
Внезапно Рюн вскочил со скамейки. Его лицо побледнело и вытянулось:
— Меня сейчас вырвет.
Рюн согнулся над рододендронами. Эверетт Л старался не прислушиваться к звукам из-за кустов. Рюн вернулся, вытирая рот салфеткой.
— Черт возьми, какая-то зелень. Наверное, те суши протухли.
— Дело не в суши, а в людях, — сказал Эверетт Л. — Суши тут ни при чем.
— А ведь она даже не угрожала мне! Ни разу не сказала, типа, теперь твои родители покойники.
— А зачем? Достаточно, чтобы ты знал: она не шутит. И ни перед чем не остановится.
У Рюна дернулась щека.
— У нее неплохо получается.
— Рюн, она уже проделала такое со мной. Стерла в порошок, отправила порошок на Луну и там слепила обратно. А потом выложила мне все без утайки.
Рюн глубже зарылся в воротник.
— Похоже, мы вляпались.
— По самые уши, — кивнул Эверетт Л. — Знаешь, за что я ненавижу ее больше всего? Она смеется над нами, понимает, что у нас связаны руки. Потому что за нами стоят наши семьи.
— Но кое-что мы можем сделать, — сказал Рюн. — Семья настоящего... другого Эверетта. Мы должны позаботиться о его матери и сестре. Ладно, я вляпался в это, потому что сунул нос не в свое дело, но они-то? Они ни в чем не виноваты!
Эверетт Л вытащил телефон и вскочил со скамейки.
— Ты куда? — удивился Рюн.
Эверетт зашагал вперед, ускоряясь с каждым шагом
— Есть еще один человек, о котором я должен позаботиться, — бросил он через плечо. 

ГЛАВА 35

Она сидела на диване с потрескавшейся кожаной обивкой, поджав под себя ноги, с чашкой вьетнамского кофе в руке. На ней была смешная шапка с ушками, которая очень ей шла. Нуми задумчиво слушала болтовню одной из подружек. Все это делало ее невыразимо милой и желанной. Неужели нельзя выглядеть менее сногсшибательно?
«Сейчас я войду, и все уже никогда не будет, как прежде», — подумал Эверетт Л. Ее подружки сильно осложняли задачу, хотя, с другой стороны, свидетели ему не помешают.
Эйдан, бариста с дредами, кивнул ему. Колокольчик у двери звякнул. Эверетт Л остановился рядом с диваном
— Ты все еще стоишь, — напомнила Нуми, когда подружка договорила. — Школьная форма? Нет, Эв, только не это. Минус за прикид.
Эверетт Л онемел. Ему казалось, что сердце взорвется, если к нему прикоснуться. Никогда он не испытывал такой боли. По сравнению с этим викторианские нанозомби — пара пустяков.
— Нуми, есть разговор.
Она хлопнула по дивану рядом с собой.
— Не здесь.
Ее глаза удивленно расширились. Она была особенная, она была ни в чем не виновата, а в нем заключалось все зло мира. Они стояли у стеклянной витрины. Хорошо, теперь ее подружки все услышат.
— Даже для тебя это перебор, Эв.
— Нуми, я больше не хочу с тобой встречаться.
— Эверетт, ты таблеток наглотался?
Нет, так нельзя. Если она начнет спорить, потребует объяснений, он сломается. Нужно бить наверняка, разить насмерть. Быстро и жестко.
— А что, должен? Ты всегда за всех решаешь? Словно у меня нет своей головы на плечах. Или все должно быть по-твоему? И я должен говорить, когда ты мне позволишь? «Ах, Эверетт, у тебя ужасный прикид, будь зайкой, сядь рядом».
— Позволь напомнить, это ты хотел со мной поговорить.
— Нет, не позволю, сейчас говорю я. Ты не замечала, что вечно всех перебиваешь, словно твое мнение самое важное и все на свете обязаны знать, что ты думаешь. И что это за плюсы и минусы? Я не нуждаюсь в твоих оценках.
— Эверетт...
— Заткнись! — гаркнул он.
Нуми отпрянула. Эйдан поднял голову. Подружки Нуми затаили дыхание.
— Ты, ты, ты, кругом ты! Я долго не замечал, но даже твой сайт говорит больше о тебе, чем обо мне. Кто тебе сказал, что у тебя есть право меня фотографировать? Писать обо мне? Словно я кукла, которую ты наряжаешь. Словно меня можно водить за собой на веревочке.
Голова горела, сердце билось гулко и ровно. Не так уж это сложно, совсем наоборот.
— И вот еще что: ты подделка. Все в тебе фальшивое. Нуми — что за имечко? Тебя ведь зовут Наоми. Наоми Вонг. Фальшивое имя, фальшивая одежда, фальшивые мысли. Все в тебе ненастоящее.
Злые слова лились легко и свободно. Подружки Нуми смотрели на него, открыв рот.
— Эверетт, это жестоко.
— Мне все равно. Это не я, это ты жестокая. Все твои странные игры без правил. Нет чтобы прямо сказать, чего ты от меня хочешь. Нет, это ты жестокая, ты ненормальная!
Нуми прикрыла рот ладошкой. В глазах читался ужас.
— Ты любишь, чтобы последнее слово оставалось за тобой. Так вот, сегодня у тебя не будет такой возможности. Я ухожу. И не смей ничего говорить.
Он повернулся и вышел.
— Эверетт! — крикнула Нуми ему вслед. — Эверетт!
Теперь Нуми спасена. После такого она не подойдет к нему и на пушечный выстрел. Спасена от происков Шарлотты Вильерс и Ордена, которые способны отыскать тебя в любом из миров, растоптать, искалечить, уничтожить.
Он все сделал правильно, но это было хуже смерти. Тьма поглотила его, тьма, подобно Нано, выедала его изнутри. Он все сделал правильно. Он сделал худшую вещь на свете. Занес в этот мир Нано. И теперь должен исправить зло, которое причинил. Он будет выслеживать и уничтожать Нано до самого конца. Все зашло слишком далеко, и сказанного не воротишь.
Самое ужасное, что его слова были правдой. Нуми и впрямь такая: эгоистичная, себялюбивая, поверхностная, любит играть в свои глупые игры. Иногда ее странности выводили Эверетта Л из себя, но именно они делали Нуми такой желанной. Она раздражала его, она его восхищала. Порой смешила, а порой заставляла сердце выпрыгивать из груди.
Эверетту Л стоило огромных усилий не оглянуться. Он должен быть уверен, что Нуми никогда его не простит. Теперь он для нее чудовище. Но главное, она спасена.
Эверетт Л шагал вперед. Его глаза были как черные дыры в небе, а в сердце бушевала гроза.
«Ты научила меня еще кое-чему, Шарлотта Вильерс. Теперь я знаю другое название тьмы. Имя ей: гнев». От гнева потемнело в глазах. 
Темнота была настоящей. 
Автомобили, грузовики, автобусы, велосипеды на Грин-лейн остановились. Посреди бела дня на город упала тьма. Эверетт Л поднял голову. 

ГЛАВА 36

Тишина — это не отсутствие звуков. Тишина, прочная на ощупь, тишина осязаема. Тишину можно услышать. Шарлотта Вильерс услышала тишину, когда лифт остановился и она открыла дверцы. Лондон затопила тишина. Никогда в жизни ей не приходилось слышать ничего ужаснее.
Дверь распахнулась от прикосновения ее ладони. Шарлотта Вильерс вышла в тишину. Пиккадилли стояла. Ни автобусы, ни грузовики, ни такси не двигались с места. Стояли курьеры на мотоциклах и велосипедисты, офисные служащие и праздные гуляки, китайские туристы и регулировщики. Все живые существа на Пиккадилли — на ногах или колесах — смотрели вверх. В толпе щелкали вспышки фотоаппаратов. Тысячи рук одновременно потянулись к тысяче телефонов и планшетников, делая фотографии, снимая видео.
Внизу, разрушая тишину, прогремел поезд метро. И внезапно Лондон обрел голос. Телефоны звонили, пешеходы орали в трубки, радиоприемники надрывались криком, сирены гудели. Люди задавали друг другу один и тот же вопрос: что, что, что это такое?
— Это город-корабль Джишу! — крикнула Шарлотта Вильерс всем, кто мог услышать ее. — Они не только в Лондоне, они везде!
Люди глазели на нее из машин. Репортеры по радио подтверждали слова сумасшедшей женщины на тротуаре.
— Этому миру конец! Джишу пришли! 

ГЛАВА 37

Зрелище, которое предстало перед их глазами, убивало всякую надежду. Там, где, сияя тысячами окон, недавно парил дворец Императрицы Солнца, зияла пустота. Ничего, пустой воздух. Эверетт видел булавочные головки огней на дальней стороне шахты. Изящные мостики, перекинутые от дворца к стенам колодца, болтались в пустоте, словно оборванные нити. Молнии беспрепятственно соединялись над бездной.
— Куда он делся? — спросила Сен.
Кахс стояла у большого обзорного окна, прижав руки к треснувшему стеклу.
— А как ты думаешь? — ответила она голосом холодным, как лед.
Эверетт вздрогнул. Таким тоном его мама однажды сказала ему, что они с отцом решили расстаться, что он ушел и больше не вернется.
— Моя мать приступила к завершающей стадии операции. Исчез не только ее дворец — все города Правителей Солнца. Вторжение началось. Она бросила меня...
Эверетта словно пронзило молнией.
— Солнце!
— Да, — промолвила Кахс, отворачиваясь от окна. — Механизм взрыва активирован одновременно с исчезновением городов.
— Мистер Сингх, немедленно уберите нас отсюда! — воскликнула капитан Анастасия.
— Он не сможет, — ответил Макхинлит со странным безразличием человека, которому нечего терять. — Не хватит энергии.
Эверетт прикоснулся к экрану Инфундибулума — кнопка «Пуск» осталась серой.
— Перемещение невозможно, — доложил он.
— Мистер Сингх, мы требуем объяснений, — с преувеличенным спокойствием промолвила капитан Анастасия.
— Сигнал дойдет до Солнца за восемь минут двадцать секунд, — ответил Эверетт. — Это скорость света. Еще столько же потребуется, чтобы взрыв докатился до нас
— Дворец пропал почти две минуты назад, — сказала капитан Анастасия. — Значит, огонь доберется до нас через четырнадцать. Ничего, справимся. Мистер Макхинлит, сколько у нас энергии?
— Кот наплакал, — ответил Макхинлит.
— Придется обходиться тем, что есть. Сен, заводи двигатели. Джентльмены, за работу. Нужно подготовить молниеотвод. Кахс, мы не откажемся от помощи, если не возражаете, мэм. Мы опускаемся сюда. — Капитан Анастасия показала на синие электрические дуги над бездной.
— Но так нельзя! — воскликнула Сен.
— Мисс Сиксмит, вы слышали команду! — рявкнула капитан Анастасия. — Джентльмены, рептилии, чего вы ждете?

* * *

— Улавливатель молний, — рассуждал Эверетт вслух, преследуя Макхинлита по бесконечным мостикам, переходам, лесенкам, ведущим на самый верх дирижабля. — Это похоже на то, как вы заряжали батареи в грозу?
— Вроде того, — ответил Макхинлит.
Они ползком протискивались по мостику под баллонами с газом.
— А если у нас не получится, дирижабль сгорит?
Макхинлит озадаченно уставился на него:
— Малый, ты соображай, что на кону! Солнце вот-вот взорвется и поджарит наши диш.
С этими словами механик юркнул вниз, ловкий, словно краб. У Эверетта, пытавшегося поспеть за ним, судорогой свело бедро. Макхинлит приземлился на площадке под двумя огромными медными колесами, вделанными в потолок.
— А теперь тяни что есть мочи!
И Макхинлит повис на колесе.
Часы Эверетта издали сигнал.
— Шесть минут до Большого взрыва на Солнце.
По пути сюда Эверетт поймал себя на том, что придумывает название тому, что предстояло. Этот мир рушился у них на глазах, а он опять за свое!
Макхинлит грохнул кулаком по обшивке:
— Слушай, я правда не нуждаюсь в обратном отсчете, будь он неладен!
— Извините.
— Нечего извиняться, лучше тяни! 
Эверетт вцепился во второе колесо и повис на нем всем весом. Колесо даже не шелохнулось. Набрав в грудь побольше воздуху, он снова навалился на колесо. Мышцы свело от боли.
— А-а-а!
С протяжным скрипом колесо поддалось.
— Давай-давай-давай! — подбадривал Макхинлит.
Часы снова издали сигнал. Четыре минуты до Большого взрыва на Солнце. Макхинлит поднял руку:
— Мы движемся! Движемся! Слава Иисусу и Кришне, мы движемся!

* * *

Сен кончиками пальцев чувствовала тихую вибрацию двигателей. Долгожданную дрожь, свидетельство того, что ты находишься внутри дирижабля — живой, дышащей машины с сердцем льва. Вибрация едва ощущалась, но корабль снова ожил. Сен сняла руки с рычагов. Это напоминало колдовство — исцеляющими прикосновениями она пробуждала громадный механизм к жизни, как недавно ее исцеляли Королевы генов. Однако Сен медлила. Сияющие арки внизу ослепляли, парализовали ее волю.
— Вниз, мисс Сиксмит, — приказала капитан Анастасия. Она стояла у большого обзорного окна, сцепив за спиной руки, расставив ноги. Поза означала: я снова хозяйка и капитан этого дирижабля.
Сен протянула и снова отдернула руки от рычагов. Она видела перед собой горящий «Фэйрчайлд» — таким, каким видела его много раз в ночных кошмарах. Видела, как вихрь у Азорских островов закрутил дирижабль ее родителей, как молнии били сверху и снизу. Видела смертоносную дугу и огонь, пожирающий обшивку.
И теперь это снова должно случиться у нее на глазах. Нет, она не станет подвергать «Эвернесс» такой опасности! Но тогда...
— Мисс Сиксмит, двенадцать минут до того, как новая звезда сожжет нас дотла!
Так или иначе огня не миновать. Сен всхлипнула. Эверетт говорил, что порой правильного выбора просто не существует. Все зло на свете было здесь, под ее пальцами.
— Сен, не заставляй меня отнимать у тебя рычаги!
Нет, она не могла коснуться рычагов, не могла предать «Эвернесс»!
— Сен, послушай. Я была пилотом «Фэйрчайлд». Это я привела ее в грозу! Я совершила ошибку, из-за меня погиб дирижабль. Я больше не могу прикоснуться к рулям. Только ты способна вытащить нас отсюда. Ты лучше меня управляешь дирижаблем. Только ты спасешь «Эвернесс»!
— Нет! — вскрикнула Сен и вцепилась в рычаги.
Медленно, почти незаметно, «Эвернесс» со скрипом двинулась с места, расходуя последние крохи энергии.

* * *

У него ничего не получалось. Каждая мышца разрывалась от боли, пот струился градом, а чертово колесо и не думало слушаться.
— Живее, мистер Сингх! — орал Макхинлит.
Из последних сил Эверетт налег на медное колесо. Ему казалось, что мышцы сейчас треснут. Наконец раздался долгожданный щелчок.
— А теперь сматываемся! — крикнул Макхинлит, закрепив тросы. — Тут будет маленько жарковато, когда мы врежемся в молнии.
— Вы делали так раньше? — спросил Эверетт.
— Ни разу. Но у меня сильное воображение. У Макхинлитов это в крови. А ну марш вниз!
Последние метры по узкому проходу Эверетт полз на карачках, тело свело от боли. Вниз уходили бесконечные пролеты ступеней.
— О господи!
— Давай, давай, ты молодой, сильный. — Макхинлит обогнал Эверетта и, перепрыгивая пролеты, рванул вниз. Часы издали сигнал. Еще на две минуты ближе к Большому взрыву на Солнце.

* * *

— Мам, энергии пятнадцать процентов.
— Держи ровнее.
Сен вела дирижабль туда, где сходились две арки. В большом обзорном окне бушевало электричество. Черный силуэт капитана выделялся на голубом фоне.
«Эвернесс» тряхнуло. Сен орудовала рычагами. Ее чутье, врожденный дар аэриш чувствовать направление ветра, думать в трех измерениях, читать в атмосфере, снова был при ней. Она потянулась за колодой, которую прятала за пазухой, перевернула верхнюю карту.
«Императрица Солнца».
Сен швырнула карту на пол. Еще одна попытка: одинокое дерево, окруженное круглой стеной, высилось на вершине холма. «Холм одинокого дерева». Стена защищает дерево от мира или мир защищается от дерева стеной? Люди и события кружились в хороводе.
Неужели Таро снова с ней разговаривают? И Джишу не повредили ее умению читать колоду? А возможно, то, что могут сказать ей карты, она давно знает сама? Спасай корабль, Сен Сиксмит!
— Молниеотвод готов, — доложил неожиданно возникший сбоку Макхинлит.
Эверетт проскользнул на свое место рядом с Сен, кивнул ей, послал еле заметную, нежную и изможденную улыбку и зарылся в компутатор.
— «Господь Бог твой среди тебя: Он силен спасти тебя».
Теперь и Шарки был на месте.
«Эвернесс» снова тряхнуло, на этот раз сильнее. Все металлические поверхности искрили. Уголком глаза Сен заметила Кахс. Нимб принцессы Джишу стоял торчком, цветом напоминая молнии.
— Веди нас в самый центр грозы, — приказала капитан Анастасия.
— Есть, мэм.
Сен взялась за ручку управления. Со скрипами, стонами и содроганиями «Эвернесс» отозвалась на прикосновение. За большим обзорным окном стояла стена из молний. Каждая мышца в теле Сен тянула ее свернуть в сторону, уносить ноги, но она упрямо держалась заданного курса.
«Эвернесс» подбросило вверх. Сен взвизгнула, но рук от штурвала не отняла. Теперь дирижабль трясло не на шутку. Они были в самом центре плазменного потока.
— Заряжаемся, мистер Макхинлит, — скомандовала капитан Анастасия.
Механик отжал медный рычаг, и рубка наполнилась молниями. Искрил каждый винт и каждая заклепка, огни святого Эльма танцевали на каждом приборе. Кругом трещало и шипело электричество.
— «И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии и голоса и громы и землетрясение и великий град», — промолвил Шарки.
— Постарайтесь ни к чему не притрагиваться, — сказала капитан Анастасия.
— Есть, — буркнул Макхинлит.
— Капитан... — Спокойный голос Эверетта почти потерялся в грохоте, но его тон заставил все головы повернуться к нему. — Солнце только что взорвалось.
— Сколько нам осталось? — спросила капитан Анастасия.
— Восемь минут двадцать шесть секунд, — ответил Эверетт.
— Состояние заряда батарей? — снова спросила капитан Анастасия.
— Двадцать процентов, — ответил Макхинлит.
— Сен, не менять курса.
«Эвернесс» швыряло из стороны в сторону. Сен вскрикнула, ее левая нога утратила опору, она с трудом удерживала штурвал.
Шарки изучал оставшиеся в строю мониторы.
— Молния прожгла корпус насквозь в районе шестой секции.
— Прежний курс, Сен.
— Тридцать три процента, — доложил Макхинлит.
— Мистер Сингх, приготовьтесь. Я хочу, чтобы мы совершили прыжок, как только зарядятся батареи.
— Есть, мэм. Две минуты после взрыва.
Капитан Анастасия чертыхнулась про себя.

* * *

Молнии танцевали вокруг Эверетта, пока он заряжал Паноптикон, Инфундибулум и прыгольвер. Медленно и аккуратно. Одно неверное движение — и случится катастрофа. Дутовой разряд мог в любое мгновение сжечь процессор. Мертвый процессор означал неминуемую гибель всей команды. Медленно и аккуратно. И стараться не думать о стене огня, которая несется сюда со скоростью света. Эверетт слишком хорошо представлял себе ее мощь. Ему уже довелось прикоснуться к поверхности Солнца, сделав светило своим оружием, и сила этого оружия потрясла его.
Скоро Солнце этого мира взорвется, и жара будет достаточно, чтобы мгновенно превратить все вокруг в свободно парящие атомы: деревья, живых существ, моря, реки, озера, города, камни. Способна ли прочнейшая материя Плоского мира противостоять энергии Большого взрыва на Солнце? Повелительницы Солнца верили, что когда лава остынет, они вернутся и снова заселят этот мир.
А пока все вокруг гибло, сгорало в свете, несущем смерть.
Паноптикон ожил. Эверетт смотрел, как экран заполнили координаты. Тысячи координат, миллионы. Больше, чем звезд на небе. Вся Пленитуда. Вторжение. Его мир, его дом. Эверетту было важно это знать. Он ввел координаты Земли-10. В небе каждого большого города висели города-корабли Джишу, а Палатакахапа, дворец императрицы, заслонял небо над Лондоном. Над его Лондоном.
— Четыре минуты после взрыва, — промолвил Эверетт.
Следующим ожил Инфундибулум. Эверетт переводил взгляд от Паноптикона к Инфундибулуму и обратно.
— Шестьдесят два процента, — пропел Макхинлит.
— Молния прожгла корпус в верхнем и нижнем квадранте, — доложил Шарки.
— Курс прежний, Сен.
Эверетт посмотрел на Сен, которая сражалась с непокорным, трещащим по швам дирижаблем. Ее лицо было искажено, мышцы натянуты, словно канаты, пот заливал глаза.
— Мэм, есть идея, — сказал Эверетт.
— Надеюсь, хорошая, мистер Сингх, — отозвалась капитан Анастасия.
Наконец ожил контроллер прыжка. Эверетт ввел в него координаты с Паноптикона. Загорелась кнопка «Прыжок».
— Прыжок через пять...
— Осталось четыре минуты, Эверетт, — сказала капитан Анастасия. — Ты не успеешь.
— Три...
Стена смертоносного света катилась к ним по бескрайним просторам Плоского мира, обращая все живое в пар. Миллиарды жизней.
— Два. Один.
Эверетт нажал на кнопку. Свет надмирного пространства залил мостик.
И погас. 

ГЛАВА 38

Никакого вуум.
«Эвернесс» исчезла. «Эвернесс» появилась.
Дворец Палатакахапа висел в холодном январском воздухе над Лондоном, величественный и ужасный. Шпили и башни тысяч соборов, шипы и острия, как у морских чудищ, ребра и трубы, словно изящные, отвратительно гладкие тела киношных пришельцев. Железная корона шириной в несколько миль: от Эктона до Кэнэри-Уорф, от Хэмпстеда до Стретхэма. Чтобы у жителей не осталось сомнений, кто здесь теперь правит. Три миллиона лондонцев накрыло тенью.
— Радио обезумело, — сказал Шарки. — Сплошные вопли.
— К черту радио, мистер Шарки, — приказала капитан Анастасия.
Они отпрянули, когда истребитель проскочил в опасной близости от «Эвернесс», заставив дирижабль завибрировать.
— Аэропланы! — фыркнула Сен. — Ненавижу их.
— Им нет до нас дела, — пожала плечами капитан Анастасия.
Команда прильнула к большому обзорному окну. Зрелище потрясало. Какое затертое слово, подумал Эверетт. Нас всё потрясает: навороченный телефон, трейлер нового фильма или последняя модель кроссовок. Но куда этим мелочам до летающего дворца из параллельной Вселенной разумных динозавров! Вот это действительно потрясало.
«Эвернесс» зависла над стадионом Уайт-Хартлейн. Эверетту пришлось действовать быстро, но аккуратно: поместить дирижабль подальше от летающего дворца, чтобы избежать столкновения, и поближе к Стоук-Ньюингтону, чтобы вырванные с корнем мосты и обрубленные куски камня были на виду.
От «Эвернесс» до северо-восточного сектора дворца, занимавшего три больших обзорных окна, было примерно полкилометра. Эбни-Парк, Стоук-Ньюингтон, Клиссолд-Парк, стадион «Эмирейтс», школа Бон-грин лежали под тенью Императрицы Солнца.
— Там внизу моя мама, — прошептал Эверетт. — Моя сестра, бебе и двоюродные братья. Все мои друзья...
— А моя мама внутри, — промолвила Кахс и переморгнула. Ее нимб стал обсидианово-черным. — Я чувствую их, Эверетт. Я слышу их здесь. — Она коснулась маленьких ушей. — Все, что ходило, плавало, летало и ползало. Один краткий вскрик — и все было кончено. Обернулось пеплом, пепел стал пылью, пыль — атомами. Все истории и песни, все здания и стихи, игры и картины, вся мудрость и знания. Шестьдесят пять миллионов лет нашей цивилизации. Мы — последние из Джишу.
Пока Кахс говорила от хохолка к подбородку, а затем вокруг глаз протянулись темно-фиолетовые полосы.
— Кахс, твое лицо..., — сказал Эверетт.
— У вас это называется плакать.
Капитан Анастасия поманила их к себе.
— Итак, — прошептала она, — изложи свой план, Эверетт.
— Помните Эбни-Парк? — спросил Эверетт. — Сен, ты помнишь, как мы удрали оттуда?
— Ты вызвал портал карманным компутатором, и мы запрыгнули внутрь, — ответила Сен.
Эверетт поднял телефон.
— Джишу скопировали Инфундибулум. С точностью до детали. Это означает...
— Что ты можешь контролировать их Инфундибулум, — закончил Макхинлит. — Но корабли города Джишу везде, их чертова уйма! А ты здесь, в своем мире, малый. А что будет с нашим миром?
— Кораблями управляют из одного центра, — ответил Эверетт. — Поэтому они переместились одновременно.
— И тебе нужно лишь послать команду одному... — начал Шарки.
— Чтобы исчезли все! — Эверетт потряс телефоном. — И я уже поймал сигнал.
— Исчезли куда? — спросила капитан Анастасия твердым и ровным голосом — Куда ты хочешь их послать?
— Обратно, — сглотнул Эверетт.
Хохолок Кахс встал, лицо изменило цвет, но за мгновение до этого ее нимб выпустил в Эверетта стрелу. Вспышка, резкий металлический звук — и стрела ушла в потолок. Сен сжала кулак. Бумеранг вернулся в ладонь. Взмах рукой — и бумеранг соединился с гудящим роем нанороботов на конце жезла Королев генов.
— Ты не пошлешь мой народ в огонь. Мою мать, моих сестер. Ты не пошлешь их назад, — промолвила Кахс.
— Не смей прикасаться к Эверетту! — крикнула Сен.
Кахс зашипела и приняла боевую стойку. Сен сжала жезл обеими руками и подняла над головой.
— Я умею управлять этой игрушкой не хуже тебя. И здесь есть только одна принцесса, и она — не ты.
— Я выпущу тебе кишки, самка примата! — взвизгнула Кахс.
— Мистер Шарки, отставить! — гаркнула капитан Анастасия.
Выстрел дробовика в замкнутом пространстве рубки оглушил всех. Сверху на Эверетта посыпались щепки и дробь. В воздухе завоняло. Шарки выпустил заряд одного дробовика в потолок, дуло другого американец наставил на Кахс.
— Я не потерплю никаких выпущенных кишок и никаких принцесс на моем корабле! — прогремела капитан Анастасия. — Хватит насилия, хватит крови и убийств. Мистер Сингх, попрошу вас запомнить: я против геноцида. Вы хотите послать на гибель миллиарды, истребить целую расу, за исключением Кахс. Посмотрите на нее, перед вами последняя из Джишу. Эверетт, если ты так поступишь, ты будешь ничем не лучше Императрицы Солнца. Должно быть другое решение. Думай, Эверетт, думай скорее!
Сен сжимала жезл над головой, по нимбу Кахс пробегала рябь, Шарки уверенной рукой держал рептилию на мушке.
Думай, Эверетт, думай.
Эверетт переводил взгляд с Паноптикона на Инфундибулум, с мобильника на прыгольвер.
В голове было пусто.
Десять миров. Миллиарды жизней. Человеческих и Джишу.
Все молчали. Казалось, время остановилось.
Думай, Эверетт, думай!
И он придумал. Как просто! Оказывается, решение все время было под носом.
— Я попробую, — сказал Эверетт. — Нужен всего один звонок.
— Мой народ, — промолвила Кахс.
— Я не стану посылать их обратно, обещаю.
— А что ты сделаешь?
— Пошлю их куда-нибудь еще. Я передам команду Инфундибулуму Императрицы и направлю все корабли Джишу в случайные параллельные Вселенные.
— Приступайте, мистер Сингх, — приказала капитан Анастасия.
Кахс зарычала.
— «И воспламенится гнев мой, и убью вас мечом», — промолвил Шарки.
— Они будут жить, — сказал Эверетт.
— Обещаешь? — спросила Кахс.
— Никто не может этого обещать, — ответила капитан Анастасия.
— Не знаю, что это значит, но снаружи темнеет, — заметил Макхинлит.
— Что? — Эверетт бросился к большому обзорному окну.
Тень от флагманского города-корабля Повелительниц Солнца была так огромна, что лондонские фонари включились автоматически. А теперь, прямо на глазах Эверетта, город погружался во тьму: улица за улицей, район за районом. Ислингтон, Кэнонбери, Боллз-Понд-роуд, Шеклуэлл, Альбион-роуд, Стоук-Ньюингтон-хай-стрит.
— Моя мать подключилась к вашей энергетической системе, чтобы удерживать дворец в воздухе, — сказала Кахс.
— Нет! — воскликнул Эверетт. — Нет, нет, нет!
Уровень сигнала на экране начал уменьшаться, осталось одно деление, затем пропало и оно.
— Нет! — Эверетт беспомощно уставился на мертвый телефон.
— Ваша горячность пугает меня, мистер Сингх, — заметила капитан Анастасия.
— Я потерял сигнал. Теперь я не могу подключиться к Инфундибулуму удаленно, только из центра управления.
— Значит, переместимся туда, — сказала капитан Анастасия.
— Это должен сделать я.
— Я иду с тобой, Эверетт, — заявила капитан Анастасия.
— Я с тобой до конца времен, — просто сказал Шарки.
— И я, — добавил Макхинлит.
— И я тебя не брошу, — закончила Сен. — Мы — команда. 

ГЛАВА 39

— Мне нужен ваш... как его...
Небритый юноша в желтом шлеме уставился на Шарлотту Вильерс, словно она свалилась ему на голову прямо с корабля Джишу.
— Мопед, или как там его.
Это был маленький легкий мотоцикл с грузовым местом позади сиденья. «Домино», доставка пиццы. Шок от появления в небе над Лондоном инопланетного корабля прошел, и Пиккадилли снова пробудилась к жизни. Сотни автомобилей и тысячи пешеходов одновременно решили, что им необходимо как можно скорее вернуться домой, к родным и любимым. И подальше от Лондона. Моторы ревели, сирены гудели. Улица превратилась в одну огромную пробку. Того и гляди начнется паника.
Шарлотта Вильерс не собиралась терять время. Возможно, Эверетт Сингх уже добрался до Стоук-Ньюингтона. На сей раз солдаты ей не понадобятся. Не понадобится его вероломный двойник, не придется запугивать семью настоящего Эверетта. Когда она расскажет ему, что знает, как победить Джишу — о чем Эверетт даже не догадывается, — он сам отдаст ей то, в чем она нуждается. Однако придется торопиться. Нужно как можно скорее убираться с Пиккадилли.
В пяти машинах сзади Шарлотта Вильерс заметила испуганного разносчика пиццы на мопеде.
— Мне нужен твой мопед!
— Он не мой, он принадлежит фирме, — пытался возразить юноша с сильным русским акцентом, крепко вцепившись в руль.
— Молчи, тупица! На кону судьбы Вселенных! — Шарлотта Вильерс вытащила из сумочки револьвер. — Мне нужен твой мопед.
Юноша поднял руки и отступил.
Оказалось, что шустрым и проворным мопедом на удивление приятно управлять. Шарлотта Вильерс приподняла юбку на пару сантиметров, вдавила педаль газа и заскользила вдоль тротуара, отчаянно сигналя и заставляя пешеходов бросаться врассыпную. Прихлопнув шляпку на макушке опустив вуаль, на полной скорости огибая автомобили, пугая клаксоном миллионы тупых баранов, испуганных, потерянных, не соображающих, что делать. Мимо статуи Эроса на Пиккадилли-серкус и сияющих огней витрин, вдоль Шафтсбери-авеню, под театральными навесами, где публику еще зазывали сиянием неона. Над ее головой под днищем корабля Джишу пробегали синие молнии.
Шарлотта Вильерс ехала с севера на восток Лондона от Оксфорд-стрит к Теобальд-роуд, от Финсбери к Шордитчу, все ближе и ближе к Стоук-Ньюингтону, преследуемая ароматом пепперони и сыра из ящика позади сиденья. 

ГЛАВА 40

Булавочная головка яркого света обернулась диском, диск превратился в портал. Команда «Эвернесс» переместилась в центр управления Солнцем. Портал Гейзенберга закрылся. Шарки обвел пространство дулом дробовика. Капитан Анастасия приняла боевую боксерскую стойку. Сен грозно сжимала жезл.
— Как-то тут маленько пустовато, — заметил Макхинлит. — Негде спрятаться старому нервному шотландцу пенджабских кровей.
Шарки швырнул ему второй дробовик.
— Главное, держи конец с двумя дырками от себя.
— Где он? — Эверетт стоял в центре камеры. — Где Инфундибулум?
Исчезло все: пульты управления, операторы, модель Солнца и механизмы, которым было суждено его разрушить. Тонкая подставка, на которой лежал Инфундибулум, сам планшетник. Ничего не осталось.
Члены команды внимательно изучали голые стены.
— Может быть, оно внизу, под полом, откуда в тот раз появилась Императрица? — предположила Сен.
— Сен, у тебя ведь есть с ними... связь, — сказала капитан Анастасия таким тоном, словно жевала собачьи какашки.
Сен прижала ладонь к полу.
— Я что-то чувствую, и мне это не нравится. Враги, Королевы генов... — Сен вскочила, глаза расширились. — Они все мертвы! Господи, все до единой!
— Сен, дай руку, — сказала капитан Анастасия. Это был жест любви, надежды, утешения. — Все хорошо, Сен.
— Может быть, Кахс? — спросил Шарки. — Она королевских кровей и все такое.
— Как можно доверять ящерке? — возмутился Макхинлит. — Да она только и ждет повода заманить нас в ловушку.
— Кахс осталась на мостике, — сказала капитан Анастасия. — Эверетт...
— Как же я сразу не догадался! — воскликнул Эверетт.
Пока Сен пыталась мысленно связаться с Джишу, он разглядывал свой телефон. Мобильная сеть недоступна, но есть и другие способы соединить планшетник и телефон. Все зависит от того, насколько точно Повелители Солнца скопировали «Доктор Квантум».
Он несколько раз прикоснулся к экрану и чуть не вскрикнул от радости, когда на нем зажглась иконка: «Доступные устройства». Каждый из членов команды сжимал свое оружие, Эверетт сжал свое — телефон.
— Блютуз! Ура!
— Блюз... туз? — переспросил Макхинлит.
— Это такое устройство, — ответил Эверетт.
— Странный и извращенный план, — сказал Макхинлит.
Шарки поднял руку.
— «У меня заныли кости — значит, жди ты Джишу в гости», — произнес американец, показав дулом на дверь.
— Эверетт, сколько времени тебе нужно? — спросила капитан Анастасия.
— Войти в Инфундибулум и прописать код.
— Сколько? — рявкнула капитан Анастасия.
— Пять-шесть минут.
Взрослые смотрели друг на друга. Капитан Анастасия покачала головой:
— Шарки, Макхинлит...
— Есть, мэм, — ответили оба.
— Сен, охраняй его.
— Мам?
— Охраняй его. Всех можно заменить, кроме Эверетта.
Теперь и он слышал топот когтистых лап и слаженный хор птичьих голосов. Никогда еще Эверетту не доводилось прислушиваться к пению птиц с таким чувством.
Ослепительная вспышка затопила камеру; пылающие атомы взорвались, образовав круг белого света. Кахс шагнула из портала Гейзенберга и присела на корточки. Ее нимб вращался, словно циркулярная пила.
— Как тебе это удалось? — воскликнул Эверетт.
Кахс показала боевым когтем на его телефон, затем на свою голову:
— Ты меня недооцениваешь, Эверетт Сингх. Эти ваши устройства не такие уж хитрые штуки. Капитан, мои сестры изрубят вас на куски. Мы — из одного яйца, мы одной крови, мы принцессы, и я сама с ними разберусь, а вы спасайтесь!
— Но твой народ... — начал Эверетт.
— Хватит, Эверетт Сингх! — прошипела Кахс — Мы плохие, мы совершили худшее деяние в истории, но мы не заслуживаем смерти. Повелители Солнца еще обретут свой путь. Может быть, в иных мирах.
Склонив голову на человеческий манер и коснувшись хохолка по обычаю Джишу, Кахс выскочила в коридор.
— Кахс, стой! — воскликнул Эверетт.
— Код! — скомандовала капитан Анастасия.
Пальцы Эверетта порхали над экранной клавиатурой. Промахиваясь, он шипел и чертыхался. Эти неуклюжие смартфоны, придуманные для тупиц, которым бы только тыкать пальцем в экран! Код прыжка прост, арифметическая функция в мгновение ока сгенерирует координаты для каждого из городов-кораблей. Однако самое сложное — вовремя смыться. Готово. И, наконец, последнее. Закрыть дверь и повесить замок. Он должен удостовериться, что Повелители Солнца навеки останутся в миллиардах миров, куда он их отправит.
— Эверетт, — сказала капитан Анастасия.
— Еще немного.
Разумеется, на проверку нет времени. У него только один шанс, все три выстрела должны попасть в цель с первого раза.
Неожиданно он услышал... нет, не звук. Тишина Эверетт не знал, как объяснить, но тишина была громче, чем все звуки и голоса в камере управления.
— Кахс.
Он знал. Неважно как, он знал. Что-то ушло. Что-то, зародившееся на поляне в тени древнего леса, ставшего пеплом вместе с прекрасными и ужасными созданиями, которые жили в нем веками. Что-то, соединившее людей и Джишу. Ушло навсегда.
— Кахс!
— Эверетт, — мягко промолвила капитан Анастасия.
— Простите... Да. Нет. Портал появится через...
И снова слепящий свет портала Гейзенберга открылся на гостеприимном мостике «Эвернесс».
— Вперед, я еще должен послать код! Задержка пять секунд. А потом команду, которая сотрет все файлы Инфундибулума с компьютеров Джишу. Чтобы не дать им вернуться. Но даже если они вернутся, мы будем готовы к встрече. Вперед!
Сен последней шагнула в портал, Эверетт оставался снаружи. Грохотали когтистые лапы, птичий хор превратился в яростный визг. Он нажал на клавишу, и в то же мгновение воины Джишу ворвались в камеру управления. Их нимбы ощетинились острыми лезвиями. Эверетт успел заметить летящий к нему смертоносный металлический вихрь. Сен подняла жезл и запустила его в Повелительниц Солнца, затем обеими руками схватила Эверетта за пояс и втянула на мостик. Падая, он больно стукнулся о палубу.
Портал Гейзенберга закрылся.
— Три, — продолжал считать Эверетт, поднимаясь с пола, — два, один... 

ГЛАВА 41

Тысячи людей молча стояли на Грин-лейнз, задрав головы. Школьники с ранцами, матери с младенцами в колясках, девушки с пластиковыми магазинными пакетами, дорожные рабочие в комбинезонах со светоотражающими полосками, бегуны и древние старушки. Стояли автомобили, грузовики, автобусы и велосипедисты. Впереди на дороге с ужасным скрежетом столкнулись две машины, водители и пассажиры выскочили на дорогу. Люди высыпали из кафе, магазинов и офисов. Служащие с верхних этажей глазели из окон.
Эверетт Л не мог отвести глаз от того, что висело в небе. Черные сталактиты, башни, купола, бойницы, миллионы сияющих окон, тысячи готических соборов, десять тысяч замков из Диснейленда, слепленные в один ком и перевернутые вверх тормашками. В мгновение ока мир тысяч, миллионов людей по всему Лондону перевернулся. Чем бы они ни занимались, что бы ни чувствовали, их проблемы, игры, заботы, невзгоды и разбитые сердца — все вмиг обесценилось. Осталась эта штука в небе, огромная, как Солнце.
Эверетт Л сжал кулаки, пробуждая силы Трина. Энергия наполнила его тело. Он разжал кулаки — энергия ушла. До этой штуки над Лондоном было несколько миль. Что он мог ей противопоставить? Лазер, электромагнитные пушки, несвойственные людям скорость и остроту чувств. Все это делало его не опаснее для захватчиков, чем любого прохожего на Грин-лейнз. Эверетт Л был бессилен против Джишу, но он не мог бездействовать. Он твердо решил стать героем!
— Сдохни, Шарлотта Вильерс, — пробормотал Эверетт Л.
Что бы ни случилось, больше он не станет действовать по ее указке.
Его телефон прозвонил «Swedish House Mafia» — рингтон Рюна.
— Это Джишу? — спросил Рюн.
— Да, это они.
— Эта штука размером с...
— Рюн, я должен позвонить маме. Неизвестно, сколько продержится сеть.
— Да-да, конечно.
— Рюн, хватай своих и вывози из Лондона.
— Но папа на работе...
— Делай, что сможешь. Прости, Рю, я должен позвонить маме. Буду на связи.
Эверетт Л набрал номер Лоры.
— Эверетт, где ты? С тобой все в порядке? Быстро возвращайся домой.
— Мам, Вики... Виктория-Роуз у бебе?
— Нет, она со мной, дорогой. Эверетт, домой!
— Скоро буду. Мам, надо выбраться из Лондона и отсидеться у тети Стейси.
На Земле-4 сестра Лоры жила в Бэзингстоке — Эверетт считал городок таким серым и скучным, что в этом даже была какая-то прелесть. Теперь он представлялся ему самым безопасным местом на свете. Последним местом, которое способно заинтересовать пришельцев. Однако сначала придется выбраться из Лондона а это будет непросто.
Автомобили сталкивались, ссоры вспыхивали тут и там. Витрина благотворительного магазина треснула и раскололась. Вопили сирены, автомобили тщетно пытались объехать пробку. Одному велосипедист снес зеркало заднего вида. Вспыхнула еще одна свара. Старушка всхлипнула, женщина закричала на ребенка. Испуганные голоса звучали все громче. Паника распространялась от человека к человеку, и внезапно люди на Грин-лейнз стали одним целым: толпой. Все хотели одного — поскорее выбраться отсюда, поскорее оказаться дома. Где-то вдребезги разлетелась еще одна витрина.
Над головами Эверетт Л заметил испуганное лицо Нуми на ступеньках кафе «Наяда».
— Мам, я скоро буду. У меня тут дело...
— Эверетт...
— Не волнуйся, я скоро буду.
Эверетт Л закрыл глаза, собирая силы, и одним махом взлетел на крышу соседнего автомобиля.
— Эй! — проорал водитель «Пежо» нахальному мальчишке, который запрыгал по крышам автомобилей.
— Какого черта?
— Что он делает?
— Это невозможно...
Впрочем, на Эверетта Л почти никто не смотрел, все были заняты собой, ругались, пихались, толкались, тянулись... К чему? Он не видел ничего, никакого спасительного якоря, к которому они могли бы припасть. Испуганная женщина, застрявшая в дверях магазина с коляской для близнецов, рыдала в голос. Улица покрылась битым стеклом.
Зачем они это делают? В небе висит корабль инопланетных захватчиков, а они громят все вокруг. Он перепрыгивал с машины на машину, быстрый, сильный и легкий.
— Эй, малый...
— Остановите его кто-нибудь...
— Это невозможно...
Эверетт Л спрыгнул с крыши «Мини» напротив кафе и бросился к Нуми, раздвигая толпу. Бритоголовый парень в кожаной куртке поверх толстовки с силой оттолкнул его. Эверетт Л стоял как скала. Парень удивился и снова попытался столкнуть его с места. Эверетт Л легким движением ладони отпихнул его назад. Затем, используя тринскую энергию, руками, словно воду, развел толпу в стороны.
— Нуми!
При звуке своего имени она подняла глаза. Эверетт Л стоял рядом.
— Как ты?
— Они меня бросили, — ответила она, со страхом глядя на него. — Они сбежали.
— Я отведу тебя домой, — сказал Эверетт Л. — Нуми, все, что я говорил тебе... мне пришлось так сказать. Но это неправда. Я просто хотел тебя защитить.
— Эверетт, не сейчас
Толпа ударилась в панику. Нет ничего страшнее толпы. Плачущая старушка, насмерть перепуганная мамаша с близнецами. Как ему хотелось спасти их всех! Но всех спасти нельзя. Вот и еще одна сторона силы: чувство вины.. Перед теми, кого ты не спас.
— Нуми, обними меня за шею.
Она молча повиновалась. Эверетт Л прижал ее к себе и запрыгал по крышам брошенных автомобилей.
Нуми с изумлением смотрела на него:
— Эверетт... это невозможно. Люди так не могут.
— Молчи и держись крепче.
Эверетт Л прыгал по крышам автомобилей между мечущимися, перепуганными до смерти лондонцами. Перекресток Грин-лейнз и Ньюингтон-грин представлял собой беспорядочное скопление машин и людей, безуспешно пытающихся выбраться из ловушки. Эверетт запрыгнул на крышу автобуса, и в это мгновение погас свет. В толпе раздались вопли.
— Тпру, — сказал Эверетт Л и повторил Нуми: — Держись крепче!
Включив ночное видение, он вскочил на крышу белого фургона, с него — на крышу грузовика. Пробежал вдоль провисшего тента, спрыгнул на крышу такси, затем на тротуар.
— Альбион-роуд.
— А теперь опусти меня, Эверетт.
Вокруг мигали экраны мобильных телефонов. Телефон Эверетта прозвонил «Miami 2 Ibiza». Снова Рюн.
— Я на двадцать пятой магистрали. Тут над Хемел-Хэмпстед еще один такой же. Свет погас. У меня очки с ночным...
Телефон отключился. Из-за ночного видения казалось, что глаза и зубы Нуми неестественно блестят. По Альбион-роуд бродили инфракрасные призраки.
— Я вижу твоих родителей и могу отвести тебя к ним.
— Эверетт! — Нуми легонько ударила его в грудь кулачком, словно кошачьей лапкой. — Спасибо, что спас меня, но я не хочу быть девушкой, которую всегда нужно спасать. Тебе плюс. И минус.
— Что?
Даже сейчас, в темноте, среди обезумевшей толпы, когда корабли Джишу нависали над Лондоном, Европой, возможно, над всем миром, слова Нуми казались худшей из бед.
— Заключим сделку, Эверетт. Когда-нибудь, не завтра, не в этом году, когда все это закончится, я тебя спасу. — Нуми подняла руку, ее личико в инфракрасном свете было очень серьезным.
— По рукам.
— И еще вопрос: кто ты?
Эверетт Л сглотнул. Признаться оказалось нелегко.
— Честность, искренность, забота?
— Да.
— Помнишь, на первом свидании я назвался киборгом, двойным агентом из параллельного мира?
— Двойником настоящего Эверетта Сингха? Нет... Эв.
— Да, и поэтому я...
Нуми в темноте попыталась закрыть его губы ладонью.
— Я не хочу в это верить, но, похоже, придется.
— Никому не говори. Это небезопасно.
Нуми постучала пальчиками по его губам.
— Ш-ш-ш.
— Нуми, то, что я сказал тогда...
— Мне никогда еще не было так больно, Эверетт.
— Я хотел обидеть тебя, оттолкнуть...
— Я еще не совсем тебя простила. Процентов на семьдесят. Но сейчас не время, Эверетт.
— Я приношу людям одни несчастья.
— Ш-ш-ш. Теперь я знаю, что параллельные миры существуют. Вот это да! Ужасно странно, но не страннее того, что происходит сейчас. И вот еще... Новый Эверетт нравится мне больше старого. А сейчас мне пора.
Нуми отняла пальцы от его губ. Вкус соли и вишни. Мир вокруг него рушился. Скоро Лондон станет пеплом и все его жители погибнут, но слова Нуми наполняли его сердце любовью и надеждой. «Новый Эверетт нравится мне больше старого».
— Мам! — крикнула Нуми. — Пап!
Инфракрасные фигуры обернулись. Огоньки мобильных телефонов заплясали вокруг Нуми.
— А ты куда, Эверетт?
Его мама, Виктория-Роуз! Они не знают, где он, жив ли, вернется ли к ним. Он должен вывезти их из Лондона, но телефон молчал, выли сирены, гудели истребители, корабль Джишу искрил синими молниями. Ему непременно нужно домой!
— Мама, — произнес Эверетт Л и бросился бежать. Он использовал энергию Трина до предела, сжигая все жировые отложения. Холодок уже подкрадывался к сердцу. Эверетт Л бежал быстрее олимпийских чемпионов, перепрыгивая автомобили, штурмуя отвесные стены, словно завзятый паркурщик, несся стрелой по темным переулкам, определяя направление только с помощью ночного видения.
— Я иду к вам!
Уолфорд-роуд. Стоук-Ньюингтон-хай-стрит. Он обогнул парк, где недавно охотился за Нано, свернул на Родинг-роуд. Внезапно все вокруг залил яркий свет. Свет ослепил его. Эверетт Л заморгал. Корабли Джишу исчезли. Он смотрел в чистое январское небо.
Дирижабль — настоящая развалина, а не дирижабль — в небе на северо-востоке. Он солгал Рюну про дежурный дирижабль, который в случае опасности спасет его, прилетев из другого мира. Ложь оказалась правдой. Дирижабль из другого мира висел над стадионом Уайт-Хартлейн. Еще один фанат «Спурс». Сомнений быть не могло. Его двойник очистил небо Лондона от Джишу.
«Мы еще встретимся, — подумал Эверетт Л. — А сейчас у меня есть дела поважнее». Его мама, нет, не его, другого Эверетта. А впрочем, неважно. Лора стояла рядом с машиной, прижав ладони к лицу, плача от радости при виде сына.
Когда бы мы ни встретились, мы больше не будем врагами.
— Мама, — произнес он. 

ГЛАВА 42

Шарлотта Вильерс щурилась на яркий солнечный свет. Слабое зимнее солнце ласкало щеки, небо сияло безоблачной синевой. Она не сомневалась, что в тот же миг остальные корабли Джишу исчезли из всех десяти миров. Как и в том, кого за это благодарить.
А мальчишка-то хорош. Возможно, не хуже ее самой.
Фонари вокруг Стоук-Ньюингтон-коммон погасли. Шарлотта Вильерс въехала на украденном мопеде в центр парка, вытащила из сумочки изящный монокуляр и принялась изучать небо. На алых губах появилась улыбка. Вот он, дирижабль, висит над футбольным полем. «Эвернесс» буквально разваливалась на глазах, держась в воздухе на одном честном слове.
«Кажется, вас ждет основательный ремонт, капитан Сиксмит, — подумала Шарлотта Вильерс, — а значит, я знаю, где вас найти».
Выли сирены, мелькали синие полицейские мигалки и темно-зеленые мигалки военных. В небе сновали вертолеты. Пахло гарью. Люди высыпали из домов и застрявших в пробках автобусов в палисадники и парки, снимали на камеры, телефоны и планшетники чистое январское небо.
«Отныне все изменится. Политикам больше не удастся скрывать тайну. Скоро выйдет наружу правда о том, что этот мир — лишь одна из миллиардов параллельных проекций Паноплии. Век Пленитуды подходит к концу. И я воспользуюсь потрясением, которое испытало человечество, я расширю влияние Ордена и сделаю этот мир своим. И не только этот, все известные миры. Люди поймут, что мультиверсум огромен, больше, чем они способны вообразить, а десять известных миров — не более чем задворки Паноплии».
Внезапно люди увидели настоящую реальность, глубокие тени, что лежат за привычным миром, — и испугались. Испуганными людьми легко управлять. «Ты спас Пленитуду, Эверетт Сингх, но теперь ты представляешь для нее главную угрозу. Ты объявил мне войну, и я позабочусь о том, чтобы тебе не нашлось места в десяти известных мирах. Я легко настрою Президиум против тебя. Пленитуда известных миров будет охотиться за тобой днем и ночью, без устали, без пощады, до конца. Вот увидишь, кто одержит верх».
В центре Стоук-Ньюингтон-коммон, стоя в людском кольце, Шарлотта Вильерс опустила монокуляр и медленно и отчетливо хлопнула в ладоши.
— Браво! — воскликнула она. — Браво!
Толпа, понятия не имеющая, кому адресованы аплодисменты, тем не менее присоединилась. Люди хлопали в ладоши, кричали, свистели и махали руками чистому небу над Лондоном.
На горизонте сверкнула вспышка. Шарлотта Вильерс снова поднесла монокуляр к глазам. Дирижабль исчез. Пора возвращаться на Даун-стрит. В другом мире ее ждало заседание Ордена. 

ГЛАВА 43

Сен прошмыгнула в дверь лэтти, на ходу начесывая африканскую гриву гребнем с длинными зубьями. Под курткой майка до пупка, золотые шорты поверх леггинсов — прикид, позаимствованный из Эвереттова мира. Золотистая торба, бледно-зеленые тени и помада дополняли образ, призывая: идем со мной, Эверетт Сингх.
— Ничего себе, — сказал Эверетт. Она казалась ледяным ангелом, холодным и горячим.
Сен приосанилась, повела плечами и выпятила зад.
— Как тебе мой боевой раскрас?
Эверетту не хотелось признаваться, что в новом образе Сен выглядит немного устрашающе и не по годам взрослой.
— Собралась куда-то?
— Возможно. Бристоль бона. Не такой бона, как Хакни, но это потому, что я полоне из Хакни, а не из Бристоля.
В чистом небе над Лондоном Земли-10 капитан Анастасия показала ему карты Земли-З. Пока истребители королевских ВВС закладывали виражи над последним, потрепанным и медлительным, инопланетным захватчиком, Эверетт произвел вычисления и, используя последние крохи энергии, открыл портал Гейзенберга на Земле-З, в трехстах футах над Портисхедом.
— И здесь их нет! — воскликнула Сен и усмехнулась: — Можно подумать, кто-то сомневался...
— Они ушли, — сказал Эверетт.
И это было правдой.
— А теперь потихоньку-полегоньку, — сказала капитан Анастасия. Голос звучал утомленно, от усталости лицо посерело.
Сен аккуратно сдвинула рычаги — неохотно, скрипя и постанывая, «Эвернесс» отозвалась на прикосновение.
Капитан Анастасия медленно вела свой дирижабль над Эйвоном. Клифтонский подвесной мост проплывал под ногами Эверетта. Ему довелось побывать в параллельных мирах, в мире Джишу, выходящем за пределы человеческого понимания и ныне обращенном в пылающий алый диск, но в Англии он никогда не бывал западнее заправочной станции «Ли Деламер» на 4-й магистрали. Дирижабли скользили над рекой, причаливали в доки. Трещало радио: шутки, приветствия от других капитанов и диспетчеров. Основные каналы надрывались, до сих пор переживая внезапное инопланетное вторжение и столь же неожиданное избавление от пришельцев. Откуда они взялись, кто они, куда исчезли? Премьер-министр собирался выступить с экстренным сообщением в семь часов вечера. По тайным радиочастотам аэриш высказывались самые дикие предположения. На фоне всего этого появление капитана Анастасии Сиксмит не осталось незамеченным, особенно теми, кто надеялся нажиться на ремонте покореженной «Эвернесс». Прожекторы и сирены дирижаблей, словно крики одиноких морских чудищ, неизвестных науке, приветствовали ее возвращение домой.
— Ты собираешься выйти в этом? — спросил Эверетт.
Сен округлила глаза:
— Ну, начинается. Да, в этом. Между прочим, ты — не моя мать.
— А где твоя мать?
— В гостях у своей.
— А Шарки с Макхинлитом?
— Макхинлит точит лясы с местными механиками. Шарки не любитель гулянок. Пошли со мной, Эверетт Сингх. Я покажу тебе Бристоль. Ты заслужил. Самое меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, — это купить тебе выпивку. Ты пьешь пиво? Неважно, выпьешь. Будь зуши! Надень шмотки, которые я тебе купила. Будем смотреть бои на кулачках. Бонару!
Сен никак не удавалось растормошить Эверетта.
— Прости, Сен. Иди одна. Я никак не могу выбросить их из головы.
Сен устроилась на откидном сиденье у двери.
— Кого их?
— Их. Джишу. Ведь я едва не послал их на верную смерть. Я собирался отправить их в огонь. Капитан остановила меня. Как я мог? Что я за человек?
— Ты этого не сделал.
— Но мог бы! И она права: если бы я поступил так, то стал бы ничем не лучше Императрицы Солнца.
— Императрица плохая, она злодейка. Она убила их всех. Я знаю, Эверетт, чувствую. Сейчас уже меньше, но это еще не ушло. Боюсь, оно останется со мной навсегда.
— Ты сама сказала: она злодейка. А я, выходит, герой?
— Мы здесь, мы живы. Инфундибулум у тебя. Джишу исчезли. И мне неважно, куда ты их зашвырнул. Ты победил их, Эверетт, а значит, ты — герой.
— Мне не нравится то, что происходит во мне, Сен. Как в школе, когда твои приятели дерутся. Я чувствовал это, когда Кахс убила свою соперницу. Они все еще твои друзья, но они меняются и никогда не станут прежними.
— Я люблю драки, — сказала Сен и добавила, заметив, как он расстроен. — Извини.
— И тебе кажется, что по-настоящему ты не знал их. Сен, теперь я такой же, как они. И никогда не стану прежним. И я больше не знаю, кто я.
— Эверетт, ты всегда останешься собой, уж мне-то поверь.
— Это как с моим двойником. Раньше я не понимал его злобы, его ярости.
— Я хочу обнять тебя, Эверетт, но обещай, что не помнешь мою прическу.
Эверетт протянул руку, Сен встала и распахнула объятия.
— Я недостоин тебя, Сен.
— Ерунда.
— Нет, не ерунда. Помнишь, как я попросил тебя снять футболку? Я не должен был так говорить. Это неправильно, это нехорошо.
— Нехорошо? — Сен притворилась обиженной.
— Я не об этом. В моем мире девочки твоего возраста... мы не должны...
— Запомни, Эверетт Сингх, это я сказала «нет». Никаких «должны — не должны». В палари нет такого слова.
— Я нехороший человек.
— Все мы хорошие и плохие, старые и молодые, герои и злодеи. Так устроено Создателем.
— Не там, откуда я родом.
— А там, откуда родом я, есть место и черному, и белому. Пошли.
Эверетт покачал головой:
— Мне нужно все обдумать.
— Так и будешь сидеть один-одинешенек в пустом холодном дирижабле? Нет, это неправильно. Пошли со мной, Эверетт Сингх. Хотя давай-ка сделаем одну вещь.
— Какую?
Сен ловко вытащила из-за пазухи колоду, перевернула карту. «Императрица Солнца». Веселая толстуха сидела на троне, сжимая по жезлу в каждой руке.
— Я уберу эту карту, выкину ее из колоды. Все, что вложили в мою голову Королевы генов, я поместила в нее.
Эверетт даже не пытался представить себе, как подобное могло происходить физически, но для Сен это было непререкаемой истиной. Так она видела мир.
— Когда она уйдет, карты снова заговорят со мной. Выброшу ее в море. Так ты идешь, Эверетт Сингх?
Он покачал головой.
— Ладно. А знаешь, давай обнимемся! Иначе я никогда отсюда не уйду.
Эверетт встал. Болело все, снаружи и изнутри. Он не сопротивлялся, когда Сен обхватила его руками. Она была маленькой, тощей, а еще костистой, как дирижабль, но и теплой, ласковой, страстной. Эверетт прижал ее к себе. Сен крепко вцепилась в него. Он знал, что она не разожмет рук. Эверетт вдыхал ее сладкий, мускусный запах и думал о Повелителях Солнца, разлетевшихся по миллиардам параллельных миров. Возможно, в тех мирах тоже есть люди, а он взял и забросил к ним инопланетных захватчиков. Правильного выбора не существовало. Ради своего народа он пожертвовал жителями случайных миров. Сделал то, что должен был сделать. Во всем виновата Императрица Солнца, из-за нее Эверетту пришлось делать выбор.
Но ты не истреблял цивилизацию, Эверетт Сингх. Ты неповинен в геноциде и экоциде. Ты не собирался завоевывать миры.
Кахс...
Эверетт зарылся лицом в волосы Сен.
— Эй, я же предупреждала насчет прически, — пробормотала она.
— Ладно, уговорила.
— Что?
— Пошли.
— Ура! — Сен разжала объятия и выскочила в коридор. — Это будет здорово, Эверетт! Бары, клубы, бои на кулачках...
— Только не бои.
— А чем тебе не нравятся бои? Большие дядьки мутузят друг друга. Бона. Обещаю, ты их полюбишь. Так, дай-ка я на тебя посмотрю.
Сен оттолкнула Эверетта и принялась рыться в шкафу, выкидывая шорты, рубашки, носки, леггинсы и футболки.
— Я приведу тебя в порядок.
— Сен!
Его тон заставил Сен поднять глаза;
— Что?
— Ничего, просто.
Легким и нежным, словно утренний туман, поцелуем Эверетт прикоснулся к ее серебристо-зеленым губам. Сен расширила глаза, затем тряхнула головой и расхохоталась.
— Стой спокойно, Эверетт Сингх, сейчас я сделаю из тебя зуши. Увидишь, что такое настоящий бристольский шик! 

ГЛАВА 44

Пол Маккейб ушел последним. Члены комитета давно разошлись, а он все вертелся в кабинете Шарлотты Вильерс, восторгаясь видом из окон на Темзу, дирижаблями, скользящими над, Лондоном, качеством ее фарфора.
— Мин?
— Цин. Канси.
Он ничего не смыслил в фарфоре Срединного царства.
Даже когда она поблагодарила его за вклад в дискуссию, ясно дав понять, что он отнимает ее личное время, Пол Маккейб не ушел, а стал рассматривать гравюры на стенах.
— Они с Земли-5, — сказала Шарлотта, о чем тут же пожалела — гость с утроенной энергией принялся изучать уличные сцены нового для него мира.
— Мне нравится, как художник карикатурно изображает разные человеческие типажи, — заметил он.
— Это не карикатуры, — бросила Шарлотта Вильерс. — На Земле-5 живет пять видов людей.
Нельзя открывать рот, иначе он проторчит до утра. Какой редкий зануда! Должно быть, друзья — если они у него есть — боятся приглашать его на вечеринки. Первым приходит — последним уходит.
— А сейчас у меня есть неотложные личные дела...
Льюис подал гостю пальто, шарф и перчатки, вызвал такси и держал дверь открытой, пока не убедился, что тот вошел в лифт.
— Льюис, вы сокровище.
— Спасибо, мэм.
— Сегодня вечером вы мне больше не нужны.
Шарлотта Вильерс едва устояла перед желанием стереть с чашек отпечатки сальных пальцев Пола Маккейба.
Она слышала, как Льюис запер за собой дверь, как загудел лифт. Сегодняшнее собрание комитета превзошло ее ожидания. Ничто так не способствует взаимопониманию, как нападение инопланетян. Земле-3 потребовалось мало времени, чтобы прийти в себя. Газеты уже называли случившееся «тридцатиминутным вторжением». Города в небе: реальность или массовая галлюцинация? Случайное наложение миров? Кто возьмется объяснить, что случилось в эти безумные полчаса? Впрочем, что бы ни случилось, теперь все позади. Фонари загорелись, небеса очистились, а январские счета продолжают приходить, работы невпроворот, да и погода оставляет желать лучшего.
Шарлотта Вильерс смотрела в окно на огни ночного Лондона: поезда метро, люди на улицах и в ярко освещенных ресторанах и театрах, сигнальные огоньки речных судов на Темзе, силуэты дирижаблей высоко над подсвеченными ангелами лондонских башен. Ничего не изменилось — все стало другим.
На Земле-4 Джишу встретили сопротивление. Через портал Гейзенберга Разум Трина отправил миллионы клонов мадам Луны биться с воинами Джишу. Шарлотта Вильерс даже не пыталась представить себе масштаб кровавой резни. На Земле-З газеты и не уставали гадать, почему корабли-города исчезли. Шарлотта Вильерс, а теперь и Орден знали почему. А вскоре узнает и Президиум.
Часы пробили одиннадцать.
Пора.
Апартаменты Шарлотты Вильерс представляли собой двенадцать светлых просторных комнат в прибрежном жилом комплексе в Сатерке. Соседняя со второй гостевой спальней комната была заперта и запечатана. Войти туда не могли ни уборщица, ни даже Льюис. Только сама хозяйка.
Шарлотта Вильерс вытащила из сумочки ключ. Небольшую комнатку чуть больше чулана почти целиком занимало металлическое кольцо. Ступени красного дерева вели внутрь. Рядом располагался пульт управления из такого же потемневшею дерева. Клавиши из слоновой кости, медный пульт управления. Шарлотта Вильерс смахнула пыль и, не снимая перчаток, набрала несколько символов. Металлическое кольцо заполнил слепящий свет. Она надела темные очки. Внутри светового кольца возникла элегантная гостиная: массивная мебель, тяжелые портьеры, тепло и приглушенный свет.
Шарлотта Вильерс поднялась по ступеням внутрь. Портал Гейзенберга за ее спиной закрылся.
В гостиной она огляделась. Тепло шло от угольного камина. Свет пламени отражался в хрустале графинов. На стенах висели потемневшие портреты предков. Холодный ветер за витражным окном клонил ветки. Пахло пчелиным воском, старым деревом, дымом от камина и книгами.
Дворецкий в полосатых брюках и сюртуке заглянул внутрь, увидел Шарлотту Вильерс и с важным видом вошел в гостиную.
— Я заметил свет. Добро пожаловать домой, мадам Вильерс. Сколько лет, сколько зим!
— Спасибо, Бейнс. И впрямь, давно это было.
— Надеюсь, все прошло успешно?
— Если считать отражение инопланетной агрессии разумных рептилий успехом, то да.
— Звучит страшновато, мадам. Слава богу, мы здесь избавлены от потрясений. В нашей проекции такого не случается.
— Да будет так и впредь, Бейнс.
Старинные часы пробили четверть часа. Шарлотта Вильерс сняла темные очки и сунула в сумочку.
— Я спешу, Бейнс.
— Я приготовлю чай к вашему возвращению.
— Что бы я без вас делала, Бейнс! Я раздобыла потрясающий рецепт горячего шоколада и просто обязана поделиться им с вами.

* * *

Восемь минут. По лестнице для слуг Шарлотта Вильерс спустилась в старую кухню. Дела Пленитуды заставили ее пропустить два последних сеанса, и она давно перестала считать Кембридж своим домом. Ее домом была квартира в Сатерке, теплая, удобная, обставленная по ее вкусу. Домом был Лондон, Земля-З. Эту проекцию, в которой она родилась и откуда отправилась в большой мир воплощать в жизнь идеи отца, Шарлотта Вильерс теперь называла про себя Землей-За.
Лаборатория занимала старую кухню, буфетную и винный погреб. Свет мигал; преобразование еще не завершилось, питаясь энергией трещины между мирами. Шарлотта Вильерс знала, что ее соседи по тенистому академическому пригороду постоянно жалуются на перебои с электричеством. Всегда ночью, в двадцать три минуты двенадцатого, каждые шесть недель и два дня.
Бейнс поддерживал здесь чистоту, но никогда не дотрагивался до предмета в центре лаборатории, накрытого бархатной тканью. Шарлотта Вильерс отдернула бархат. Портал представлял собой пустую рамку, две стойки, две перекладины, обмотанные проводами. Дверь, ведущая в никуда. Дверь, ведущая куда угодно. Экран компутатора за увеличительной линзой моргнул и погас. В соседних домах замигали лампочки. На столе в тяжелом медном подсвечнике стояли пыльные оплывшие свечи. Шарлотта Вильерс одну за другой зажгла их. Вокруг стола собиралась энергия. Пыль поднялась в воздух. Волоски на затылке встали дыбом.
«Заверши мой труд, — произнес перед смертью ее отец, лежа в кровати с балдахином в мрачной спальне наверху. — Все, что я сделал, лишь проблеск. Тени теней. Слабый проблеск. Ты должна пойти дальше».
«То, что ты сделал, папа, — подумала Шарлотта Вильерс, — не просто тени теней. Я ушла из дома, я видела чудеса и ужасы, миры, которые невозможно вообразить и в которые невозможно поверить. Я видела власть, абсолютную власть. Власть, скрытую в уравнениях, с помощью которых ты зажигал свой волшебный фонарь и показывал мне слабые отблески иных миров. Я видела Плерому».
Одна минута.
Пламя свечей клонилось в сторону портала, испускающего синий призрачный свет.
— Прости, любовь моя, — прошептала Шарлотта Вильерс. — Меня так долго не было.
Часы остановились в двадцать три минуты двенадцатого.
Шарлотта Вильерс надела черные очки.
Портал вспыхнул ярко-синим.
Лицо Шарлотты Вильерс было в нескольких сантиметрах от синевы. Лазурные молнии в расщелине между проекциями потрескивали, отражаясь в стеклах очков. Ветер иных миров отбросил волосы с лица.
Трещина, нора между мирами, между всеми существующими мирами. Рана, в которой соприкасаются и перетекают друг в друга все проекции. А внутри, в самой ее середине, Плерома — сердце реальности. И в самом сердце Плеромы — Лэнгдон Хейн.
Шарлотта Вильерс помнила ночь, когда они впервые открыли портал. Дело жизни ее отца, оставшееся незавершенным из-за рака, съевшего его кости и мечты, было наконец-то близко к завершению. Годы исследований и самоотречения. Таких математиков, как она, ее колледж выпускает раз в столетие. Он был инженером, который сумел воплотить свои теории в металл, электричество и в силы фундаментальной физики. Один щелчок тумблера откроет путь к другой Земле, отблески которой отец когда-то показывал Шарлотте в своем Квантовом фонаре. Земле, почти неотличимой от нашей. Потребуются годы исследований, чтобы понять разницу. Один щелчок — и один шаг сквозь портал Вильерса.
Она помнила возбуждение и радостную дрожь, которая их охватила. Неужели это возможно? Они решили, что сделают этот шаг вместе, взявшись за руки. Но кто останется у пульта управления?
«Иди ты», — предложила она.
«Нет, ты, это твоя идея», — не согласился он.
Тогда они решили бросить монетку, довериться судьбе. В круг света шагнул он.
Часы остановились в двадцать три минуты двенадцатого.
— Лэнгдон?
Он был тут. Лицо, погребенное под складками бесконечной синевы, словно лицо пловца в воде или лицо ребенка, укутанного в теплое одеяло холодной ночью. Ночью, холоднее всех ночей на свете, пойманный в сеть между мирами. Она могла бы коснуться его лица, но никогда этого не делала. Перешагни порог — и тебя затянет в омут Трещины, разбросает между мирами Паноплии. И тебе не видать даже этого слабого утешения, раз в несколько недель, ровно в двадцать три минуты двенадцатого, когда Лэнгдон Хейн шагнул внутрь портала и смешался с Плеромой, квантовой реальностью, что составляет фундаментальную основу мультиверсума. Нигде и везде.
Шарлотта Вильерс провела ладонью над его лицом.
— Любовь моя, — промолвила она.
Он улыбнулся. Он не слышал ее, но мог читать по губам и глазам. Его губы сложились в слова: «Я люблю тебя». Потом синий свет вихрем завертелся, подхватил его и унес в случайную параллельную вселенную, призрак, бормочущий в стенах мира.
— Я верну тебя, любовь моя, — прошептала Шарлотта Вильерс.
Теперь она понимала, в чем заключалась ошибка, и знала, как ее исправить. Предположения ее отца были неверны в своей основе. Миры взаимодействуют не при помощи грубой внешней силы, а посредством тонкой настройки энергии, как музыкальные инструменты в оркестре настраиваются, чтобы звучать в тон. Первый портал пробил дыру в Плероме, но, как оказалось, Плеромой, самой тканью реальности, можно управлять. Все подвластно математике. Инфундибулум — инструмент настройки мультиверсума. Эверетт Сингх и его отец не сознавали последствий своего изобретения: прыжки между мирами возможны лишь потому, что Инфундибулум получил доступ к Плероме. Этот инструмент мог освободить из Плеромы Лэнгдона Хейна, и он же был способен управлять ею.
Порыв ветра потушил свечи, портал вспыхнул и закрылся. Свет моргнул. Перезагружаясь, загудел компутатор.
Часы показывали двадцать пять минут двенадцатого.
Шарлотта Вильерс набросила тяжелый бархат на рамку.
Ее ждали дела. Пленитуде грозит катастрофа, и этим нужно воспользоваться. Сейчас Орден могущественен и сплочен. Никогда еще их шансы на захват власти не были так высоки. Ибрим Ходж Керрим слишком много знает. Его следует отстранить от дел. Отныне Эверетт Сингх — враг номер один во всех Десяти известных мирах. Работы невпроворот, и быстрота — залог успеха.
Этой же ночью она вернется на Землю-З. После того как выпьет чаю, который заварил для нее Бейнс. В следующий раз она привезет ему новый рецепт горячего шоколада. Кухня Земли-7 — это нечто особенное.
— Я верну тебя, — сказала Шарлотта Вильерс, обращаясь к прямоугольнику тяжелого бархата. — Я обещаю.

* * *

Бесшумное электротакси высадило ее у входа в Хакни — высокой кирпичной стены трущоб Бетнал-грин. Водитель ни за что не соглашался ехать дальше.
— Да и вы смотрите в оба, дамочка. Сборище чертовых пиратов, вот кто эти аэриш.
— Non piratas, sed pilotous, — сказала Шарлотта Вильерс на чудовищной смеси классических языков — шутка, настолько выше понимания простого таксиста, насколько возвышались над ней покрытые копотью своды древней постройки: этаж на этаж, глыба на глыбу. Говорили, что новые ярусы целыми блоками возводились внутри старых, трущоба на трущобе.
— Что вы сказали?
Не пираты, а пилоты. Так шутка звучала смешнее, хотя все равно слабовато. Мертвые языки не слишком подходят для каламбуров.
— Спасибо, я учту.
Над головой прогрохотал поезд — сводчатые помещения усиливали звуки. Искры посыпались сверху.
В своем мире Шарлотте Вильерс не доводилось бывать в Великом порту Хакни. Импровизированный рынок раскинулся в арке ворот. Здесь торговали одеждой по местной моде, безделушками, горячей едой, пивом с пряностями, крадеными вещами и контрабандой из Америк и Высокой Бразилии. Янтарь в руках торговца привлекал взгляд. Возгласы на местном арго, уханье современных ритмов. Зрелище завораживало. Лабиринт палаток и прилавков незаметно переходил в территорию порта. Шарлотта Вильерс осознала, что находится в порту, только когда кирпичные своды над головой сменились пришвартованными дирижаблями, а солнечный луч, проникший между двумя массивными корпусами, упал ей на лицо.
— Мне нужен дирижабль, — обратилась она к цветущей жизнерадостной матроне, закутанной в шали и хлопотавшей у прилавка с горячим варевом — Что это?
— Лобскаус, дона. Матросское рагу. Хотите бижу миску?
— Нет, спасибо.
Шарлотте Вильерс не хотелось признаваться, что пахло варево отвратительно. По крайней мере, пока толстуха не объяснит ей, как добраться до портовой конторы. Причальный мастер, краснолицый, в костюме с искрой и бриллиантовой запонкой на вороте сорочки, провел линзой над монитором и прокрутил цифры вниз.
— Только вчера вернулся из Кобенхавна. Двадцать седьмой док. Хотите карту?
— Пожалуйста.
— С вас еще две монеты.
Шарлотта Вильерс протянула ему деньги с Земли-З. Ей уже удалось обмануть железнодорожного кассира и таксиста — что уж говорить про скучающего портового служащего.
Карта, еще теплая после принтера и воняющая свежими чернилами, привела ее на задворки старого Хакни, в лабиринт кривых улочек, ночлежек, пабов и забегаловок, втиснутых между складами и караван-сараями, словно извечный вопрос аэриш: бабло, бабло, у вас не найдется лишней монетки для бедного оми?
Вокруг Шарлотты Вильерс сновали автопогрузчики, прямо над ее головой скрипучие канатные тельферы транспортировали массивные грузовые контейнеры, а высоко над этим хаосом возвышались дирижабли, пришвартованные к спицам-причалам по четыре, словно лепестки цветов из стали и нанокарбона. Их мостики сияли огнями, люки были распахнуты, а брюхо покрывали короны и розы, единороги и драконы, свастики и глаза. Гора, орлы и ангелы, мадонны и скелеты: пантеон аэриш, народа воздухоплавателей.
Двадцать седьмой док оказался тридцатиметровым стальным деревом посреди скопища складов. На краю опущенного грузового люка сидел высокий мужчина в длинном плаще с пелериной и в шляпе с дерзко заломленным черным пером. Худощавое лицо с козлиной бородкой, в глазах — острый ум. Ошибиться было невозможно в любом из миров.
Шарлотта Вильерс улыбнулась:
— Этот дирижабль называется «Эвернесс»?
— Так и есть.
— Я ищу его хозяина.
Высокий мужчина с козлиной бородкой сдвинул шляпу на затылок.
— Вы уже нашли его, мэм. Майлз О'Рейли Лафайет Шарки, хозяин и капитан дирижабля «Эвернесс». 

СВЕТ!

Свет! Свет был вокруг, свет обнимал его, свет сиял сквозь него так интенсивно и долго, что ему начинало казаться, что свет отбелит органы внутри его тела. Запечатлен в свете. Стал светом.
Начальный свет. Тот, что сияет между галактиками. Как долго он здесь пробыл? Бессмысленный вопрос. Здесь не было времени. И пространства. Он был везде и нигде. Он был всем и ничем.
Затем свет раскололся, словно оконное стекло от удара бомбы, и на него обрушилась тьма. Он падал во тьму. И тьма была благом. Великая, мягкая, бесконечная тьма.
«Так вот на что похожа смерть!» подумал он. 
Он жив? 
Значит, жив.
Показатели жизненно важных функций в норме, первый министр. Разумеется, нет никакой уверенности, что там внутри. 
«Я слышу вас! Я пытаюсь с вами заговорить. Слушайте! Вы меня слышите?»
Как долго он здесь пробыл? 
Технически в состоянии Планка нет ни времени, ни пространства. Так что ваш вопрос лишен смысла. 
Прошу вас, профессор, объяснитесь. Я не ученый. 
Девять дней после кризиса. Мы ни в чем не уверены. Определенно не человек. Все, что у нас было, это слабый резонанс. Мы зацепились за него и выделили структуру. С тех пор мы пытались совместить ее с нашим миром. 
Структуру... А откуда он? 
Из другой Вселенной. 
Из другой Вселенной. От ваших слов меня бросает в дрожь. Постойте, его губы движутся/ 
— Я слышу вас
Сестра, промойте ему глаза! 
Мягкие влажные прикосновения к векам смыли засохшие корки.
Я первый министр Эсва Аариенсис с Объединенных островов. Вы находитесь в больнице. 
Он открыл глаза. Закричал. Свет: настоящий свет. Он болезненно прищурился. Флуоресцентные лампы на потолке, лица смотрят на него сверху вниз. Мужчина в костюме с высоким воротом, хорошо одетая женщина, еще одна в белом монашеском одеянии. И снова свет: большое окно. Он попытался привстать на локтях, свет неудержимо влек к себе. Башни, небоскребы, шпили, сверкающее стекло, инверсионные следы летательных аппаратов, клочья высоких облаков, световые арки во всю ширину высокого голубого неба.
— Где я?
Вы на Земле. 
— На Земле? А как быть с этим? — Он недоуменно повел рукой.
Выше небоскребов, аэропланов, облаков и таинственного движущегося света в небе висел еще один голубой мир, такой огромный, что ладонью не заслонить. Мир морей и зеленых лесов, желтых пустынь, белых снегов и гигантских облачных спиралей.
Тише, тише. 
У вас шок. 
Теперь вы в безопасности. 
Как вас зовут.. 
Вы помните, как вас зовут? 
— Меня зовут, — произнес он, все еще не в силах отвести глаз от нового мира в небесах, — Теджендра Сингх. 

ГЛОССАРИЙ ПАЛАРИ

аламо : влюблен, влюблена.
амрийя : персональная клятва или обет, которые невозможно нарушить (из цыганского языка).
барни : бой, драка.
бижу : маленький (от французского bijoux — «драгоценность»; в версии Сен — бижусенький). 
благ : просить об одолжении, получать бесплатно. 
бона : хороший.
бонару : чудесный, замечательный.
варда : смотреть, видеть (диалектное итальянское: vardare = guardare — смотреть).
дивано : собрание экипажа дирижабля у аэриш. 
дилли-дилли-долли : миленький, хорошенький. 
диш : задница.
дона : уважительное обращение к женщине (итал. donna, лингва франка — dona). 
доркас : нежное обращение, «тот, кому ты небезразличен».
зо : быть частью сообщества аэриш («Как по-твоему, он зо?») 
зуши : стильный, нарядный (цыганское: zhouzbo — аккуратный, чистый)
кьяпп : полицейский (от итальянского chiappare — ловить). 
лилли : полиция.
лэтти : комната или каюта на дирижабле.
манджарри : еда (итал. mangiare — есть, лингва франка tnangiaria). 
мешигенер : дурацкий, безумный, сумасшедший (из идиш).
миизи : грубый, ркасный, презренный (из идиш).
нанте:  нет (итал. niente). 
нафф : страшный, тупой, бестактный 
огли : глаза
оми : мужчина, мальчик 
оцил : лицо (слово-перевертыш). 
палоне : женщина, девочка (мн. ч. палонес). 
рыльце : лицо.
саби/савви : знать/знаешь? (от лингва франка sabir).
торба : сумка или рюкзак.
фантабулоза : сказочно прекрасный, потрясающий. 
фрутти, фрутти-бой : в порту Большой Хакни слово имеет пренебрежительное значение.